Готовый перевод Rebirth from the Fall Mist Mountain Gale / Падение и возрождение: Сквозь туман к любви: Глава 4

Его объяснение было исчерпывающим и осторожным, но Жун Ци явно пропустил мимо ушей самый худший сценарий, а лишь упрямо переспросил:

— Значит, я смогу вернуться в прежнее состояние, верно?

Лань Дуе не ответил. Пока не выяснится источник заражения, он не осмеливался давать гарантий. Он лишь перевел тему и добавил:

— Что именно послужило источником и как произошло заражение — станет ясно из результатов патологоанатомического анализа. Нужно подождать несколько дней, как только всё будет готово, я свяжусь с тобой.

Жун Ци отстраненно кивнул. Да и какая разница, принял он это или нет? Факт остался фактом, и в одночасье ничего не изменить. Но пока есть хоть какой-то шанс всё исправить, положение нельзя назвать катастрофическим. Жун Ци не собирался просто ждать своей участи, а врожденная гордость и чувство собственного достоинства не позволяли ему потерять лицо на людях.

— Я понял…

Он опустил глаза и помолчал несколько секунд. Когда он снова поднял взгляд, его лицо и голос уже ничем не выдавали волнения:

— А есть ли какие-нибудь препараты, чтобы другие не заметили, что моя железа изменилась?

Лань Дуе, будто ожидая подобного вопроса, уже наполовину заполнил рецепт на компьютере:

— Я выпишу тебе сильный блокатор феромонов и Подавитель. Для повседневных нужд этого хватит.

Он сделал паузу и подчеркнуто добавил:

— Но сейчас ты находишься лишь на стадии незрелости. Если позже наступит стадия зрелости, это неизбежно повлияет на твою жизнь. А о том, что именно произойдет, ты должен знать и сам.

Как член Спецотдела, куда принимали исключительно альф, Жун Ци, конечно, знал. И дело было не только в неизбежных периодах гона: омеги сильно уступали альфам в физической подготовке, что ставило их в заведомо проигрышное положение при выполнении заданий.

— …Ясно, спасибо, — Жун Ци выдохнул.

Он взял приготовленные Лань Дуе препараты и уже собирался уйти, как вдруг в его голове всплыло лицо Гуань Мушаня. По сравнению с другими коллегами, чьи феромоны он мог попросту игнорировать, запах Гуань Мушаня казался ему подозрительно отчетливым. Он остановился и, нахмурившись, снова спросил:

— И еще, разве омеги обычно не испытывают отвращения к феромонам альф? Есть ли какая-то… скажем так… ситуация, когда не только не отталкивает, но, наоборот, сердце начинает биться чаще?

Лань Дуе застыл на пару секунд, но, долго не раздумывая, уверенно кивнул:

— Да, бывает. В обычном состоянии концентрация феромонов обоих сторон никак не влияет друг на друга. Но если уровень совместимости ваших феромонов крайне высок, выше девяноста процентов, то может возникнуть именно такая физиологическая симпатия, о которой ты говоришь.

— Физиологическая симпатия? — Жун Ци недоверчиво нахмурился, с трудом связывая это понятие с Гуань Мушанем.

Неужели это значит, что он испытывает физическое влечение к собственному хорошему другу? Остолбенев на мгновение, он поспешно добавил:

— А если эти двое не могут не встречаться, можно как-то избежать этого влияния?

— Избежать можно, но потребуется, чтобы оба использовали блокаторы феромонов, либо… чтобы один оставил другому метку, тогда железа привыкнет к присутствию партнера заранее.

Метка? Та самая метка, означающая полное подчинение? Это казалось еще более абсурдным. Жун Ци снова замер, а затем яростно прогнал эту мысль прочь из головы.

— Я понял, — он выдохнул и вежливо улыбнулся Лань Дуе. — Прошу, сохрани это в тайне.

***

На следующее утро Жун Ци по привычке стоял у барной стойки, готовя кофе. Краем глаза он заметил, как в дверях появился Гуань Мушань, и тут же поспешно отвернулся, избегая его взгляда, и завел оживленный разговор с коллегой. Гуань Мушань собирался поздороваться, но явно оказался проигнорирован. Он на мгновение растерялся, но не заметил ничего странного и, как обычно, прошел в свой кабинет.

К обеду Гуань Мушань по привычке зашел за Жун Ци, чтобы вместе пойти в столовую, но, окинув взглядом его рабочее место, не обнаружил там и следа друга.

— Куда делся капитан Жун?

— Только что был здесь, наверное, отлучился по делам, — ответил коллега.

Гуань Мушань кивнул и достал телефон, чтобы отправить сообщение.

Гуань: Ты где?

На самом деле Жун Ци никуда не уходил. Он спрятался в ближайшем конференц-зале в «слепой зоне», откуда мог видеть свой стол, но оставался незамеченным, и напечатал ответ: «У меня дела в обед, иди без меня».

Гуань Мушань долго смотрел на сообщение, его брови слегка сошлись к переносице, а выражение лица стало сложным. Помедлив, он коснулся экрана и набрал несколько слов.

Гуань: Я тебя чем-то задел?

Жун: ?

Гуань: Почему тогда не сказал заранее?

У Жун Ци дернулось веко — ход мыслей Гуань Мушаня вызывал у него лишь бессилие. Он печатал и стирал ответ, но так и не нажал кнопку отправки. А над диалогом с Гуань Мушанем все висело уведомление: «Собеседник печатает…».

Гуань Мушань прождал полминуты, но ничего не дождался. Неожиданно почувствовав жажду, он налил полстакана воды. Как только он допил ее, послышались два звуковых сигнала подряд.

Жун: Замотался утром, забыл.

Он понял, что отделываться отговорками с Гуань Мушанем — задача не из простых.

Жун: Я принесу тебе обед, жди меня в кабинете.

Первым делом, войдя в кабинет к Гуань Мушаню, Жун Ци распахнул окно настежь, чтобы проветрить помещение и хоть немного рассеять едва уловимый аромат его феромонов. Гуань Мушань достал еду из пакетов, выставил контейнеры на журнальный столик, открыл крышки и разложил приборы, приготовившись есть.

— Взял в столовой?

— Ага, тушеная свинина и жареная свиная печень, всё как ты любишь.

Жун Ци хотел тихо и незаметно держаться от Гуань Мушаня подальше, но их отношения до этого момента были настолько близкими, что малейшее проявление холодности сразу же бросалось в глаза. Он всего лишь хотел избежать тесного контакта, а не разрушить дружбу.

Сгорая от чувства вины и собственного умысла, Жун Ци сел как можно дальше от Гуань Мушаня и, делая вид, что всё в порядке, принялся за еду. Он не заводил разговоров, а на вопросы лишь неопределенно мычал, отделываясь короткими фразами. Гуань Мушань, по-видимому, заметил его отсутствие энтузиазма и решил замолчать, но его взгляд то и дело опускался на шею Жун Ци.

— Что это у тебя на шее? Пластырь?

Жун Ци издал неопределенный звук и машинально коснулся шеи, нащупав под пластырем блокатор феромонов:

— Продуло ночью, шею заклинило.

Не успел он закончить, как Гуань Мушань отложил палочки, встал и подошел к Жун Ци. Одной рукой он обхватил его подбородок, а другой надавил на затылок, собираясь вправить позвонок. В тот же миг шея ощутила странное тепло и прикосновение, отчего Жун Ци вздрогнул и, словно ошпаренный, отскочил в сторону.

— Ты чего опять дергаешься? — Гуань Мушань в недоумении нахмурился. — Я же просто хотел вправить.

— Очень больно, — Жун Ци отказался, делая вид, что всё серьезно. — Да и уже почти прошло.

Гуань Мушань молча сверлил его взглядом несколько секунд, не настаивая. Но он начал смутно осознавать, что Жун Ци не просто не хочет разговаривать, он в принципе избегает контактов с ним. Вернувшись на свое место, он заговорил снова, выбрав тему, которая, как он полагал, точно потребует ответа:

— Тетя Вэнь просила передать, чтобы ты приехал домой на обед в эти выходные. Не забудь освободить время.

Тетя Вэнь была матерью Жун Ци.

***

[От автора]

Гуань: ? Игнорируешь меня?

Глава 4: Надень что-нибудь…

Жун Ци был настоящим «богатым наследником» и таким же беспомощным в быту человеком. У четы Жун он был единственным ребенком, и из-за чрезмерной опеки он вырос с кучей замашек избалованного принца. В средней школе то жаловался, что в общежитии неудобно, и сбегал домой, то прогуливал уроки, потому что учеба казалась ему скучной — супруги просто не знали, что с ним делать.

К счастью, в старших классах Жун Ци внезапно остепенился и изменился. Пусть мелкие привычки никуда не делись, но он хотя бы встал на правильный путь. Мать Жун, разузнав всё, выяснила, что в школе у ее сына появился лучший друг — Гуань Мушань.

Хотя родители не понимали, почему Жун Ци вдруг взялся за ум, они приняли Гуань Мушаня как спасителя. У сына было немало друзей, но никто из них не оказывал на него такого влияния. Чета Жун боялась, что высокомерие сына отпугнет единственного настоящего друга, поэтому относилась к Гуань Мушаню как к родному, прося его проявлять терпение и заботу.

Забота зашла так далеко, что Жун Ци уже привык к тому, что родители частенько передают ему сообщения через Гуань Мушаня. Он кивнул и коротко ответил: «Хорошо».

Видя, что разговор снова не клеится, Гуань Мушань слегка поджал губы, опустил глаза и больше не пытался завести беседу. Но стоило ему замолчать, как Жун Ци почувствовал, что атмосфера стала еще более неловкой. Его взгляд невольно метнулся к профилю Гуань Мушаня, и, прежде чем он успел отвернуться, он уловил нотки знакомого пачули.

Он замер, уставившись на четкую линию носа друга, и на три-четыре секунды выпал из реальности. Неужели Гуань Мушань настолько хорош собой?

Опомнившись, он понял, как глупо это выглядит, и быстро принялся за еду. Поперхнувшись, Жун Ци решил сменить тему:

— Сегодня днем ведь тренировка по физподготовке?

— Да, начало в четыре, — сухо ответил Гуань Мушань, поднимая взгляд. — Новички-стажеры все только на тебя и рассчитывают. Придержи коней, не бей их слишком сильно, но и не поддавайся.

Как два главных козыря Спецотдела — Жун Ци с его искусством ближнего боя и Гуань Мушань с его снайперскими навыками — они почти всегда выходили из любой переделки победителями. В отличие от снайперской стрельбы, требующей особых условий, навыки Жун Ци можно было продемонстрировать на любой тренировочной площадке, поэтому каждый новичок мечтал помериться с ним силами.

Жун Ци был вполне уверен в своих способностях и никогда не отказывал, мастерски контролируя силу так, чтобы соперники «запомнили на всю жизнь, но остались живы», и не доставляя слишком уж большого позора пылким юнцам.

http://bllate.org/book/28350/3427668