Готовый перевод I Only Spoil You / Императорская милость: Одержимость одного тирана: Глава 4

Башня Ветра и Луны по праву считалась крупнейшим мужским борделем в Столица, так что расторопный слуга у входа обладал куда более острым глазом, чем где-либо еще. Едва завидев Янь Ихуань, он сразу понял, что пожаловал крупный гость, расплылся в улыбке и поспешил навстречу:

— Прошу вас, господин!

Слуга бегло окинул его взглядом:

— Выглядите вы незнакомо, неужели пожаловали впервые?

Янь Ихуань улыбнулся уголками ртов и слегка кивнул, всем своим видом выказывая манеры отпрыска знатного рода.

— По вашему господину сразу видно, что человек он непростой. Раз уж нынче вы заглянули в нашу Башню Ветра и Луны, мы непременно сделаем так, чтобы вы остались довольны.

Стоило Янь Ихуань переступить порог, как он изумился до глубины души. Он-то полагал, что все постоялые дворы этого мира на одно лицо — кричащие и безвкусные, но стоило ему войти, как перед ним легли извилистые дорожки из голубого камня. Если бы он точно не знал, что входит в здание, то решил бы, что попал в чей-то частный сад.

Здесь причудливо переплетались тени деревьев и живописные валуны, а рядом даже журчал извилистый ручей. Когда слуга ступил на небольшой каменный мостик, под ногами проплыла крупная упитанная серебристо-белая парчовая карпиха, виляя длинным хвостом, отчего у Янь Ихуань глаза полезли на лоб от удивления.

— До чего же у вас тут необычно.

— Вы слишком добры, господин, — улыбнулся слуга. — Наш дом многим отличается от остальных, позже господин сможет оценить это в полной мере.

Услышав это, Янь Ихуань почувствовал легкий зуд в сердце и загорелся еще большим предвкушением. Миновав поворот, они вышли в просторный зал: здесь было куда оживленнее, а сцена в самом центре представляла собой павильон посреди воды — именно в этот неглубокий пруд в конце концов и впадали извилистые ручейки.

В пруду разноцветные парчовые карпы кружили вокруг листьев кувшинок, покачивая телами, и вдруг одна золотистая рыбка выпрыгнула из воды, раскрыла рот и сорвала лепесток лотоса. От такой картины у любого отвисла бы челюсть.

Столица действительно превзошла все ожидания!

Не говоря уже о прочем, одного этого пейзажа хватило бы, чтобы по возвращении в Линьцзин рассказывать о нем месяцами. В душе он не переставал восхищаться, но на лице старался изо всех сил сохранять невозмутимый вид, опасаясь упасть в грязь лицом.

Хотя Янь Ихуань был поражен до глубины души, капля здравого смысла у него все же оставалась. Он понимал, что его происхождение не позволяет ему светиться где попало, и хотя расставаться с песнями и танцами на сцене было жаль, он все же потребовал отдельную комнату.

— Прошу сюда, господин.

Прижимая к груди увесистый золотой слиток, слуга окончательно убедился, что этот молодой господин деньгами не обделен, и поспешил устроить его в лучших покоях:

— Обождите немного, господин, прекрасное вино и изысканные угощения будут здесь с минуты на минуту.

Слуга загадочно улыбнулся:

— И конечно же, к вам пожалует наш главный цвай.

С этими словами он повернулся к А Ин:

— А этот молодой человек пусть идет со мной, в нашем заведении есть специальное место для отдыха слуг, чай и закуски уже готовы.

А Ин испуганно перевел взгляд на Янь Ихуань, но его юный господин, похоже, уже был очарован происходящим — лишь легко взмахнул рукой:

— Иди, А Ин, я сегодня вернусь нескоро.

А Ин с явной неохотой ушел, оставив Янь Ихуань в комнате одного. Убедившись, что вокруг никого нет, он поднялся на ноги и с любопытством огляделся.

Эта отдельная комната вовсе не выглядела пестрой и вычурной — скорее, она напоминала изысканный кабинет. Каллиграфия и картины принадлежали кисти известных мастеров, а в дальнем углу стоял даже столик из древесины хуанхуали, на котором было аккуратно разложено всё необходимое для письма: кисти, тушь, бумага и тушечница. Рядом покоился гуцинь. Если бы он не был уверен, что пришел в мужской бордель, то решил бы, что очутился на собрании литераторов.

Вдруг за дверью послышались шаги. Янь Ихуань торопливо вернулся за стол, принял невозмутимый вид и стал наблюдать, как вереницей вошедшие слуги расставляют на столе вино и яства. Следом за ними в комнату ступил стройный, изящный юноша, слегка улыбнулся ему, обернулся, прикрыл за собой дверь и отвесил легкий поклон:

— Я Лю Цяо, приветствую господина.

Янь Ихуань понял, что сюрпризов и неожиданностей в этом заведении было не счесть. Ему доводилось встречать немало цветочников из таких мест — все они были хрупкими на вид юнцами, источавшими сплошное кокетство.

Еще пару дней назад на Цветочное судно тот мальчик тоже был мягким и нежным словно воплощение тепла и ароматного нефрита. Этот же был облачен в струящиеся, но целомудренные длинные одежды, темные волосы собраны и закреплены нефритовой заколкой. Лицом он обладал поистине прекрасным, но не чрезмерно женственным, напоминая гордого ученого мужа с легким налетом отстраненности.

И в то же время, стоило уголкам его губ изогнуться в улыбке, как в глубине глаз и в изгибе бровей проступал соблазнительный изыск. Это сочетание строгой неприступности и тайного манящего очарования заставило сердце Янь Ихуань забиться быстрее, чуть не заставив его вскочить с места.

— Кхм.

Янь Ихуань раскрыл складной веер и неловко взмахнул им пару раз, скрывая свою минутную растерянность. Выровняв дыхание, он вернул на лицо привычное фривольное выражение, поманил Лю Цяо пальцем и произнес:

— Иди, сядь рядом с твоим слугой.

Лю Цяо мягко кивнул и опустился на сиденье рядом, первым делом наполнив для него бокал. Тонкие пальцы на фоне изумрудного кубка казались еще белее. Янь Ихуань, млея от восторга, осторожно накрыл его руку своей и прямо так осушил прекрасное вино.

— Какая у господина крепкая выдержка.

Лю Цяо придерживая рукав, качнулся ближе к Янь Ихуань и бережно стер уголка его рта капли пролитого вина. От этого движения воротник его одежды, до того застегнутый наглухо, слегка приоткрылся. Опустив взгляд, Янь Ихуань сразу заметил безупречные, подобные нефриту ключицы и нежную гладкую кожу. Вслед за движениями Лю Цяо ему даже посчастливилось разглядеть пробивающийся там намек на розоватый оттенок.

В этот миг Янь Ихуань едва сумел совладать с собой: он рывком притянул юношу в объятия, слегка согнул указательный палец и костяшкой провел по его щеке. В отличие от других мальчиков, чьи лица были густо покрыты пудрой, кожа Лю Цяо была нетронута косметикой, а ее шелковистая гладкость в точности оправдала все ожидания Янь Ихуань.

— Мне кажется, это вино совсем не пьянит, — проговорил Янь Ихуань, опуская пальцы всё ниже по изящному белому подбородку, скользя по лебединой шее и заставляя сидевшего в его объятиях юношу слегка вздрогнуть.

— Но ведь это лучшее вино нашего заведения, неужели господин все еще недоволен? — Лю Цяо слегка нахмурил брови, и вид его сделался до того жалостливым, что сердце сжималось от умиления. В следующую секунду он издал тихий вздох: пальцы Янь Ихуань уже проскользнули за воротник, легонько сжав выступающую ключицу и кружа по ней туда-сюда.

— Потому что это вино не сравнится с опьянением от тебя.

Янь Ихуань уже потерял голову от хмельных чувств и даже начал всерьез подумывать, а не лишиться ли ему наконец невинности, которую он берег столько лет — в конце концов, такую красотку в Линьцзин сыскать было невозможно.

— Как же господин любит шутить.

Лю Цяо внезапно подался вперед, прижавшись к нему всем телом, и едва коснулся губами линии подбородка Янь Ихуань:

— Может, господин не станет уходить сегодня на ночь?

Он что, говорит серьезно?

В голове у Янь Ихуань громко гудело, в груди забарабанили тревожные мысли, и он внезапно почувствовал себя неуверенно.

И хотя ему было немного боязно, держать марку полагалось до конца. Янь Ихуань крепко обхватил Лю Цяо за талию, притягивая к себе, и их тела слились вплотную.

http://bllate.org/book/28347/3427264