Готовый перевод The Substitute Bride: Fierce Boar Unleashed / Генерал в шелках: Невеста поневоле: Глава 19

В числе шести высокопоставленных сановников, помогающих в управлении государством, Ян Чжэнь является родственником князя Жуй: его старший сын женат на законной старшей дочери князя. Ма Хэ же — дядя князя Цин со стороны матери.

До кончины покойного императора Палата государственных дел обладала лишь правом совещательного голоса, но не правом принятия решений. Чаще всего она лишь помогала императору в управлении государством и рассмотрении докладов, по сути, являясь высшим кругом советников при дворе.

— Во-первых, Чу Сяньчжун подал прошение, надеясь получить разрешение вернуться в Калю, — произнес Ян Чжэнь.

— Разрешить ему вернуться... — Пусть еще побудет некоторое время... — Первым заговорил князь Цин. Князь Жуй, слегка недовольный, искоса метнул в него взгляд, выражая тем самым: как ты смеешь открывать рот раньше старшего брата?

Они с детства не ладили, в юности даже дрались, вцепляясь друг другу в уши и не отпуская, пока края их ушей не трескались и не начинали кровоточить. Некоторое время после этого их уши опухали и выглядели точно как у двух демонов-свиней. В то время Чу И только начал осознавать происходящее, и та картина до сих пор стоит у него перед глазами.

При жизни Ши-цзуна тот еще мог сдерживать их обоих, но сейчас отношения между братьями накалились до предела.

Князь Жуй тихо фыркнул и, подавшись вперед, заслонил собой князя Цин:

— Девятый, что ты думаешь?

Чу И немного подумал и предложил компромисс:

— Похороны покойного императора только что завершились, если он уедет прямо сейчас, это покажется слишком поспешным. Но и оставлять его здесь надолго тоже не стоит: в конце концов, он удельный князь и обременен государственными делами. Давайте поступим так: пусть дождется окончания семинедельного траура, примет участие в церемонии восшествия Императора на престол, а уже потом отправляется в путь.

Князь Жуй и князь Цин медленно закивали, и последний произнес:

— Пусть будет так.

— Во-вторых, чьей рукой должны быть выполнены надписи на стеле и табличках гробницы покойного императора? — спросил министр Министерства работ Фэн Да. — Двое ванов велели придворным и чиновникам Академии Ханьлинь провести голосование, но сто чиновников в один голос твердят, что каллиграфия обоих ванов выполнена столь мастерски, что их трудно отличить друг от друга. Чиновник У, что скажете?

— В Академии Ханьлинь того же мнения, — У Чжэнъин сидел прямо, сохраняя строгий вид, и невозмутимо добавил: — Все ученые и составители летописей говорят, что это прекрасные работы, исполненные с железной твердостью и серебряным изяществом, достойные друг друга.

Чу И слегка постучал складным веером по ладони, рассеянно оглядывая присутствующих сановников. Его два старших брата соперничали за право начертать текст для табличек и стелы гробницы, желая прощупать почву среди чиновников и узнать, кто из них пользуется большей симпатией. Люди, вращающиеся в чиновничьих кругах, все как один хитры и прозорливы, они прекрасно усвоили истину, что первым сгнивает тот стропило, которое выступает дальше других, поэтому лишь твердили: Всё хорошо, всё замечательно.

Возможность оставить свой каллиграфический след на гробнице покойного императора — дело, приносящее немалую славу. Раз самому не досталось, значит, нужно начинать с чистого листа. Чу И прищурился, веер в его руке замер:

— Господин У, я слышал, что под вашим чутким руководством каллиграфия Императора также значительно улучшилась.

Старые глаза У Чжэнъина блеснули, а его строгие, плотно сжатые губы слегка дрогнули:

— Его Величество одарен от природы, я не смею присваивать себе эти заслуги. Честно говоря, Император сам горит желанием начертать текст для табличек и стелы, но опасается, что его почерк пока еще слишком неуклюж.

— Что вы, Император — юный талант. Даже если его почерк покажется несколько простоватым, это лишь проявление мощи скрытого дракона в глубине, — Чу И перевел взгляд на своих братьев. — По-моему, пусть это сделает сам Император!

Князь Жуй и князь Цин переглянулись. В любом случае, ни один из них не получал преимущества, поэтому они один за другим кивнули. В конце концов, нельзя же спорить с Императором.

— Есть еще несколько дел, — сказал министр чинов Ян Чжэн. — Новый государь вступает на престол, следует объявить всеобщую амнистию, провести внеочередные экзамены для привлечения талантов и отчеканить новую монету. Канцелярия подготовила указы согласно старым образцам. После того как три вана ознакомятся с ними, они будут представлены на рассмотрение Императору, а затем в назначенный день оглашены для всей Поднебесной и переданы в Министерство наказаний, Министерство ритуалов и Министерство работ для исполнения.

Ни у кого из трех ванов возражений не возникло, и Ян Чжэнь продолжил, наконец перейдя к ключевому вопросу сегодняшнего собрания:

— Император мудр, но ему всего девять лет. Согласно прежним порядкам, следует выбрать Регента, который будет управлять государственными делами и отдавать приказы от имени Сына Неба, пока Император не сможет править самостоятельно. Прошло более ста лет с основания нашей династии, у нас было два Регента, но четких правил выбора до сих пор нет. В основном это решается путем сбора мнений при дворе и рекомендаций от местных властей и столичных чиновников.

— С этим спешить не стоит, любые дела мы, братья, обсудим вместе, — с фальшивой улыбкой проговорил князь Жуй.

Взгляд князя Цин метнулся в сторону, он также произнес:

— Да, спешить некуда.

Чу И поддержал их.

Ян Чжэнь приказал секретарю подать доклады:

— Это отчеты, собранные Управлением по приему прошений. Они уже распределены по категориям, а содержание кратко изложено. Прошу трех ванов рассмотреть их, после чего они будут представлены на усмотрение Императора.

Князь Жуй и князь Цин, каждый сидя за своим столом, схватили кисти, обмакнутые в синие чернила, и с воодушевлением принялись за работу. После кончины Сына Неба все указы и резолюции в течение ста дней вместо красных чернил подписывались синими, печати министерств и ведомств также сменились с красных на синие.

Чернила были синими, но само ощущение обладания императорской властью заставляло их лица невольно краснеть. Чу И в этом не участвовал, лишь почтительно помогал рядом, под предлогом сортировки докладов бегло просматривая их, но ничего важного там не было.

Поэтому, чтобы не тратить время зря, он поклонился и попросил разрешения удалиться:

— Благодарю за труды, братья, а я хотел бы навестить Великую вдовствующую императрицу во внутренних покоях.

— Иди, — ответил князь Жуй, даже не поднимая головы. Князь Цин тоже не придал этому значения, напротив, он был рад, что тот ушел пораньше — он боялся, что если сам рассмотрит недостаточно докладов, это будет выглядеть как отсутствие усердия. Чу И подумал, что если бы можно было писать ногами, они бы уже сейчас сняли обувь и пустили в ход и руки, и ноги.

Чу И попрощался с шестью министрами, но, едва успев отойти от зала, как князь Жуй догнал его. Он потер пальцами свои изящные усы, тщательно ухоженные с помощью цветочного масла, огляделся по сторонам и понизил голос:

— Насчет Принцессы Юйчуань... То, о чем ты говорил мне прошлой ночью, действительно стоит сказать старушке? А если она рассердится...

— Третий брат, ведь не вы же это предлагали. Если она и рассердится, то на меня, а вы просто сделайте вид, что ничего не знаете.

— Хорошо, хорошо, хорошо. — Князь Жуй радостно рассмеялся, трижды повторив это слово, он был крайне доволен. — Честно говоря, я и сам об этом думал, но не знал, как подступиться. По-моему, четвертый брат тоже не против, его главная супруга скончалась два года назад.

— Об этом я не знаю, — уголки губ Чу И приподнялись. — Я просто подумал, что вы, Третий брат, отлично подходите.

— Ха-ха, хороший брат! Если это дело выгорит, я, как главный сват, оплачу тебе ремонт дома, твоя резиденция слишком обветшала. — Князь Жуй, сияя от удовольствия, почти бегом вернулся в Зал Гуанци, чтобы рассмотреть как можно больше докладов.

Боковым зрением Чу И заметил, что наставник Императора У Чжэнъин тоже вышел — судя по всему, направлялся в Зал Циньдэ, где учился Император. Он не стал оборачиваться, чтобы поздороваться, а нарочно замедлил шаг и заговорил лишь тогда, когда тот поравнялся с ним:

— О, чиновник У, вы тоже идете в ту сторону?

— Я иду преподавать Императору. — Они прошли немного вместе, обмениваясь любезностями, и У Чжэнъин вздохнул: — Не думал, что ван предложит использовать каллиграфию самого Императора.

Чу И улыбнулся:

— Владыка молод, только недавно взошел на престол, это поможет придать ему уверенности.

— Почему же вы, ван, не написали свой вариант, чтобы чиновники выбрали?

У Чжэнъин спросил это с искренним интересом. Чу И ответил прямо и честно, осмелившись тихо промолвить:

— Смуты в Поднебесной сто лет назад начались с раздоров внутри императорской семьи и борьбы партий, нам следует учиться на ошибках прошлого. Я молод, и было бы ложью сказать, что мне не хочется прославиться. Просто я не хочу превращать простое дело в нечто сложное.

Произнести такое было рискованно. Если этот старик У завтра донесет на него, что он смущает умы при дворе, ему не поздоровится. Но он был уверен, что это придется старику по душе.

И действительно, в глазах У Чжэнъина появилось одобрение. Он кивнул, сложил руки в приветствии и, проявляя осторожность, больше не стал идти вместе с Чу И.

Чу И подумал, что этот человек вышел из небогатой семьи, всю жизнь был выше мирской суеты, имел друзей, но не состоял в партиях и никогда не сближался с императорским родом. Ранг его невелик, право голоса в Палате государственных дел — незначительно, но сейчас он ближе всех к Императору. Заслужить его признание — это уже маленький шаг вперед.

Важно то, что когда Император радостно спросит: Кто предложил использовать мой почерк?

У Чжэнъин правдиво ответит: Ваш Девятый дядя.

***

— Ваш сын пришел засвидетельствовать почтение матушке.

— Ичжи, проходи, присаживайся. — Старушка прикрыла глаза, восстанавливая силы, пошевелила запястьями и лишь спустя долгое время приподняла веки. — После того как ушел твой второй брат, сил у меня поубавилось. Дважды пришлось хоронить детей... — Вспомнив Наследного принца Хэнчэня, она залилась слезами.

— Матушка, берегите себя.

Она промокнула уголки глаз платком:

— Откуда ты пришел?

— Из Зала Гуанци. — Чу И присел на вышитый табурет и изящно расправил рукава. — Мы только что обсуждали с шестью сановниками вопрос о выборе Регента. Третий и четвертый братья сказали, что спешить некуда, и что все вопросы мы, братья, обсудим вместе. Я молод, поэтому во всем слушаюсь их. — Он упомянул только главное, подготавливая почву для дальнейшего разговора.

Брови Великой вдовствующей императрицы нахмурились, собравшись в складки, словно зарубки на дереве:

— Не продолжай, я не хочу знать, что вы там обсуждали. У предков были законы, и внутренний дворец не должен вмешиваться в государственные дела.

— Слушаюсь, я был слишком болтлив. — На самом деле, даже если бы он не сказал, она бы вскоре узнала об этом от своего родного сына — князя Жуй. А так он хотя бы выглядел прямолинейным человеком.

— Да, кстати, — старушка снова вытерла глаза и небрежно добавила: — Наложница Лань попросила разрешения последовать за покойным в иной мир и повесилась. Сейчас ее тело находится в ее собственных покоях. Ты — назначенный императорским указом Главный распорядитель внутренних дел, а также курируешь Министерство ритуалов и Цзунчжэнсы, займись как можно скорее обрядом погребения. Хорошо хоть, что проведение печальных церемоний — твоя сильная сторона, иначе в это время здесь творился бы полный хаос.

Сердце Чу И сжалось. Он не знал наложницу Лань, ему просто было жаль, что оборвалась еще одна жизнь.

— Матушке не стоит тревожиться, предоставьте это мне. Есть еще одно дело... — Он добавил небрежным тоном, словно в разговоре о повседневных мелочах: — Слышал, Принцесса Юйчуань тоже переехала в Монастырь Линцюань.

— Да, жаль, что она такая молодая, всего семнадцать. Но ничего не поделаешь, таковы законы предков.

— Хотя императорский указ уже составлен, во-первых, он не был оглашен всей Поднебесной, во-вторых, церемония пожалования титула еще не проводилась. Хоть она и приехала для брачного союза, до самой кончины покойного императора ее статус оставался гостьей Великого Чана. Если следовать законам предков... но подобных прецедентов еще не было. Как именно ее устроить — в конечном счете зависит от вашего решения. — Чу И замолчал, давая слушательнице время подумать, а затем, казалось бы, невзначай предложил: — По-моему, она как раз подошла бы моему Третьему брату, они были бы прекрасной парой.

Он пристально наблюдал за лицом Великой вдовствующей императрицы и увидел, как уголки ее дряблых губ слегка приподнялись, а угасший взгляд стал мягче. Пальцы ее задвигались. Под темным шелком одежды было заметно, как участилось дыхание.

Он понимал: она связала это с вопросом выбора Регента, и это мгновенно ее заинтересовало. Она всегда больше всех баловала князя Жуй, и всё, что шло на пользу ее родному сыну, если это было законно, она старалась воплотить в жизнь.

— Ну и ловкач же ты, сам не знаешь, что за пары составляешь, — морщины на лице Великой вдовствующей императрицы заметно разгладились. — Впрочем, ты прав, та девушка действительно неплохо смотрелась бы с князем Жуй. После смерти Сына Неба князья и аристократы должны соблюдать трехлетний траур, в этот период запрещено вступать в брак и заводить детей. Позже император Тай-цзун сократил этот срок до шести месяцев. Даже если у меня и возникнет такая мысль, обсуждать это стоит не раньше осени.

http://bllate.org/book/28321/3423288

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь