Готовый перевод Deep Temptation / Глубокое искушение: Сцена славы: Глава 5

Гу Чанцин хоть и отпускал насмешливые замечания, наверняка делал это не без задней мысли — предупредить его. И хотя отвращение, пожалуй, было искренним, доброе намерение — тоже.

Гэн Е не надеялся, что тот станет помнить об их студенческой дружбе нескольких лет давности, да и презирать чужие поступки он был не в силах. То, с чем некогда было невозможно мириться, превратилось в общую тенденцию, стало новым правилом; те же, кто не желал плыть по течению, напротив, оказывались изгоями, вытолкнутыми за пределы этого круга.

Гэн Е сбежал с ужина. Вероятно, У Цюн снова устроит взбучку, осознав, что его благие старания пошли прахом. Гэн Е попросту выключил телефон и вернулся в бар. Возвращаться домой сейчас — значит снова коротать время в одиночестве, так почему бы не заглянуть в бар и не повидаться с Мэн Чанцзюнем?

С наступлением ночи бар наполнялся шумом. Здесь уже не было дневной тишины, хотя и до полной суматохи тоже не доходило.

Появление Гэн Е не привлекло особого внимания. Он шёл через служебный вход, о котором знали немногие — точно так же, как и о том, что Мэн Чанцзюнь был владельцем заведения. Энсон колдовал над коктейлями за барной стойкой. Оттуда открывался прекрасный обзор: можно было одновременно следить за обстановкой в зале и контролировать вход и выход посетителей. Стоило признать, у Мэн Чанцзюня отменный глаз на людей — он выбрал поистине толкового управляющего.

Энсон быстро заметил Гэн Е. Он искренне симпатизировал этому завсегдатаю, приветливо улыбнулся ему и взглядом указал на комнату отдыха, где находился Мэн Чанцзюнь. Гэн Е ответил улыбкой и направился в специально выделенную для уединения комнатку.

Мэн Чанцзюнь уже проснулся. Оприслонившись спиной к изголовью кровати, он курил. Казалось, весь он растворился в клубящемся дыму, окружённый ореолом лёгкого упадничества. Вопреки отпечатку преклонных лет в глазах, он излучал безумную, притягательную сексуалность — именно это и составляло его главный капитал в шоу-бизнесе.

Заметив приход Гэн Е, он повернул голову и слабо улыбнулся:

— А вот и ты...

В его взгляде всё же мелькнуло проявление беспомощности: перебрав накануне лишнего, он действительно потерял лицо и дал повод Гэн Е посмеяться над собой.

— Ага, — кивнул Гэн Е и присел на табурет у кровати.

Комната отдыха была небольшой — кровать, столик да пара стульев, так что свободного места почти не оставалось.

— Получше?

— Всё по-старому. Завтра снова съёмки.

Мэн Чанцзюнь потрепал себя по растрёпанным волосам. На губах его играла улыбка, но в глазах читалась страшная усталость.

— Я решил расстаться с Линь Чжи.

Английское имя Линь Чжи было Джек, в честь него и назвали этот бар. Когда они с Мэн Чанцзюнем только сошлись, то вскладчину открыли это заведение — первоначально ради того, чтобы иметь укромный уголок для встреч подальше от чужих глаз. Кто же знал, что со временем дела в баре пойдут в гору, а вот чувства между ними остынут.

Когда Линь Чжи закрутил роман с только что взошедшей звездочкой-этуалью Ван Яо, он переписал все свои акции бара на имя Мэн Чанцзюня — вроде как в качестве небольшой компенсации. На самом деле Мэн Чанцзюню были до лампочки эти доли: его волновал сам мужчина. К сожалению, тот видел в нём лишь забаву. Их отношения напоили бесконечные качели: то сходились, то расставались, пока в один прекрасный день Линь Чжи не залетел с какой-то девицей. Тут-то Мэн Чанцзюнь окончательно вымотался и твёрдо решил порвать с ним раз и навсегда.

Приняв это решение, он едва ли не чувствовал себя самым несчастным человеком на свете. Хорошо хоть остался Гэн Е.

Бросив взгляд на тихого и невозмутимого мужчину, сидевшего на стуле, Мэн Чанцзюнь тяжело вздохнул.

У него хотя бы оставалась карьера, в то время как Гэн Е никак не мог выбраться из этого болота.

— Решил расстаться — значит, расставайся, живи дальше своей жизнью.

Гэн Е не одобрял этот роман Мэн Чанцзюня, но из дружеских побуждений предпочитал держать язык за зубами. Если Мэн Чанцзюнь прозрел, это наверняка к лучшему: как бы ни было больно, рано или поздно раны затянутся.

— Ты днём заглядывал на съёмочную площадку «В разгаре весны», и как всё прошло? — намеренно сменил тему Мэн Чанцзюнь.

— С чего ты взял, что я туда ездил?

— Я стоял рядом, когда Энсон звонил тебе.

Гэн Е чуть покачал головой:

— Думаю, в этот проект меня не возьмут.

Беспомощность в его глазах сразу же всё объяснила Мэн Чанцзюню.

Тот нахмурился:

— Этот У Цюн снова пытался впутать тебя в свои грязные делишки?

— Он тоже желает мне добра.

Мэн Чанцзюнь неодобрительно посмотрел на него:

— Я ведь предлагал помощь, но ты вечно отказываешься. Какой смысл гробить себя на второсортных ролях, да ещё изо дня в день терпеть насмешки всякой швали? Куда подевалась твоя прежняя гордость?

Едва слова сорвались с губ, он заметил, как изменилось лицо Гэн Е. Мэн Чанцзюнь поджал губы, но всё же продолжил:

— Раз с «В разгаре весны» не срослось, и чёрт с ним. Я как раз подписался на новый проект, послезавтра пойдёшь со мной на площадку.

Гэн Е приоткрыл рот, но с минуту молчал. Он от природы не умел отказывать друзьям, а тех у него и без того было кот наплакал. После столь категоричного заявления Мэн Чанцзюня ему и впрямь стало трудно отказаться.

— Нужно, чтобы съёмочная группа тоже была согласна, — сглотнув, выдавил Гэн Е.

— Ерунда, я сам со всеми договорюсь. Роль второго плана можно сыграть где угодно, зачем лбом пробивать стену?

Если бы в своё время Гэн Е не был столь горд и согласился попросить о помощи, неужели он оказался бы так жестоко обманут? Мэн Чанцзюнь затянулся сигаретой, в его взгляде проскользнуло ностальгическое сожаление.

В конце концов Гэн Е кивнул, но протянул руку и вытащил сигарету из пальцев Мэн Чанцзюня:

— Брось курить, посадишь голос.

О здоровье он не упомянул лишь потому, что Мэн Чанцзюнь вечно относился к нему наплевательски.

— Тц, парень ты мой...

Мэн Чанцзюнь потрепал Гэн Е по макушке. Он был старше на несколько лет, а родных братьев у него не было, так что в кругах шоу-бизнеса Гэн Е оставался для него самым близким человеком. Жаль только, что этот парень — сущий упрямец... Бедный упрямец...

— Теперь-то у меня в голове наконец прояснилось. Все эти ля-мур-тужур — фальшь, подлинным бывает лишь то, что крепко зажато в твоих собственных руках.

Он горько усмехнулся. Разрыв с Линь Чжи всё ещё саднил в груди незаживающей раной: искренняя любовь между двумя мужчинами — вещь сама по себе редкая, а уж в развратном мире шоу-бизнеса и подавно. Выходит, дураком был он сам.

Лицо Гэн Е оставалось бесстрастным, но в глазах читалось утешение. Заметив это, Мэн Чанцзюнь повеселел:

— Не делай такое лицо, смотреть тошно. Ладно тебе ломать комедию на экране, но передо мной-то зачем эту драку устраивать?

Гэн Е лишь вздохнул — он ведь и вправду переживал за Мэн Чанцзюня.

— Порвали так порвали, плевать на него! — выругался Мэн Чанцзюнь и расхохотался. — Пойдём, пропустим по рюмашке.

— Ты же только что говорил, что завтра на съёмки.

— Мина мне позвонит, не переживай, я не опоздаю.

Профессиональной этики ему было не занимать.

Мэн Чанцзюнь увлёк Гэн Е в главный зал. Бар Джек придерживался изысканного и непринуждённого стиля, привлекая публику высокого класса. Даже при полной посадке большинство посетителей беседовали вполголоса, сохраняя мягкую, уютную атмосферу. Мэн Чанцзюнь подтащил Гэн Е к стойке. Стоило появиться суперзвезде, как всё вокруг изменилось: многие исподтишка стали бросать на них взгляды, но Мэн Чанцзюнь не обращал на это никакого внимания и продолжал выпивать вместе с Гэн Е.

Кто-то из гостей заказал песню Конец песни — разлука. Из колонок донёсся мягкий, слегка хрипловатый мужской голос:

Оказывается, одиночество звучит именно так, когда песня спета и люди расходятся.

Кого я всё ещё надеюсь дождаться?

Ты так крепко держала меня за рукав, а потом отпустила и позволила уйти.

На этот раз мы расстаёмся окончательно и бесповоротно.

Когда я вместе со всеми поздравлял тебя...

Только ты одна знала, сколько лишних рюмок я опрокинул.

Я больше не могу смотреть на тебя — от каждого лишнего взгляда больно.

Даже зная, что втайне ты всё же обернулась назад.

Я наконец узнал вкус одиночества конца песни...

Его ведают лишь те, чьё сердце разбито.

— Черт, какую муть затянул, — процедил сквозь зубы Мэн Чанцзюнь.

Гэн Е сделал глоток и посмотрел в сторону барной стойки. Сам по себе исполнитель не вызывал у него раздражения — просто было обидно, что эта песня зазвучала в столь неподходящий момент, лишь сильнее испортив настроение.

Оставалось винить лишь манеру певца: тот исполнял композицию настолько прочувствованно, что волей-неволей погружался в пучину тоски.

Гэн Е тоже перевёл взгляд на небольшую сцену. По правде говоря, внешность у парня была заурядная: при высоком росте черты лица — самые обычные. С такими данными, даже вырядись он в парчу и золото, на сцене всё равно будешь выглядеть клоуном. А вот в этой простой простоте как раз и таился особый шарм.

Гэн Е с первого взгляда уловил затаённую в глазах певца угрюмость. Сделав глоток, он почувствовал, как горло обжёг терпкий коктейль из горечи и боли — у человека с таким взглядом за плечами наверняка немало пережитого.

Он опустил глаза и продолжил пить с Мэн Чанцзюнем.

Гэн Е не мог позволить себе держать телефон выключенным слишком долго: если У Цюн потеряет его из виду, он лишится новых предложений, а без работы не на что будет даже купить еды.

Кроме актёрского ремесла, Гэн Е почти ничего не умел.

Едва рассвело и начались съёмки, как телефон ожидаемо завибрировал от звонка У Цюня. После продолжительной словесной бомбардировки занятый нарасхват агент всё же смирился с его оправданиями, поклявшись впредь больше не ввязываться в столь неблагодарные авантюры, и заодно выразил одобрение по поводу участия Гэн Е в новом сериале «Сын Неба». Хотя в его словах сквозило немало зондирования почвы, в целом он был рад.

В самом конце болтовни агент всё же не удержался от напутствия:

— А-Е, послушай, в прошлый раз я не сказал тебе про ужин, но ведь и вправду хотел как лучше. У инвесторов, желавших поужинать с тобой, не обязательно были дурные мысли, может, они просто хотели завести знакомство. А ты так откровенно плюнул им в лицо, теперь тем людям неловко.

Гэн Е лишь улыбнулся. Убедительны ли были слова У Цюня — пожалуй, даже для самого себя — оставалось загадкой.

— Помощник режиссёра перезвонил мне позже и сказал, что инвесторы потом поехали в караоке, а тебя уже не было.

— Там было слишком шумно.

В тоне Гэн Е не было ни капельки жеманства — он лишь бесстрастно констатировал факт.

— Шумно — потерпел бы! Ты что думаешь, всё ещё сидишь под крылышком у Сюэ Цзиня?

Стоило произнести это имя, как оба замолчали.

Гэн Е прижал телефон к уху и подошёл к окну. Он знал, что У Цюн намеренно задел за живое, напоминая, что времена изменились.

— Раз уж зашло так далеко, ничего не попишешь. Сначала отправляйся на площадку «Сына Неба», а я пока позвоню насчёт «В разгаре весны» — если удастся всё уладить, постараюсь вытянуть тебя, — пошёл на попятную У Цюн.

— Спасибо.

У Цюн повесил трубку.

Гэн Е подошёл к окну. Его квартира находилась на тридцать втором этаже — по меркам этого шумного мегаполиса высота не запредельная, но стоило встать у стекла, как возникало ощущение власти над всем миром. Было время, когда он обожал стоять здесь, глядя на размытые очертания пейзажа, и мог простоять так долгие часы.

На работающем компьютере раздался знакомый тихий писк. Он закрыл окно и шагнул к столу: на сей раз письмо пришло от Мэн Чанцзюня. Тот всегда отличался нетерпеливым нравом и всё делал быстро.

Я уже поговорил со съёмочной группой. У них как раз была вакантная роль, на которую никак не могли найти подходящего актёра, так что стоило мне упомянуть тебя, как режиссёр сразу согласился. Сценарий я тебе скинул, найди время внимательно ознакомиться — объём работы приличный.

Гэн Е усмехнулся, понимая, что всё наверняка было далеко не так просто, как утверждал Мэн Чанцзюнь, иначе сниматься мог бы каждый встречный.

Он открыл сценарий «Сына Неба» и слегка приподнял брови.

Хань У-ди: Мэн Чанцзюнь

...

Хань Янь: Гэн Е

...

http://bllate.org/book/28297/3419828