Готовый перевод Omega with Love Brain's Glands Removed / Омега с разбитым сердцем: Цена запретной любви: Глава 9

Лайон-колледж — лучшая частная школа города S. Это учебное заведение с двенадцатилетним циклом обучения, куда обычно поступают дети из крайне состоятельных или знатных семей, а после выпуска большинство из них уезжает за границу.

Однако Сан Е был не совсем таким, как остальные.

Хотя он изучал живопись и собирался в дальнейшем заниматься масляной живописью — что, по логике вещей, делало обучение за рубежом лучшим выбором, — несколько лет назад его родители один за другим скончались. Дома остался только старший брат, который в одиночку тянул всё на своих плечах. Сан Е боялся, что брату будет слишком одиноко, поэтому перестал даже рассматривать вариант с отъездом.

Недавно, в преддверии ежегодного сезона выпускных, школа пригласила Сян Чжаонаня, восходящую звезду инвестиционного мира, чтобы тот поделился опытом.

«На самом деле, это будет просто поток пустых нравоучений», — подумал Сан Е.

Говорят, лет шесть-семь назад Сян Чжаонань сам учился в Лайон-колледже, но из-за большой разницы в возрасте Сан Е никогда его не видел.

Что ни говори, а форма в Лайон-колледже была действительно красивой: винно-красный пиджак идеального кроя плотно прилегал к телу, подчеркивая линию талии Сан Е, а безупречно выглаженные брюки обхватывали бедра и ягодицы, слегка проступая на ногах и очерчивая совершенный изгиб.

Несмотря на то, что он был одет в деловой костюм, как внешне, так и по выражению лица, в нем все еще угадывалась детская невинность.

— Студент, ты плохо себя чувствуешь? Если тебе нехорошо, сходи в медпункт. Здоровье превыше всего, лекцию можно и пропустить.

Сан Е открыл глаза. Голос показался знакомым — конечно, это был школьный администратор, который вечно болтал ерунду со сцены. Рядом с ним стоял другой мужчина, составлявший полный контраст с вечно суетливым функционером средних лет.

У этого мужчины глаза были черные, как смоль, на нем был черный костюм с винно-красным галстуком и золотые наручные часы. Простой деловой образ, но в нем чувствовалась мощная, бьющая ключом энергия.

Мир всегда судит людей по внешности. Так и сейчас: хотя беспокоился о нем администратор, внимание Сан Е было целиком приковано к этому статному мужчине.

Сан Е отвел взгляд и поблагодарил администратора:

— Спасибо, просто стало душно, вышел подышать воздухом. Не волнуйтесь.

— Конфету хочешь?

Мужчина подошел ближе и протянул руку, на широкой ладони которой лежала круглая конфета.

Сан Е уставился на его ладонь и, словно околдованный, медленно протянул руку, но замер на полпути.

На плечо внезапно легла тяжелая рука — это администратор хлопнул его по плечу, добавив:

— Раз господин Сян дает, бери. Это безопасно.

Затем он повернулся к господину Сяну:

— Взяли конфеты на стойке регистрации у входа? Я тоже люблю ими пожевать.

Разговаривая, они направились в актовый зал.

Сан Е взял конфету, развернул фантик и положил ее в рот. Во рту взорвался вкус цитруса — сладкий с горчинкой, и голова мгновенно прояснилась.

Сладкий — это сок, горький — это цедра.

— Он подумал равнодушно.

Господин Сян.

Тот самый Сян Чжаонань?

Теперь он решил, что эту лекцию все-таки стоит послушать.

Он развернулся и пошел обратно.

Вернувшись на свое место, Лин Син спросил его:

— Странно, ты же вроде уходил проветриться. Почему лицо такое красное? Я тут в душном зале сижу, и то такого нет.

— Может, простудился? Дай потрогаю. — Он потянулся к его лбу, но Сан Е увернулся.

Сан Е лишь сказал:

— Слушай лекцию, не балуйся.

— Что там слушать? Давай сбежим, там в клубе двое новичков пришли, пойдем померяемся силами... О черт, какой красавец! Нет, надо слушать, точно надо.

Лин Син, который до этого сидел с таким видом, будто у него уже пролежни образовались, мгновенно изменил свое отношение, едва взглянув на лицо человека на сцене.

Сан Е был не таким эмоциональным, но, даже будучи равнодушным к подобным формальностям, он впервые за долгое время достал телефон и сделал несколько снимков.

Вилла семьи Сан.

Сан Е, полулежа в кровати, вертел в руках фотографию, глядя на мужчину, стоявшего в луче света.

Он провел пальцем по лицу на снимке, слегка подрагивая, и наконец перевел взгляд на пожелтевший край карточки.

Фотография всегда была заперта в шкатулке, он и не думал, что она пожелтеет.

Сан Е с горечью подумал, что вместе с бумагой, возможно, пожелтела и его любовь.

Может, стоит заламинировать ее, чтобы спасти эти шаткие чувства?

Раздался телефонный звонок.

Сознание вернулось в реальность.

Это был Лин Син. Сан Е ответил.

Как только связь установилась, на том конце провода послышался возбужденный голос:

— Я узнал! Я все узнал!

— Того омегу зовут Цянь Юй, он единственный сын университетского профессора Сян Чжаонаня. Тоже учится живописи, но его колледж не такой престижный, как твой, поэтому вы и не пересекались.

— У его отца несколько небольших компаний, активов немного, по идее, он не должен был иметь возможности так плотно зачистить информацию. — Лин Син сделал паузу. — Если, как ты говорил, многие снимали на фото и видео, человек с его скромными ресурсами не смог бы добиться того, чтобы в сеть не просочилось ни байта.

Значит, кто это сделал — стало очевидно.

Оба замолчали, не договаривая вслух.

— Что вообще у Сян Чжаонаня в голове? Если он собирается так поступать, то пусть отпустит тебя! Мерзавец, тьфу!

— Не знаю. — Сан Е покачал головой, и его черные пряди волос зашуршали по подушке.

Услышав это, Лин Син мог лишь вздохнуть. Он никак не мог понять, почему его лучший друг после свадьбы словно потерял душу.

В прошлый раз, когда он был в гостях у Сан Е, он обнаружил у него на прикроватной тумбочке книгу под названием Как стать добродетельным и мудрым омегой. Открыл страницу: стирка, готовка, сладкие речи.

Боже мой, чем это отличается от наркотика?

Он спросил об этом Сан Е.

А что ответил Сан Е? Он сказал, что советы из книги, похоже, не работают.

Лин Син был в полном недоумении:

— Ты пробовал делать так, как там написано?

Сан Е кивнул.

Сан Е действительно кивнул!

Лин Син почувствовал, что небо рушится.

Терзаемый сомнениями и хаосом в голове, он дома не удержался и пробил автора в интернете. Оказалось, что тот был заядлым сексистом, так что ничего другого ожидать и не стоило.

Бессильно наблюдая, как Сан Е ступает на путь, ведущий в никуда, Лин Син вздыхал снова и снова. Он знал, что отговаривать бесполезно, но все же не выдержал:

— Ты правда не думаешь о разводе?

— По идее, с твоим положением, статусом и внешностью, мужчин, желающих жениться на тебе — если не как рыб в реке, то уж точно немало. Неужели правда нет никого другого с полной совместимостью?

Развод.

Это слово ударило его, как тяжелый топор по самому нежному месту в груди, словно удар колокола, на мгновение прояснивший его сознание.

Но вскоре звон затих, и его мысли снова погрузились в туман.

Голос его стал мягким и слабым, словно он растратил все силы:

— Лин Син, ты же знаешь: моя зависимость от феромонов не позволяет мне оставить его. По крайней мере сейчас — никак.

Он закрыл глаза, прекрасно понимая, какую боль причиняет Лин Синy — человеку, который знает его с самого детства, рос рядом и относился к нему лучше, чем к самому себе. Долгое молчание в трубке подтверждало это.

Но.

У него действительно не было другого выбора.

Без Сян Чжаонаня, когда наступал период течки, он выл, как течная собака, и в итоге расцарапывал себя в кровь, становясь едва похожим на живого человека.

Одна слеза скатилась по его щеке.

— Ладно, ладно, ты... ох. — Тысячи слов уместились в этом вздохе.

Сан Е вытер лицо, притворяясь, что ничего не случилось:

— Не переживай, все будет хорошо.

Едва он договорил, как в дверь постучали. Лин Син услышал это и, сказав, что созвонятся позже, повесил трубку.

Сан Е:

— Входи.

Он подумал, что это вернулся старший брат.

Но когда дверь отворилась, на пороге оказался тот, кого он никак не ожидал увидеть.

Сян Чжаонань.

Сан Е медленно опустил взгляд, переведя его с Сян Чжаонаня на белое постельное белье.

— Зачем ты пришел?

Сказать, что он не был удивлен, было бы ложью.

Это был первый раз, когда Сян Чжаонань пришел к нему после того, как он в нем разочаровался.

Мгновенный трепет в сердце было невозможно скрыть, поэтому он опустил голову и спрятал глаза, боясь, что блеск в них выдаст его чувства.

— Цянь Юй попросил меня пригласить тебя на ужин, он хочет извиниться.

Сан Е резко поднял голову и посмотрел прямо на Сян Чжаонаня. Блеск в его глазах окончательно угас.

— Ужинать с ним?

— Да, и еще будет мой учитель, — Сян Чжаонань был вполне откровенен. — Его отец.

Сан Е вдруг рассмеялся.

Оказывается, он пришел не ради него, а ради другого омеги.

О чем он только мечтал?

В отношениях с Сян Чжаонанем он постоянно наступал на одни и те же грабли, наступал и наступал, так ничему и не научившись. Поэтому несбыточные надежды продолжали терзать его, а разочарование становилось все сильнее.

Сян Чжаонань, казалось, понял его состояние, а может, его смутил этот смех, и он нахмурился:

— Сан Е, что ты имеешь в виду?

Что он имеет в виду?

Сан Е произнес:

— Брат Нань, это ведь ты заблокировал новости, верно?

Сян Чжаонань молчал.

— Брат Нань, он распространял слухи, порочил, занимался плагиатом — разве он не заслуживает наказания? И ты хочешь, чтобы я сел за один стол с таким человеком? Тебе не кажется, что это жестоко по отношению ко мне?

Он обвинял своего альфу спокойным голосом.

В конце он усмехнулся:

— Ты же знаешь, со статусом семьи Сан сделать что-то подобное не составило бы труда.

Сян Чжаонань, который до этого молчал, наконец открыл рот, потирая виски — похоже, вся эта суета его ужасно утомляла.

— Сан Е, есть ли смысл кичиться властью? Он уже осознал свою ошибку и сказал, что возместит тебе ущерб, ты не останешься в проигрыше.

Раз уж все случилось, какой смысл спорить? Лучше получить реальную выгоду.

В его представлении Сан Е был не таким, как другие дети из богатых семей, которые с детства ни в чем не нуждались и поэтому дорожили своей гордостью. Тот казался ему жалким, низким, не имеющим границ, готовым вилять хвостом ради капли феромонов и, даже выслушивая грубости, лишь лить слезы, срывая с себя одежду.

И вот этот самый человек сейчас демонстрировал странную гордость в конфликте с Цянь Юем.

Мышцы на лице Сан Е напряглись, улыбка была горькой.

Он не признал свою предвзятость, не извинился — он лишь осуждал его самого ради того, кого защищал.

http://bllate.org/book/28264/3416267