Это было сказано достаточно резко, и Цзи Чэньлинь надеялся, что юноша отступит, столкнувшись с трудностями, и с тех пор будет держаться от него подальше.
Но юноша совершенно не понял его глубокого смысла.
Юнь Сяоянь задумчиво прикусил палочки для еды. Сначала мысленно отругав горе-советчика, он сообразил, что вынужденным стремительным замужеством обязан исключительно тем дурацким репликам, а затем принялся размышлять, как бы в будущем развестись. Судя по словам Цзи Чэньлиня, сейчас он, похоже, совершенно верно выбрал направление — цепляться за него и добиваться...
Он не только ни капли не заметел леденящего взгляда мужчины, но и забыл расспросить его, почему тот с самого начала вообще согласился пойти с ним на свидание вслепую.
Цзи Чэньлинь взглянул на него.
Юноша молча покусывал палочки, от которых пахло острым цыпленком, в его светлых глазах читалось растерянное недоумение, а торчащий на макушке хохолок покачивался. Выглядел он несколько жалобно — судя по всему, его слова ранили юношу до глубины души.
Увидев это, Цзи Чэньлинь смягчил голос:
— Тебе нравится только это блюдо?
— М? — Юнь Сяоянь услышал вопрос, пришел в себя, а затем без малейшего смущения протянул изящные белые пальцы, указал на каждое из стоявших на столе ярко-красных от перца блюд и произнес: — Вот это, это и еще вон то — я все это люблю.
Цзи Чэньлинь изначально хотел лишь бросить фразу, чтобы отвлечь его внимание, но никак не ожидал, что юноша и впрямь ответит.
Он только собрался бросить что-то вроде «раз нравится — ешь побольше», как юноша приоткрыл нежно-розовые губы и издал звук «а», словно намекая, чтобы его покормили, и в его голосе не слышалось ни малейшего намека на разбитое сердце.
Цзи Чэньлинь: «...»
Он крепче сжал палочки в руке и бросил многозначительный взгляд на стоявшего рядом дворецкого. Тот немедленно шагнул вперед и стал переставлять блюда, на которые только что указал Юнь Сяоянь, прямо перед юношей.
Юнь Сяоянь закрыл рот, скользнул взглядом по мрачному лицу Цзи Чэньлиня и мысленно похвалил себя за столь милое кокетство.
Когда дворецкий закончил расставлять еду, всё на столе можно было описать двумя словами — четкое разделение:
Ближе к Юнь Сяояню расположились сплошь острые, залитые маслом блюда с насыщенным вкусом, в то время как на другой стороне, ближе к Цзи Чэньлиню, красовались исключительно зеленеющие овощи.
Глядя на этот разительный контраст, Юнь Сяоянь не удержался от смеха.
Это как нельзя лучше отражало его пылкое настроение — желание «озеленить» голову мужчины.
А вот Цзи Чэньлиню было совсем не до смеха, он даже прекратил есть.
Глядя на еду на стороне Юнь Сяояня, он поневоле погрузился в воспоминания, вспомнив того человека, который целыми днями вопил в интернете: «Не могу жить без перца и остроты!»
Белоснежная кожа юноши удивительно гармонировала с этими ярко-красными блюдами: стоило ему съесть совсем немного, как он покрывался нежным румянцем, а если съедал еще чуть-чуть, розовый цвет переходил в алый, и даже кончик носа окрашивался в красный оттенок — до чего же мило.
— Что такое? — Юнь Сяоянь отправил в рот еще пару кусочков любимой острой еды, пребывая в прекрасном настроении, и попутно проявил заботу о мужчине, которого словно заставили нажать на паузу во время еды.
Заметив уголки губ юноши, испачканные в масле с перцем, Цзи Чэньлинь опасно прищурил глаза, вытащил салфетку, протянул ее ему и холодно произнес:
— Вспомнил одного давнего знакомого.
Глава 6
Краска стыда
Юнь Сяоянь взял салфетку, вытер рот и озадаченно спросил:
— Мм, давнего знакомого? Это твой друг?
Цзи Чэньлинь отвел черные глаза в сторону, в глубине его взгляд на мгновение мелькнула мимолетная нежность, но голос остался ровным, без единого перепада:
— Не только.
Юнь Сяоянь облизнул мягкие губы, и его мысли закрутились с бешеной скоростью.
Что значит «не только»? Неужели близкий друг? Родственник? Или... бывший любовник?
Любопытство подмывало его расспросить обо всем поподробнее, но домашняя стряпня в доме Цзи Чэньлиня была настолько божественной, что аппетит заставлял думать исключительно о том, как бы как следует наесться. Поразмыслив так и эдак, он решил отложить грандиозный план развода на потом — еда превыше всего!
Но к его величайшему удивлению, Цзи Чэньлинь, чьи заводские настройки словно бы ограничивались правилом «не больше трех слов на фразу» и которого можно было назвать настоящим разрушителем бесед, на этот раз на удивление охотно продолжил разговор:
— Тебе нравится острая еда?
— Угу, — Юнь Сяоянь кивнул, надув щеки.
— Почему она тебе нравится?
Юнь Сяоянь озадаченно моргнул и парировал встречным вопросом:
— Разве тебе не нравятся люди с пристрастием к острой пище?
— Нет.
Словно сочтя этот ответ слишком сухим и отстраненным, через пару секунд Цзи Чэньлинь добавил:
— Мне кажется, это мило.
Юнь Сяоянь: «???»
Что за бред? Когда он изо всех сил старался строить глазки и мило кокетничать, мужчина оставался абсолютно равнодушным, даже холодным и бесчувственным; а теперь, стоило ему поесть блюд, от которых обычного человека бросает в краску и лицо становится багровым, как мужчина задним числом находит это... милым?!
Юнь Сяоянь ошеломленно перевел взгляд на острого цыпленка в своей пиале.
Где здесь вообще хоть что-то милое? Неужели у этого мужчины какие-то странные, непроизносимые наклонности?
— С чего бы... тебе так казаться? — любопытный Юнь Сяоянь привык озвучивать всё, что приходило в голову.
Услышав его недоумение, мужчина слегка нахмурился и ответил не сразу.
Его взгляд метался между изящным хорошеньким личиком Юнь Сяояня и ярко-красными блюдами, нежность в его глазах, казавшаяся подернутой легкой дымкой, постепенно исчезала, уступая место тяжелому осознанию и горькому раскаянию.
Без каких-либо предупреждений он резко поднялся с места, направился к входной двери и бросил через плечо лишь одну холодную фразу:
— Я отойду принять звонок.
После его ухода Юнь Сяоянь растерялся еще больше.
Мужчина и впрямь оказался таким же взбалмошным, как в слухах: только что с таким воодушевлением расспрашивал о предпочтениях, а в следующее мгновение от него уже за версту разило мрачной кровожадностью.
...Да и ладно, в конце концов, это не забота какой-то там пивной птички в золотой клетке, лучше просто как следует поужинать!
— Можете открыть мой чемодан? Я хочу клубничного молока.
Юнь Сяоянь ел да ел, пока не заметил, что чего-то не хватает. Он указал на чемодан в углу и подмигнул стоявшему неподалеку телохранителю.
Клубничное молоко и острая фунчоза с креветками, сычуаньские куриные ножки в масле с перцем и мапо тофу с курицей по-сычуаньски — идеальное сочетание!
Стоявшие в углу громилы отроду не отличались разговорчивостью, а их впечатляющие мускулы в этот момент синхронно напряглись, когда они уставились на него.
Еще до прибытия юноши они получили от Цзи Чэньлиня строгий приказ: как можно реже попадаться на глаза избалованному молодому господину, чтобы случайно не испугать этого пугливого зайчонка.
http://bllate.org/book/28259/3415607