Готовый перевод Noble Academy Cannon Fodder's Survival Guide / Руководство по выживанию для аристократического злодея: Глава 15

Он предвкушал эту сцену: право выбора всегда оставалось за тем, кто проявлял инициативу.

Ань Тан успокоился, вернулся к списку сообщений и бегло просмотрел сообщения от Пэй Чэнжуй и Рой Шелли.

Сплошная пустая болтовня, похоже, этот способ не помог им ни на йоту.

Брови слегка сошлись на переносице, он уже не пита́л никаких надежд на следующий вариант и нажал пальцем на экран.

Его зрачки внезапно расширились, и он с неверием уставился на текст вверху.

[Цзи Суюн: Помочь мне? Тогда не хочешь ли стать моим верным маленьким помощником? Задачи простые, а вознаграждение щедрое.]

Глава 13: Добровольно

Ань Тан резко сел прямо и быстро запечатал ответ: [Конечно! Что тебе нужно, чтобы я сделал?]

Какая неожиданность! Он никак не ожидал, что Цзи Суюн окажется единственным, кто сдвинет полосу прогресса в реальной жизни.

Собеседник ответил очень быстро: [Помоги мне узнать график патрулирования охранников и учителей, в следующий четверг мне нужно коекуда выйти.]

Выйти? Ань Тан чутко уловил это слово и недоверчиво спросил: [Ты в школе?]

[Угу.]

Всего одна буква «угу» вмещала в себя слишком многое. Почему он не ходит на занятия, почему не опровергает слухи, почему... позволяет другим поливать себя грязью? Теперь, если подумать, среди всех четырех человек именно о Цзи Суюне ходило больше всего негативных отзывов — все говорили, что он странный, уродец, демон.

Ань Тан закусил губу. Он не знал, через что пришлось пройти этому человеку, но предстоящее событие под названием «выйти», о котором тот говорил, уже совпадало со словами того чудака, что разговаривал сам с собой на сцене.

Главный герой-небожитель, он действительно знал развитие сюжета, а не просто бредил!

Опасность резко возросла. Раньше, как бы он ни гадал, у него не было доказательств, а теперь кошмар стал явью, вызывая досаду и тревогу.

[Хорошо~ Но братец, мне не нужны деньги~ У меня есть лишь одно условие.]

[Говори.]

[Держись подальше от Мэн Чэнъи, он мне не нравится.]

Цзи Суюн: [Я даже не знаю его.]

[Скоро узнаешь. Я случайно услышал их разговор: он использует тебя как ставку в пари.]

Больше Ань Тан ничего не стал говорить. Чем больше слов, тем больше ошибок. Дело зашло слишком далеко, семена сомнений уже посеяны, а взойдут они или нет — зависит от внешних сил.

Первый ход на переменчивой, полной интриг шахматной доске имеет решающее значение.

[Хорошо, спасибо.]

Получив успешный ответ, он наконец улыбнулся. Этот день выдался слишком утомительным, он постучал себя по спине, покрутился влево и вправо, с довольным видом зарылся в постель и свернулся калачиком, копошась, как гусеница.

Мягкие пряди волос упали на глаза, заслоняя темноту. Ань Тан перевернулся на другой бок, накатила сонливость.

Среди ночи он, ворочаясь во сне, сбросил плотное одеяло, и из-под него высунулся кусочек белоснежной, похожей на хрупкий корень лотоса ручки.

Хлопоты продвинулись вперед, в тупике забрезчила надежда, к тому же стали известны козыри противника. Ань Тан выспался на славу: стоило радио зазвучать первой нотой, как он тут же проснулся, чувствуя себя бодрым и полным сил.

Ань Тан почистил зубы, зачерпнул пригоршню чистой воды, чтобы умыться, и посмотрел на свое отражение в зеркале: кожа нежная и белая, черты лица мягкие, утонченные, губы розоватые, цвет лица редкостно хороший, даже темные круги под глазами, преследовавшие его круглый год, заметно поблекли и практически исчезли.

Весь он выглядел свежо и невероятно мило.

Ань Тан с радостью выбежал из дома и, чувствуя прилив отличного настроения, потратил огромную сумму в два юаня на большой мясной пирожок. Тесто в столовой месили сами, оно получалось очень пышным, и один такой пирожок был размером с два покупных.

Закончив трапезу, сытый и довольный, он пришел на спортивную площадку. По воскресеньям, если рассуждать определенным образом, начинается первый день недели, и Морси по традиции должен был провести здесь утреннее собрание, чтобы воодушевить или подбодрить учеников, однако обычно все называли это мероприятие кастингом.

Это был момент подведения итогов недели и разбора полетов. Стоя в строю и наблюдая, как один за другим ученики наверху зачитывают свои объяснительные записки, Ань Тан в очередной раз порадовался, что избежал этой участи.

После этого инцидента события прошлой недели были исчерпаны.

Следующая неделя станет абсолютно новой, его наказание аннулировано!

Ань Тан радостно побежал обратно в общежитие, заказал через интернет новое орудие сетевой борьбы и, ожидая доставки, с головой погрузился в пучину учебных задач.

За весь день он почти не притронулся к телефону, и его мозг, прошедший через промывание знаниями, невероятно устал, так что вскоре он крепко заснул.

На следующий день.

Ань Тан проснулся от кошмара, тяжело дыша, но стоило ему прийти в себя, как он тут же забыл, какой именно приснился кошмар, и как ни пытался вспомнить, не смог.

Будто по наитию, его блуждающий взгляд замер на маленьком ящичке стола.

Раздались шаги, Ань Тан подошел к столу, слегка нахмурившись: здесь?

Он легко положил пальцы на ручку и с усилием потянул — весь ящик выдвинулся до упора.

Внутри было абсолютно пусто.

Книга исчезла!

Ань Тан инстинктивно закусил губу, а когда опомнился, на ней уже остался глубокий след от зубов.

Спотыкаясь, он отступил назад, упершись руками в край стола, и пальцы побелели от напряжения.

……

Он вышел поздно, и когда добрался до столовой, ему достался лишь маленький паровой пампушка-маньтоу. Запив его разбавленной водой, Ань Тан подавил царившее в душе волнение и снова шагнул на спортплощадку, разыскивая свой класс.

Шеренги выстраивались по успеваемости, так что он, по воле злого рока, оказался на самом первом месте.

Наслаждаться драмой с позиции главного зрителя — Ань Тан утешал себя мыслью, что ладно, это даже к лучшему, по крайней мере стоишь в самом эпицентре сплетен.

По мере того как ученики один за другим заполняли площадку, натянутая внутри него струна звенела все сильнее.

Директор толкал речь, а Ань Тан то и дело косился в сторону школьных ворот; завуч толкал речь, а его взгляд был прикован к тени деревьев; парторг толкал речь, и он невольно поворачивался лицом к выходу со стадиона — до тех пор, пока заведующий не закончил говорить и на трибуну не поднялся Фу Цзеюй, и только тогда его внимание вернулось с небес на землю.

Погодите... а где человек-то?

Это заставляло его выглядеть полным дураком, эй.

Пока все не закончили выступать и все дела не подошли к концу, главный герой-небожитель так и не появился.

Ань Тан: (...) Молчание — золото сегодняшнего дня.

Мрачный, он плелся вместе с толпой наружу, вернулся в класс и до самого полудня размышлял об этом.

Это ненаучно! Ведь по расчетам этот персонаж должен был явиться, к тому же... разве он уже не в школе? Почему же столь важный сюжетный поворот не происходит? Или он ошибся в оценке, и тот вообще не пришел?

С темным лицом Ань Тан молча опустил голову, как вдруг его щеку обдал леденящий холод.

От холода он даже вздрогнул.

Подняв взгляд, он неожиданно встретился с улыбкой.

Напряженные плечи расслабились.

На слегка бледном лице появилась улыбка:

— Как холодно.

Это был Пэй Чэнжуй. Неизвестно, из какого укромного уголка он выскочил, но заявился сюда со стаканчиком ледяного йогурта и приложил его к щеке Ань Тана.

— Это мне?

Пэй Чэнжуй посмотрел на него так, будто перед ним был круглый идиот.

— А кому еще? Я что, специально пришел поиздеваться над тобой?

Ань Тан тихонько отказался:

— Пить ледяное с самого утра — желудок не выдержит.

Пэй Чэнжуй с каменным лицом уставился на него.

— Хотя, я вдруг подумал, что съесть что-нибудь кисленькое — отличный способ пробудить аппетит. — Ань Тан посмотрел на него пару секунд, тут же протянул руку и «добровольно» забрал йогурт из чужих рук.

Удивительно, но после того, как он взял йогурт, на душе стало как-то неожиданно спокойнее, а это хорошее настроение достигло пика, когда в обед он увидел лапшу из вчерашних остатков.

И хотя разогретая еда пахала не так уж восхитительно, Ань Тан чувствовал, что она куда вкуснее вчерашнего свежеприготовленного обеда.

Пэй Чэнжуй, разумеется, не стал бы есть вчерашнюю еду, так что это блюдо повар приготовил по его специальному заказу.

Помимо легкой неловкости, он испытывал огромную благодарность и удивление.

Этот человек... разве он вообще похож на обычного человека?

Наевшись, Ань Тан послушно отложил палочки, встал и собирался идти на кухню мыть посуду.

— Поешь еще немного. — Пэй Чэнжуй, глядя на его кошачий аппетит, даже не поднимая головы, произнес: — Посуду помоет служанка.

— Больше не хочу, если еще поем, на дневном экзамене захочется спать.

— Экзамен? Какой экзамен?

Ань Тан замер и машинально выдал:

— Ежемесячный экзамен, разве они все не по понедельникам?

Пэй Чэнжуй слегка приподнял голову, сделал глоток воды и, уставившись на Ань Тана, усмехнулся:

— Объявления на доске обновили давным-давно, ежемесячный экзамен перенесли на завтра.

Ань Тан тупо моргнул:

— А?

— Что! — Не успев больше сказать ни слова, Ань Тан в панике выбежал из виллы и помчался к доске объявлений. Вокруг уже толпилось немало учеников: протиснувшись в центр и взглянув на доску, он убедился, что там действительно появились два новых листка с черным текстом на белом фоне.

Быстро пробежав глазами текст, он наконец дочитал до конца, и воздух, застрявший в груди, полностью вышел наружу.

Два листка несли в себе две новости: во-первых, ежемесячный экзамен переносился на завтра, а во-вторых, студенческий совет проводил набор новичков в понедельник после обеда.

На обоих листках стояли печати студенческого совета, и в их подлинности сомневаться не приходилось.

Пэй Чэнжуй сидел на стуле, и не успел он прождать долго, как входная дверь снова открылась — это вернулся Ань Тан.

— Увидел информацию?

— Угу. — Ань Тан кивнул и с безразличным видом опустился на диван.

Пэй Чэнжуй нашел его очаровательным: он напоминал котенка, который так хотел выйти на улицу, но получил отказ от хозяина, и теперь тихонько лежал в сторонке, вызывая жалость.

— Что случилось?

— Значит, мне придется повторять материал еще целых день. — Ань Тан скривил лицо. В его словах не было жалости к себе, он просто очень искренне высказал то, что было на душе.

Но для Пэй Чэнжуй его голос прозвучал низко и мягко, ничем не отличаясь от кокетства.

— Ежемесячный экзамен — это ведь пустяки, — утешил он.

— Ты не понимаешь, — обиженно изрек Ань Тан, беря с фруктовой тарелки грушу. — От этого зависит стипендия, конкуренция тут жесточайшая.

Пэй Чэнжуй на мгновение замолчал, а затем внезапно спросил:

— Каков размер стипендии?

Ань Тан подозрительно покосился на него и проглотил то, что было во рту:

— За первое место восемь тысяч, я помню, ты ведь тоже получал за первое.

Пэй Чэнжуй потыкал в телефон:

— Я перевел тебе стипендию. Не переживай, даже если напишешь плохо — ничего страшного.

Мякоть фрукта, которую он только что откусил, застряла во рту, казаясь приторно-сладкой.

У него дрогнула рука, фрукт упал на пол, он торопливо наклонился, чтобы подобрать его, и выбросил в урну — глухо стукнув о дно.

— Пр... правда?

— Стал бы я тебе врать?

— Почему? — Он не понимал: неужели Пэй Чэнжуй всегда так добр ко всем своим шестеркам?

http://bllate.org/book/28234/3413331