Готовый перевод The Fifth Autonomous Star of the Federation: Wisteria Loves the Moon / Пятая автономная: Сказание о Лозе и Луне: Глава 10

Он сначала бросил взгляд на нескольких старшекурсников на задних рядах и крайне недовольно вызвал их по списку:

— Почему до сих пор не подали заявления на выпуск? Студентов на историческом факультете с каждым годом больше, чем на факультете мехов, в последние годы академия уже едва вмещает всех, того и гляди придется реквизировать научно-исследовательские лаборатории факультета мехов, и всё из-за вас, лентяев, которые никак не хотят выпускаться.

Эти слова прозвучали крайне несправедливо. Ежегодный набор первокурсников на факультет мехов составлял меньше трети от набора на исторический, да и на том же историческом хватало студентов, которые успешно сдали вступительные экзамены во Второй университет, но упорно тянули с выпуском. С какой стати нападать на них именно по вопросу выпуска?

Старшекурсники зашумели, один за другим выражая возмущение:

— Ректор, я поступил всего лишь пять лет назад, еще даже не все экзамены во Второй университет сдал, какая может быть подача заявления на выпуск?

Все университеты Автономных звезд имели шестилетний срок обучения, после которого давалось три года переходного периода для целенаправленной подготовки к поступлению во Второй университет. За эти три года большинство не слишком сообразительных студентов обычно нанимали преподавателей для дополнительных занятий, а на десятый год приходилось переоформление студенческого билета, подача заявлений на поступление во Второй университет от студентов Автономных звезд и прочие хлопоты. Именно поэтому во всех университетах пяти Автономных звезд действовал железный лимит в десять лет: к десятому году студенты были обязаны либо поступить во Второй университет, так как стандартный возраст поступления в университеты Федерации составлял от двадцати до пятидесяти лет, либо выпуститься и покинуть учебное заведение.

Тем не менее практически все студенты-историки тянули до самого истечения десятилетнего срока. Если бы профессор Андре провел здесь чуть больше времени, он бы обнаружил еще одно поражающее воображение явление Хуасяского университета: студенты абсолютно любой специальности, если им удавалось пораньше завершить профильную программу, в шестидесяти процентах случаев еще пару лет ходили вольным слушателем на лекции исторического факультета Хуася, прежде чем подать заявление на выпуск.

Сяо Пин тут же подтрунил над ним:

— Ты же сам в свое время вылетел отсюда пинком под зад, с какой стати теперь поучаешь этих лапочек?

Группа студентов дружно рассмеялась, а Ло Цинъи, грозно тыча в них пальцем, парировал:

— Да где им до меня в их годы!

Тут уж студенты оскорбились и наперебой принялись возражать:

— С чего это мы не лапочки? Мы такие заботливые, такие послушные! Поищите во всей Федерации хоть один университет, хоть один факультет, где студентам приходится так тяжело — мало того что учишься в университете, так еще и летнее задание задают, и самое главное — мы ведь выполнили его вовремя!

— В этом они куда лучше вашего ректора, — протянул Сяо Пин с напускной важностью. — Он-то в свое время никогда вовремя летнее задание не выполнял.

— Иди-ка ты, — возмутился Ло Цинъи. — С чего бы в наши времена вообще быть летним заданием?

— Ого, так, выходит, это вы, ректор, специально ввели его после своего вступления в должность, чтобы издеваться над нами?

— Коварно, как коварно! Жестоко, как жестоко!

— Разве мы, послушно выполнившие все задания, не лапочки?!

— Конечно лапочки, — Сяо Пин явно души не чаял в этих студентах. Он даже подсел к ним в самый центр; сам он был ненамного старше их, но держался с видом умудренного опытом наставника и мягко произнес: — Были бы еще чуточку послушнее и не ввязывались в неприятности — цены бы вам не было.

Ло Цинъи фыркнул носом. Посчитав, что Сяо Пин наконец-то добрался до сути, он решил больше к нему не приставать.

Студенты, уловив намек по полуслову, быстро сообразили, почему Сяо Пин требует от них послушания:

— Это связано с новыми профессорами?

— Да. — Несколько преподавателей, оставшихся на совещание, собрались вокруг. Ло Цинъи помрачнел, его лицо стало весьма серьезным. — Я заранее предупреждаю вас: студенческому союзу следует немедленно активизироваться и внедрить в массы четыре слова: уважение к учителям и почитание наставников. Повторяйте их по десять раз перед сном и по десять раз после пробуждения! Если кто-то из вас наотрез откажется это понять, назначьте его ответственным за стенгазету или рукописный плакат. Запомните раз и навсегда: ни при каких обстоятельствах нельзя затевать ссоры. Если ваши взгляды разойдутся с мнением профессора, при первой же возможности вежливо попрощайтесь и уходите, не продолжайте спор. Вас обидели — бегите к преподавателям, разве вы не знаете? Это же наша добрая традиция, преподаватели сами во всем разберутся. Но вам самим действовать категорически запрещается: вы еще малы и не имеете права решать такие вопросы самостоятельно, понятно?

— Наша специальность изначально уникальна во всей Федерации: кроме Земли, ни на одной планете люди с ней не сталкивались. То, что они чего-то не понимают — абсолютно нормально, и то, что их взгляды отличаются от наших — тоже нормально. В будущем, когда вы попадете во Второй университет, вы встретите еще больше людей, которые будут ошарашенно смотреть на вас при упоминании вашей основной специальности, вы увидите еще больше преподавателей, которые будут искренне сожалеть о вашем выборе, считая его ошибкой. Поскольку они ничего об этом не знают и никогда не сталкивались, не нужно навязывать им свое мнение. Считайте, что сейчас вы заранее проходите испытание тем отношением, с которым столкнетесь во Втором университете, и вам нужно проявить выдержку.

— Лучший способ заставить других признать нас — это не длинные речи, а то, как именно мы преподносим им все в понятной для них форме. Если вы чувствуете, что не способны на это, не вступайте лишний раз в споры.

Студенты энергично закивали.

Сяо Пин небрежно растрепал волосы сидевшему рядом парню:

— Вот те, кто способен — настоящие лапочки, а кто не способен — те просто глупышки.

— Профессор! Мне еще на свидание скоро бежать!!

— Ого, какие перспективы, — Сяо Пин пригляделся и, с удивлением обнаружив, что парень ему совершенно незнаком, развеселился: — Ты же первокурсник, и у тебя уже есть пара? Как же твои старшие товарищи теперь будут жить?

Парень смущенно улыбнулся и нервно принялся приглаживать прическу.

— Есть дела — беги. Главное, запомните то, что вам сказали, и разойдемся.

Не успели затихнуть последние слова, как кто-то уже бросился к выходу.

Тем, кто сидел в середине, выбраться сейчас не представлялось возможным, поэтому они с хихиканьем расселись на прежних местах и принялись строить глазки Ло Цинъи:

— Ректор, а что за красавчик этот новенький? Директор его только что не представил, он ведь не из экспертной группы и не новый преподаватель, неужели… — хихикая, подумали они: не потому ли их ректор, стоило ему закрутить роман, прилип к своей пассии так, что их водой не разольешь…

— О чем вы думаете? Это один из студентов класса китайского языка. Если в дальнейшем захотите наладить с ними контакты, сначала перекиньтесь словечком со студентом Вэем, а не суйтесь туда с криками и гамом, понятно? — вполне серьезно отчитал студентов Ло Цинъи.

Те лишь весело переглянулись и согласно закивали.

— Всё, бегите по своим делам! Вы помогли первокурсникам найти дорогу? Устроили их по общежитиям? Подарили ли им тепло нового дома? Если еще нет — марш выполнять, иначе познакомитесь с принудительным выпуском! — Сяо Пин с напускным отвращением вытолкнул хихикающую толпу студентов. Лишь когда все они наконец разошлись, присутствующие облегченно выдохнули.

— Ну, я тоже пошел по делам. — Дождавшись, пока все рассеются, Сяо Пин потянулся и одернул одежду.

— Ты разве не со мной возвращаешься?

— Братец идет на свидание. На свидание, понимаешь? — он махнул рукой и самодовольно удалился.

— Тц, в прошлый раз, когда он заводил роман, я что-то не припоминаю, чтобы он так прилипал к объекту воздыхания, — Ло Цинъи проводил его презрительным взглядом, а затем повернулся и потащил Вэй Сюаня к выходу. — Пойдем-пойдем, время еще есть, поищем пару книг.

Хотя в нынешнее время большинство людей пользовалось электронными книгами, для учебы в университете по-прежнему существовали бумажные издания. Электронные книги приходилось просматривать исключительно поодиночке, тогда как бумажные можно было разложить сразу несколько штук и сверяться с ними в любой момент.

Добравшись с Вэй Сюанем до книжного магазина, Ло Цинъи не стал торопиться с поисками собственной литературы, а сразу поволок Вэй Сюаня в секцию художественной литературы:

— Раз уж мы договорились заниматься дополнительно, значит, будем заниматься. На одних только занятиях в аудитории ты сможешь максимум слушать, говорить и писать, но я требую, чтобы ты понимал даже скрытый смысл! Так что тебе придется читать побольше книг. К тому же у тебя отличная база, и с дополнительным чтением ты совершенно точно очень быстро повторишь китайский язык.

Вэй Сюань коротко бросил «угу», бросил взгляд на то, с каким энтузиазмом тот набирает книги, и молча подкатил небольшую тележку.

Спустя три минуты стопка книг в тележке начала стремительно расти.

Лицо Вэй Сюаня слегка потемнело.

Справочные материалы по федеральному языку и то не отличались таким объемом...

В этот момент Ло Цинъи взял с полки последние три книги и с улыбкой произнес:

— Всё, эти три книжки для тебя.

Поняв, что он зря тревожился, Вэй Сюань незаметно выдохнул и уже собирался послушно последовать за Ло Цинъи к кассе, как вдруг заметил, что тот смотрит на него с улыбкой и лукаво подмигивает.

— Ты... — только тут до него дошло, что Ло Цинъи просто пошутил над ним.

— Не переживай, как преподаватель я очень забочусь о студентах и не стану засыпать тебя горами упражнений. — Заместитель ректора, которого студенты только что обвинили в том, что он задает летние задания даже в университете, моргнул и преспокойно продолжил откровенную ложь.

Вэй Сюань наконец-то понял, почему вся эта аудитория молодых людей одновременно любила его и ненавидела.

Этот человек выглядел робким и осторожным, но при этом был горячим и добрым; он явно принял к сведению слова матери и за последние дни изо всех сил старался найти хоть какой-то повод сблизиться с ним.

— Кажется, я должен быть благодарен тебе за то, что ты разгружаешь меня от работы, — негромко произнес Вэй Сюань. — Пожалуй, я мог бы сделать что-то в знак благодарности.

— Тащить за мной эту гору книг — лучшая благодарность для меня! — с легким видом отозвался Ло Цинъи. Он поднес штрихкод очередной книги к сканеру и одновременно скомандовал Вэй Сюаню отойти в сторонку, чтобы было удобнее складывать отсканированные книги прямо ему в руки.

Ничего не подозревая, Вэй Сюань обошел Ло Цинъи полукругом и протянул руки, принимая уже выросшую на два-три слоя стопку. В этой кипе можно было разглядеть лишь самую верхнюю книгу — все они были напечатаны на хуасяском языке. Вэй Сюань не умел читать на нем: его личный нейроинтерфейс переводил только устную речь, но не текст на лету. Если бы не случайность — Вэй Сюань невольно бросил взгляд на экран автоматического сканера и среди двуязычных названий на хуасяском и федеральном языках заметил книгу, так или иначе касающуюся мехов, — он бы даже не подумал, что в просьбе Ло Цинъи обойти его есть какой-то подвох.

В груди Вэй Сюаня шевельнулось смутное подозрение.

Ло Цинъи купил книгу о мехах. Однако сам он специализировался на биологии, а после окончания Столичной планеты занимался исключительно преподавательской деятельностью, причем его предметы не имели никакого отношения к мехам. Если бы ему понадобилась какая-то информация о мехах в повседневной жизни, он мог бы просто заглянуть в сеть.

Всего пару минут назад Ло Цинъи говорил, что бумажные издания удобны тем, что во время исследований их можно в любой момент раскрыть и делать пометки... Но сколько времени прошло с его выпуска, какими такими исследованиями он занимается? Вэй Сюань невольно вспомнил профессора Андре. Разве этот профессор не был так одержим Ло Цинъи именно потому, что тот обладал колоссальным талантом в области биологических мехов, и Андре искренне надеялся, что его приход вдохнет новую жизнь в эту сферу?

Насколько было известно Вэй Сюаню, единственной сферой, где Ло Цинъи хоть как-то соприкасался с мехами, оставались биологические меха, за которыми безуспешно гонялись бесчисленные исследователи.

Его сердце переполнили сомнения, но, учитывая, что Ло Цинъи явно постарался скрыть от него покупку этих книг, задавать вопросы в лоб он не стал. Впрочем, стоило его взгляду вновь невольно скользнуть в сторону, как Ло Цинъи заметил это:

— Это книги о мехах, — честно признался он. — Я время от времени прочитываю литературу такого рода: в конце концов, в студенческие годы на Столичной планете я брал их как факультатив. Меха — это главный вектор технологического развития человечества, поэтому я не хочу отставать от времени.

http://bllate.org/book/28191/3409199