Готовый перевод The Dragon King's Phoenix Child / Дракон, феникс и странный роман: Глава 4

Бесформенный барьер треснул, и Нин Юань шагнул вперед.

За пределами Города Аньцзян Ли Чжи указал на три иероглифа «Город Аньцзян», написанных с помощью Духовной силы, объясняя всё Нин Юаню, который никогда прежде не спускался с гор.

— Младший Император, когда через городские ворота проходят те, чей уровень культивации выше Стадии Зарождающейся Души, в резиденции городского главы появляются наши образы. Хоть это нас и не потревожит, мы всё равно останемся под чужим наблюдением, поэтому нам нужно подавить свою культивацию.

На лице Нин Юаня крайне редко промелькнуло недоверчивое выражение.

Он поднял голову, посмотрел на три иероглифа «Город Аньцзян», затем перевел взгляд на серьезного Ли Чжи. В душе он был потрясен настолько, что у него не осталось слов, и он зашагал внутрь.

Ли Чжи торопливо подавил свою культивацию и бросился за ним:

— Беда, беда! Младший Император, вы только что пришли и ничего не понимаете, почему же вы меня не послушали?

Нин Юань закрыл глаза и глубоко вздохнул:

— По каким критериям они определяют человеческую культивацию?

Ли Чжи почему-то немного смутился:

— Ну… смотрят на Духовный корень, создание Золотого Ядра, зарождение Зарождающейся Души…

Нин Юань:

— И что, у нас, Фэнхуанов, всё это есть?

Фэнхуаны… Они, Фэнхуаны, отличаются от людей, у них даже кровь, текущая в жилах, является Духовной энергией, зачем им вообще Духовный корень.

Раз нет ни Духовного корня, ни Золотого Ядра и прочего, то артефакты людей для проверки культивации, естественно, бесполезны.

Ли Чжи просто остолбенел. Получалось, что раньше он выходил наружу со звериной осторожностью, смертельно боясь привлечь внимание людей из резиденции городского главы, и напрямую занижал свою культивацию до предела — и это было совершенно излишне?

Выходит, он… судя по всему, был порядочным глупцом.

Заметив, что тот во всём разобрался, Нин Юань помолчал немного и спросил:

— Вы все так делали, когда выходили наружу?

Ли Чжи был готов провалиться сквозь землю и, заикаясь, ответил:

— М-м, нам нельзя позволять другим обнаружить, что мы Фэнхуаны, поэтому иногда, встречая людей с высокой культивацией, мы терпели небольшие убытки.

Нин Юань потер переносицу, испытывая жуткую головную боль из-за этой стайки глупых Фэнхуанов. С такими-то мозгами благополучно вернуться после вылазки в мир было бы поистине великим чудом.

— Ждите. Вот вернусь и вытряхну всю воду из ваших голов.

Подул холодный ветер, Ли Чжи втянул голову в плечи и принялся оправдываться:

— Нас тоже нельзя винить. В то время, чтобы вы не превратились в мертвое яйцо, старшие рода истощили всю свою Духовную силу и погрузились в глубокий сон, за нами приглядывали только А Мо и Сан Юй, а А Мо и Сан Юй об этом ничего не говорили.

Нин Юань отвесил ему удар Нефритовой флейтой прямо по макушке:

— Так это я виноват, что вы безмозглые?!

Ли Чжи:

— …Пожалуй, лучше мне замолчать!

Опоздав на четыре дня, он не знал, где сейчас находится Лун Аотянь. Нин Юань достал из рукава книгу и принялся ее листать.

В книге рассказывалось о том, как Лун Аотянь попал в Секту Парящих Небес, а события прошлого лишь вкратце упоминались в последующих главах, описывая, до чего же ужасным было его положение.

Ли Чжи вытянул шею, заглядывая в книгу в его руках, и изумленно покачал головой:

— Младший Император, вы и правда любите читать романы. Путь гегемонии Лун Аотяня звучит неплохо, одолжите почитать, когда вернемся на гору.

Узловатые пальцы Нин Юаня продолжали перелистывать страницы, и лишь просмотрев несколько строк, он спрятал книжку.

Там было написано: Лун Аотянь впервые прибыл в Мир Бессмертных, его избивали до полусмерти в течение трех дней, он несколько раз терял сознание, ошметки плоти с шипастого кнута были разбросаны по всей стене, кровь под ногами окрасила землю в красный цвет, а сам он выглядел так, будто его только что вытащили из кровавого моря.

Лишь на четвертый день его отец велел сменить ему чистые одежды и, завернув в циновку из тростника, выбросил на главную улицу.

Нин Юань закрыл книгу. Этот Лун Аотянь и впрямь жалок, что полностью отвечало его задумке. Сначала он планировал отыскать Лун Аотяня и просто убить его, а потом пару дней погулять среди смертных и вернуться до того, как А Мо вернется на гору.

Теперь же он решил, что убивать так рано нельзя — нужно посмотреть, как тот будет отчаянно цепляться за жизнь, это наверняка забавно.

Продолжая идти вперед вместе с Ли Чжи, они остановились лишь тогда, когда увидели раскидистое толстое персиковое дерево.

В книге говорилось, что Лун Аотяня бросят под персиковым деревом. Глаза Нин Юаня сверкнули, на губах появилась улыбка:

— Отправляйся в лучший ресторан города, закажи для меня праздничный обед и принеси сюда. Запомни, еда обязательно должна быть великолепной на вид, запах и вкус.

Ли Чжи уже было хотел отговорить его, но, вспомнив что-то, не смог сдержать улыбку, обнажив ряд белоснежных зубов:

— Хорошо, Младший Император, я мигом.

Нин Юань заметил его странность, но придавать ей значения не стал.

Пройдя пару шагов, он обернулся:

— Младший Император, может, купим побольше еды? Боюсь, вы не привыкнете к местной пище и всё пропадет зря.

Нин Юань посмотрел на персиковое дерево по другую сторону дороги и улыбнулся с хитрютрой хитростью:

— Кто сказал, что я буду есть сам? Впервые спустился с гор, сотворю-ка доброе дело.

У Ли Чжи аж в глазах закололо — эта улыбка была до боли знакомой, почему-то ему казалось, что кто-то снова собирается вляпаться в неприятности.

Такие вещи отговаривать бесполезно, если начнешь отговаривать — в неприятности вляпаешься ты сам. Ли Чжи взял свой меч и отправился на поиски лучшего ресторана в городе; места здесь были глухие, и прежде ему бывать тут не доводилось.

Нин Юань немного постоял у дороги. Когда Ли Чжи вернулся со столом полным яств, с другого конца улицы донеслись звуки духовых и ударных инструментов: несколько слуг в грубых серых одеждах, по которым невозможно было понять, какому клану они принадлежат, несли свернутую в трубу потрепанную циновку, а позади них семенила толпа зевак.

Затем они бесцеремонно швырнули этот рулон под дерево, и только тогда люди смогли разглядеть выкатившегося наружу человека. Тот был облачен в белое исподнее из парчи, его волосы стягивала нефритовая корона, брови напоминали перья зимородка, а лицо словно было тщательно выписано мастером-художником — даже каждая ресничка сидела на своем месте.

Нин Юань разглядел его внешность и приподнял брови. В роду Фэнхуанов человеческие обличья от природы безумно красивы, но даже среди них не было столь утонченных черт. Лицо и впрямь выдающееся, неудивительно, что его Императрица Фениксов сбежала с кем попало.

Словно чей-то голос разорвал тишину, вокруг поднялся шум, люди зашушукались, завязалось оживленное обсуждение.

— О боже, да это же молодой господин из Клана Мо, Мо Цзысянь! Как он дошел до такой жизни?

— Старейшина Мо души в нем не чаял, неужели те, кто избил его до такого состояния, не боялись навлечь на себя гнев Клана Мо?

— О небеса! Неужели в Городе Аньцзян начнется смута?! Его семья — это же преближенная боковая ветвь главного клана Мо, если его обидели, глава Клана Мо наверняка заступится!

Услышав это, остальные тоже занервничали и заколебались:

— Вряд ли. У нас есть городской глава, так что в Городе Аньцзян беспорядков быть не должно.

Заметив их растерянность и страх как бы не вляпаться самим, управляющий, шедший позади слуг, самодовольно выпрямил спину, оттолкнул стоявших впереди людей и вышел вперед.

Увидев на его одежде вышитый иероглиф «Мо», толпа изумилась до предела: слуги Клана Мо избили молодого господина из Клана Мо? Да еще и бросили на перекрестке?

Лицо управляющего изображало скорбь и гнев, он указал на потерявшего сознание человека под деревом и произнес:

— Мой молодой господин… Нет, с сегодняшнего дня Мо Цзысянь больше не является молодым господином Клана Мо!

http://bllate.org/book/28190/3408937