Готовый перевод Eight Degrees of Weightlessness: Mackerel and Fish Rain / Восемь градусов невесомости: Между нежностью и одержимостью: Глава 4

Опять свидание вслепую.

Ресницы Цзян Шиюя слегка дрогнули:

— Дядя, это я, Сяо Цзян.

Услышав это, Кун Юньтин на мгновение замер, но его тон ни капли не потеплел.

— Ох-ох, Шиюй, а где Кун Чжэ?

— Он забыл у меня телефон, я иду отдать. Попросить его перезвонить вам попозже?

— Не нужно, — наотрез отказался Кун Юньтин. — Сам ему скажи. Спроси, о чём он вообще думает? Бросить девушку одну в ресторане и заставить её прождать всю ночь!

— Хорошо, я передам. Дядя, не сердитесь так.

— Я не сержусь? Родители этой Лю заявились прямо ко мне домой, её мать плакала у меня пол-утра! Говорит, они растили дочку как драгоценность, и она отроду не зазнавала такого унижения. У меня от её слёз голова раскалывается!

Кун Юньтин, судя по всему, всё ещё кипя от гнева, резко сменил тему и переключился прямо на Цзян Шиюя.

— Послушай, Шиюй, скажите на милость, найдётся ли среди вас хоть кто-то, кто не заставлял бы нас волноваться? Кругом только и говорят: сын семьи Цзян погряз в пустых забавах, а сын семьи Кун — гуляка и транжира.

— Ладно Кун Чжэ, у него с детства бунтарский нрав, но с тобой-то что не так?

— С чего вдруг целыми днями рубиться в какие-то игры? Разве видеоигры приносят столько же денег, сколько настоящий бизнес? Ты же с малолетства был самым толковым и надёжным парнем среди всех наших детей.

Семьи Цзян и Кун были связаны давними узами дружбы, и Цзян Шиюй с Кун Чжэ росли вместе.

Обстановка в семье Кун была куда сложнее, чем в семье Цзян, и в детстве Кун Чжэ частенько сбегал к Цзян Шиую, чтобы отдохнуть от забот.

— Возраст уже подходящий, пора бы и остепениться. Семья Лю нам ровня, девочка тоже очень хорошенькая. Шиюй, уговори Кун Чжэ, пусть он пойдёт и извинится перед девушкой.

Цзян Шиюй промолчал. Он с детства отличался немногословностью.

Разумеется, он вовсе не считал, что Кун Чжэ должен перед кем-то извиняться.

Кун Чжэ никогда и не помышлял ни о каких свиданиях вслепую. Раз уж всё это затеял лично Кун Юньтин, то и извиняться должен был сам Кун Юньтин.

Поскольку Кун Юньтин приходился ему старшим, Цзян Шиюй молча проглотил слова.

Кун Юньтин, оставшись без ответа в своём сольном выступлении, тоже почувствовал неловкость.

— Ладно, у меня ещё совещание, пока так.

Цзян Шиюй тихонько угукнул:

— До свидания, дядя.

К счастью, этаж был высоким — лифт как раз доставил его на девяносто восьмой.

Выйдя из кабины, Цзян Шиюй по указателям нашёл съёмочную площадку, где работал Кун Чжэ.

Требования к съёмке для обложки журнала были куда официальнее рекламных кампаний игровой команды.

На заднем плане раскинули белый фоновый экран, вокруг которого громоздились софтбоксы и прожекторы самых разных размеров.

Кун Чжэ стоял в самом центре белого павильона и, чутко реагируя на любые указания фотографа, без устали излучал очарование.

По обе стороны от него замерли визажист со стилистом, а всего на площадке толпилось несколько десятков сотрудников, готовых в любую секунду выложиться ради идеального кадров.

Цзян Шиюй опасался, что его внезапное появление заставит Кун Чжэ отвлечься, но практика показала, что, кроме персонала, никто на него и не взглянул.

Цзян Шиюй впервые воочию видел Кун Чжэ за работой. Тот проявлял высочайшую степень сосредоточенности и всем существом удерживал наилучшую рабочую форму.

— Изумительно! — в последний раз щелкнув затвором, фотограф с довольным видом опустил камеру и отступил.

Взгляд Кун Чжэ, до этого сфокусированный в одной точке, рассеялся, и он тут же заметил стоявшего в стороне Цзян Шиюя.

— Второй братик!

Широко раскинув руки, Кун Чжэ побежал и бросился на Цзян Шиюя.

На нём был короткий серебристый топ с пайетками, обнажавший живот, и при каждом взмахе рук виднелись тонкие мышцы и плавные линии под краем одежды.

Каблуки модных туфель были слишком высокими, и Цзян Шиюй, боясь, что тот подвернёт ногу или вовсе грохнется на пол, быстрым шагом бросился ему навстречу.

— Ты пришёл.

Кун Чжэ обвился руками вокруг его шеи и повис на нём, точно ленивец.

Цзян Шиюй торопливо поддержал Кун Чжэ за талию, до смерти испугавшись уронить его.

Хотя погода не позволяла замёрзнуть в таком наряде, стоявшая рядом менеджер всё же предусмотрительно протянула верхнюю одежду.

— Я сам.

Цзян Шиюй взял куртку и поблагодарил менеджера.

Для достижения лучшего эффекта на съёмках часто требовался более яркий, броский макияж, и лицо Кун Чжэ покрывали блёстки, искрившиеся под светом софитов всеми цветами радуги.

Это сияние было настолько ослепительным, что взгляд Цзян Шиюя буквально прилип к Кун Чжэ, и он не мог оторваться ни на секунду.

— Где мой телефон?

Кун Чжэ шарил руками по одежде Цзян Шиюя.

Перехватив шаловливые руки Кун Чжэ, Цзян Шиюй вытащил из кармана аппарат, вложил ему в ладь и накинул на плечи куртку.

Вспомнив о звонке Кун Юньтина, он посомневался с мгновение и всё же выложил правду:

— Дядя тебе звонил. Я ответил.

Пальцы Кун Чжэ, собиравшиеся разблокировать экран, замерли на месте, а на лице проступила неестественная улыбка.

— И что он сказал?

Цзян Шиюй с первого взгляда распознал его внутреннее напряжение.

— Да ничего особенного, просто велел пить поменьше алкоголя.

Кун Чжэ протянул: «А-а», явно понимая, что его отец не мог сказать ничего подобного, но допытываться не стал и просто сменил тему.

— Днём ещё будут тренировки? Пообедаем вместе? — Лицо Кун Чжэ вновь озарилось прелестной улыбкой.

Но Цзян Шиюй покачал головой:

— Нет, надо тренироваться, я сейчас ухожу.

Кун Чжэ разжал руки, обвивавшие шею Цзян Шиюя, и надул губы:

— Вот как.

Цзян Шиюй легонько потянул его за руку.

— Я заказал тебе в том ресторане на западе города, который тебе так нравится, к этому часу как раз должны доставить.

Глаза Кун Чжэ ярко блеснули, после чего он снова бросился на шею к Цзян Шиую, ласково прижался к нему и промурлыкал с искусственной сладостью в голосе:

— Всё-таки второй братик лучше всех ко мне относится.

Не успел он договорить, как с другого конца раздался зычный оклик:

— Угощение прибыло!

Стоило девушке подать голос, как семь-восемь сотрудников выстроились в ряд, демонстрируя поднятые бумажные пакеты. Они игриво поклонились Кун Чжэ и хором прокричали:

— Спасибо нашему Сяо-Сяо!

Услышав это, Кун Чжэ обернулся. На секунду его улыбка застыла, но затем он быстро сообразил, в чём дело, и жизнерадостно замахал всем рукой.

— Не за что, не за что, приятного аппетита всем.

— Спасибо!

Видя, как воодушевлённый персонал расходится по углам, чтобы насладиться угощением от великой звезды.

Кун Чжэ дёрнул Цзян Шиюя за руку и, наклонившись ближе, спросил:

— Это ты заказал?

Цзян Шиюй тихо подтвердил: «М-м», наклонился ближе к уху Кун Чжэ и шепнул:

— Заказал мало, только когда вошёл, понял, как вас тут много. — Цзян Шиюй слегка смутился. — Пока ждал тебя, дозаказал ещё, но курьер явно приедет не сразу, думай теперь, как выкручиваться.

Кун Чжэ приподнял брови:

— Второй братик потратился.

Тратить собственные деньги, чтобы снискать чужую благосклонность под чужим именем. Цзян Шиую впору выдать орден за бескорыстную доброту.

Однако выражение лица Кун Чжэ выглядело весьма многозначительно.

Цзян Шиюй моментально расшифровал его микромимику, мягко похлопал по спине, успокаивая и приглаживая перышки:

— Заказал еду только на одну порцию — на тебя. Ни с кем не делись, иначе самим не хватит.

Уголки губ Кун Чжэ снова поползли вверх. Запрокинув голову и глядя на Цзян Шиюя, он довольно зажмурился:

— Спасибо!

— Ну, я пошёл.

— Подожди. — Ухватив Цзян Шиюя за полу одежды, Кун Чжэ рывком притянул его обратно.

— Что такое?

Кун Чжэ обошёл вокруг него, окинул оценивающим взглядом, пару секунд покривлялся с надутыми губами и хмуро скрестил руки на груди, встав прямо перед Цзян Шиюем.

— Ты какой-то странный.

Цзян Шиюй не понял:

— С чего это?

Кун Чжэ шагнул вперёд, задрал голову, встал на цыпочки и провел ладонью по зачёсанной наверх чёлке Цзян Шиюя.

— К кому собрался? Нарядился как павлиний хвост.

— А, ты про это. — Цзян Шиюй поднял руку и поправил пряди на лбу. — Сегодня у команды съёмка промо-постеров, стилисты всех причесали одинаково.

Приблизившись на цыпочках, Кун Чжэ вгляделся в лицо Цзян Шиюя.

Цзян Шиюй инстинктивно отпрянул и прикрыл ладонью половину лица:

— Что не так?

— Накрасили без базы?

— Никакой косметики, только брови подровняли.

Кун Чжэ протянул: «А-а», похоже, потеряв всякий интерес к этой теме.

Однако Цзян Шиюй поспешил его успокоить:

— Не переживай, твоё заклинание против обезьян никто не трогал.

Осташись доволен, Кун Чжэ изогнул губы, задрал маленький подбородок, а его глаза превратились в полумесяцы:

— То-то же.

Едва он вышел из здания, как телефон занадребезжал от серии оповещений.

Решив, что это менеджер команды интересуется, когда он вернётся, Цзян Шиюй торопливо вытащил смартфон.

Но сообщение пришло от Кун Чжэ.

[Система: Сяо-Сяо перевёл вам 5200 юаней с подписью: «Спасибо, второй братик»]

[Система: Сяо-Сяо перевёл вам 5200 юаней с подписью: «Люблю-люблю-люблю»]

[Система: Сяо-Сяо перевёл вам 5200 юаней с подписью: «Чмок-чмок-чмок-чмок-чмок»]

Это он возмещает расходы за то самое утешительное угощение.

Уголки губ Цзян Шиюя дрогнули в улыбке, а взгляд задержался на череде признаний в любви.

Полуденное солнце пробилось сквозь частокол высоток и тихо окутало Цзян Шиюя тёплым золотистым сиянием.

Угольно-чёрные волосы покрылись лёгкой золотистой пыльцею, кончики прядей первыми окрасились в мягкий янтарный оттенок, после чего свет лёг на чёткую, точёную линию подбородка, смягчая его суровый облик.

Цзян Шиюй молча ответил на это послание в глубине души, надёжно спрятав слова от чужих глаз.

Глава 4

Вернувшись на базу, он сразу же приступил к тренировкам. Поскольку в обед поесть толком не удалось, желудок, проголодавшийся за столь долгое время, то и дело принимался урчать и жаловаться.

Игры продолжались примерно до восьми вечера, и лишь после их окончания, когда в столовой базы открылся шведский стол, Цзян Шиюй наконец смог нормально поесть.

— Что с Цзян Ци? Выглядит так, будто не ел пару веков, — уставившись на него, протянул игрок поддержки, казалось, пытаясь разглядеть что-то небывалое.

Сидевший позади мидер принёс поднос с едой и опустился рядом с саппортом:

— Разумеется, потому что ты играешь как корм для противников.

Цзян Шиюй молча кивнул в знак согласия.

— С чего это я корм? Разве в последнем замесе я плохо ультимейт прожал? Четверых законтролил!

— Ага-ага, а на ранних этапах игры капитан всё время сидел на бутылке, — ехидно поддел его мидер.

— Вот поэтому Цзян Ци и отдувается за всех! Если бы он не гангал, я бы...

Запнувшись на полуслове под доброжелательным взглядом Цзян Шиюя, хвастун мгновенно сдулся, сбавил тон и торопливо поправился:

— Это я виноват, мой косяк.

http://bllate.org/book/28163/3405477