Готовый перевод Spoiled and Arrogant / Избалованный милостью императора: Глава 5

К концу года количество докладов стало невыносимым, а поскольку прошлой ночью удалось поспать совсем немного, Ли Шу, просидев два часа, почувствовал не только ноющую боль в пояснице, но и крайнее истощение — веки начали слипаться от непреодолимой сонливости. Е Жун, всегда умевший улавливать настроение государя, поспешил размять ему голову и шею.

Увидев указ, который только что подписал Ли Шу, Е Жун не удержался от совета:

— Ваше Величество, не слишком ли вы потакаете господину Ханю?

Ли Шу медленно приоткрыл глаза; в белках отчетливо проступили красные прожилки. Он глухо вздохнул:

— Как думаешь, в этот раз Хань Фэнлинь забрался в мою постель, потому что у него хватило дерзости искать покровительства императора, или же за этим стоит наш чэнсян?

Е Жун слегка вздрогнул:

— Ваше Величество, вы хотите сказать?

Ли Шу постучал пальцами по краю чайной чашки, в его узких глазах застыл холод:

— Даже если он и искал покровительства, то совсем не факт, что именно моего.

Вэй Хунфан сует нос во все дворцовые дела, его наглость перешла всякие границы!

Е Жун старался не вмешиваться в государственные дела, да и не хотел знать слишком многого — его долг заключался лишь в преданности императору. Он намеренно сделал движения более мягкими и нежными:

— Ваше Величество, вы всё держите под контролем, и никакие их козни не принесут плодов.

Ли Шу посмотрел на стопку докладов, лежащих на столе. Все они проходили через руки Вэй Хунфана, прежде чем попасть на глаза императору; те, что противоречили воле чэнсяна, он просто отсеивал. В конечном счете, не имело значения, утвердит он их или нет.

Нынешний Сын Неба смотрел на свои бескрайние владения сквозь тонкую завесу тумана.

Ли Шу повернул голову и подозвал Е Жуна ближе:

— То, о чем я тебе говорил, пора приводить в исполнение.

Е Жун слегка склонил голову и прошептал:

— Слушаюсь.

Ли Шу задумчиво вертел пальцами край чашки, его взгляд был ледяным. С появлением Хань Фэнлиня в качестве фигуры на доске эта партия против Вэй Хунфана должна была подойти к концу.

Е Жун был прав: даже если изначально это была лишь проверка, он действительно слишком сильно разбаловал Хань Фэнлиня. С того дня Ли Шу больше не вызывал его в свои покои.

Молодость и энергия юноши, конечно, имели свою прелесть, но Ли Шу не был тем, кто теряет голову от мимолетных увлечений. Во дворце хватало других любимцев — на любой вкус и нрав, мастеров в музыке, шахматах, каллиграфии и живописи. Когда Ли Шу был занят государственными делами, ему было не до них, а в редкие минуты досуга всегда находились те, кто мог его развлечь, поэтому Хань Фэнлинь постепенно стерся из памяти.

К тому же он был чиновником, а свободный доступ во внутренние покои для него был неуместен.

На двадцать третий день двенадцатого месяца наступил Малый Новый год, и чиновники прибыли для отчета о своей службе.

Во время утреннего собрания, помимо отчетов с мест, чиновники, отвечающие за критику, ожидаемо завели старую песню о продолжении императорского рода. Будучи людьми образованными, знающими мудрые книги, они тем не менее устроили в тронном зале настоящий балаган: с плачем и воплями, словно это их собственный род прервался.

Ли Шу с досадой приложил ладонь ко лбу, едва сдерживаясь, чтобы не уйти. Он окинул взглядом стоящих внизу чиновников — каждый из них вынашивал тайный умысел, и лишь в глазах Хань Фэнлиня, который смотрел на него, читалась искренняя тревога.

Хань Фэнлинь терзался тем, что вынужден стоять в рядах, противостоящих Ли Шу, и лишь издали наблюдать за своим повелителем. Его сердце болело, видя, как Ли Шу в одиночку противостоит давлению двора. Он завидовал каждому человеку — женщине или мужчине, — который мог открыто стоять за спиной императора. Он молил, чтобы взгляд Ли Шу хоть иногда падал на него, и злился на слова чиновников, не имея возможности открыто защитить того, кто был ему дорог.

— Ваше Величество, у меня есть прошение.

Наконец, когда настало время для подачи замечаний, он вышел из толпы, опустился на колени и, не выказывая ни раболепия, ни дерзости, решил по-своему разделить с императором эту бурю.

Он хотел избавить его от нападок, чего бы это ему ни стоило.

Появление кого-то, кто нарушил затянувшееся молчание, позволило Ли Шу выдохнуть. Он поспешно перевел внимание на него:

— О чем желает доложить господин Хань?

Хань Фэнлинь ответил без колебаний:

— Приближается конец года, а вы, Ваше Величество, до сих пор не утвердили выплаты жалованья пограничным войскам.

Ли Шу задумчиво кивнул. Такая мелочь могла быть решена Министерством финансов самостоятельно, а после достаточно было лишь подать отчет — не стоило тратить на это время на утреннем докладе. Неужели Хань Фэнлинь и правда беспокоится о его тяжелом положении? Ли Шу решил, что, должно быть, сошел с ума, раз начал сомневаться в преданности своей марионетки.

— Составь прошение и подай его.

Хань Фэнлинь поклонился:

— Слушаюсь, Ваше Величество.

После того как тему сменили, чиновники перешли к другим делам.

После утреннего собрания Хань Фэнлинь пришел во дворец подать доклад. Когда он вошел, Ли Шу как раз дремал на кушетке у западного окна, держа в руках книгу — она вот-вот готова была выскользнуть из его ослабевших пальцев.

Во сне с лица его императорского величества исчезли холод и властность, черты лица смягчились. Луч солнца, пробившийся сквозь окно, упал на его щеку, и казалось, что перед ним не человек, а сошедшее с небес божество, озаренное золотым светом. Хань Фэнлинь не раз видел Ли Шу спящим, но сегодня не мог отвести взгляда, словно пред ним было хрупкое сокровище, от вида которого забываешь, как дышать.

Уснул прямо с книгой в руках — должно быть, государственные дела совсем его измотали.

Он уже собирался тихо уйти, чтобы не беспокоить сон государя, но стоило ему повернуться, как Ли Шу окликнул его.

Ли Шу сел, потирая затекшую руку. Хань Фэнлинь поспешил к нему, чтобы размять затекшие мышцы. Они стояли совсем близко. Ли Шу украдкой наблюдал за ним и вынужден был признать: у Хань Фэнлиня и впрямь было лицо, от которого невозможно отвести глаз, — он вполне оправдывал звание одного из лучших красавцев, занявших почетные места на экзаменах.

Ли Шу почувствовал, как по руке разливается тепло, онемение прошло.

— С чем ты пришел сегодня, господин Хань?

Хань Фэнлинь отступил на два шага и обеими руками протянул доклад:

— Несколько дней назад я раскрыл дело о коррупции и взяточничестве. Поскольку виновный занимает должность выше моей, я не имею полномочий для его наказания, поэтому докладываю вам, Ваше Величество.

Это была та самая правда, которую он не осмелился озвучить во время утреннего собрания.

Ли Шу был поражен — не содержанием прошения, а тем, что эти слова прозвучали именно из уст Хань Фэнлиня:

— Кто замешан в этом деле?

Взгляд Хань Фэнлиня стал суровым. Он произнес каждое слово отчетливо:

— Генерал Фуюань получал взятки и, попустительствуя подчиненным, подделывал списки солдат, сговорившись с Министром финансов, чтобы разворовывать жалованье.

Ли Шу сжал ладони. Если бы это прошение было подано в обычном порядке, оно, скорее всего, было бы перехвачено в Чжуншушэн и исчезло бы бесследно.

В кабинете императора воцарилась тишина, длившаяся целую вечность. Ли Шу молчал, и Хань Фэнлинь тоже не проронил ни слова.

— Е Жун, позови Министра наказаний.

Е Жун кивнул:

— Сию минуту, Ваше Величество.

Ли Шу снова перевел взгляд на Хань Фэнлиня, чувствуя тревогу. Почему Хань Фэнлинь осмелился донести на своих же начальников? Неужели он не боялся, что Ли Шу не поверит ему или расследование ни к чему не приведет? Даже если вина будет доказана, он навсегда заработает себе репутацию доносчика, и кто после этого захочет иметь с ним дело? Неужели его карьера действительно значила для него так мало?

http://bllate.org/book/28101/3399941