Готовый перевод The Lighthouse's Moon Cloud / Маяк для лунного облака: Сквозь века: Глава 7

— Боюсь… — он запнулся и посмотрел на спящего табаковода. — Пожалуй, это возможно.

Он накинул пальто, подхватил подсвечник и вышел.

Нэнси подошла к Тацио. В свете свечи она была ослепительно белой и источала густой цветочный аромат; внутри её черепа порхали бабочки, переливаясь синим светом. Она протянула Тацио цветы: среди них были красные розы, каттлеи и гибискусы. Цветы выглядели так, будто их только что срезали — на лепестках дрожали капельки прохладной росы.

Тацио уткнулся лицом в букет, и почувствовал, как гнетущая тяжесть в душе наполовину отступила. Но когда он снова взглянул на скелет, им овладело странное, навязчивое влечение. Он пошёл вслед за Нэнси, обогнул замок, воздвигнутый колонистами, миновал реку Джеймс и поселение индейцев, пока не углубился в безлюдную чащу.

Грязь под ногами чавкала, словно мокрая тряпка. Вдали, в непроглядной тьме, дрались два барсука. Чёрно-белый лесной певун, задрав голову, распевал на ветке, словно рассказывая луне историю Нэнси.

Небо напоминало перевёрнутую тёмно-синюю металлическую чашу. В папоротниках и мрачных зарослях кустарника то и дело вспыхивали пары звериных глаз. Внезапно в лесу появилось множество силуэтов: послышались шаркающие шаги и шум хлопающих крыльев.

Тацио замер и обернулся — к нему приближалась толпа человеческих трупов.

Все они были разными: некоторые представляли собой лишь голые, посеревшие кости, покрытые тонкой слизистой плёнкой, другие только начали разлагаться, и с их серых конечностей капала кровь. На телах сидели сотни бабочек, словно питаясь ими. В конце концов, мертвецы окружили его и забормотали: Папа — па — па... Ты видел моего папу?

Воздух наполнился тошнотворным запахом смерти.

Подсвечник упал на землю и погас. Тацио показалось, что кровь в его жилах в одно мгновение превратилась из огня в лёд.

Смогут ли сейчас помочь Ядовитые нити?

Тацио посмотрел на полуразложившийся труп, затем на Нэнси.

— С днём рождения, — улыбнулся он и протянул руку.

— Не трогай её!

Раздался окрик табаковода, и длинная деревянная палка отшвырнула мертвецов в сторону. В мгновение ока он схватил Тацио и потащил прочь.

Они вернулись в хижину.

— Почему её нельзя трогать? — спросил Тацио, прижимая к себе цветы.

— Недавно одна парочка забрела в лес по своим делам, случайно коснулась их — и та орда насекомых обглодала их до костей! — хрипло бросил табаковод, сидя на кровати. — Этот лес отвели под кладбище, а полмесяца назад неизвестно откуда взялась куча этих мотыльков. Они используют тамошние трупы, чтобы заманивать живых. Глупо, правда? Какой нормальный человек, увидев труп, не бросится наутёк? Похоже, ты первый, кто попался на эту удочку.

Над столом, ползая по засаленным тарелкам, с жужжанием кружили мухи. Тацио сидел на диване; его мучил вопрос, который он молча обдумывал всю дорогу.

— Ты знаешь Нэнси? — наконец спросил он.

Лицо табаковода переменилось, в глазах отразился страх. Пробили три часа, и он вскочил, принявшись мерить комнату шагами, но вскоре вернулся.

— Девочка, что пропала много лет назад… — произнёс он медленно, с трудом выдавливая слова. — Это и была Нэнси.

— Ей было четырнадцать, когда она пропала, — продолжил Тацио. Взгляд табаковода блуждал где-то под потолком. — Сегодня её день рождения. У неё был папа, верно? Где её папа?

— Я её папа, — отрезал табаковод.

Тацио онемел от изумления.

Он медленно перевёл взгляд на процарапанные на окне буквы и невольно вспомнил выбоину в черепе Нэнси. Внезапно в голове мелькнула пугающая догадка.

— Да не я её звал! — крикнул табаковод, бросаясь к Тацио и хватая его за плечи. — Сидела бы дома, так нет, припёрлась! И надо же было ей явиться именно в тот момент, когда индейские псы перекрыли нам поставки продовольствия! Ещё немного — и мы все подохнем!

Тацио молчал, не отводя от него взгляда.

Табаковод взревел:

— Она девчонка, ничего не умеет, от неё только убытки! Ты хоть понимаешь? Из-за этого голода нас осталось шестьдесят из пятисот. Нас сюда прислали искать золото, золота не нашли, а люди мрут пачками. С туземцами совладать трудно. Приходится чем-то жертвовать, чтобы выжить, и мы избавляемся от тех, кто не приносит пользы.

В его голосе на миг промелькнуло сожаление, но оно тут же исчезло — лицо Тацио, чистое, изящное и абсолютно бесстрастное, внезапно привело его в ярость. Он прижал Тацио к полу и вонзил зубы в кожу на его шее.

Неужели наземные существа тоже пожирают себе подобных?

Тацио испытал разочарование.

Он закрыл глаза, и из его рук один за другим выскользнули белые шарики. Чёрные Ядовитые нити бесшумно вонзились в кожу табаковода.

До этого момента он никогда не применял их против людей.

Тацио прищурился.

За окном промелькнула тень — это Нэнси писала на стекле: Папа, мой папа, ты видел моего папу?

Следом, подчиняясь воле Ядовитых нитей, табаковод поднялся. Он открыл дверь, и бабочки закружились вокруг него.

— Дорогая Нэнси, я здесь.

Он положил руку на недостающий фрагмент черепа своей дочери.

В следующее мгновение сотни бабочек облепили его тело со всех сторон.

На земле остались два скелета.

Оружие выпало из рук. Тацио, осунувшийся и бледный, подошёл к двери и вложил букет в руки Нэнси. Бабочки стаями взмыли в небо. Он долго стоял, глядя им вслед, пока они не исчезли.

Глава 8

Пошёл дождь, и дорога казалась бесконечной.

Тацио брёл, понурив голову. Он не знал, где находится, но направление было верным. Луна высоко поднялась над горизонтом, словно огромный золотой фонарь, время от времени скрываясь за длинными, полупрозрачными серо-голубыми облаками.

Он помнил, что индейцы оставили его лодку в прибрежном городке на полуострове Монтерей. Ему нужно было немедленно отплыть в Россию — ведь его шуба из меха белого медведя и сапоги из оленьей кожи остались у Франца. Конечно, если Моррис ещё жив, стоит прихватить и его.

Неизвестно когда на дороге стало людно.

Странно было то, что все они — измождённые, в лохмотьях — держали в руках тяжёлые, изысканные шёлковые зонты.

Их штанины были в грязи, а из-под зонтов то и дело выглядывали жёлтые шапочки. У этих людей была общая черта: они любили притворяться рабами, когда им было хорошо, и аристократами, когда дела шли из рук вон плохо. Все они двигались в одном направлении, что немало озадачило Тацио.

Впрочем, свои дела важнее.

Он решил свернуть с пути, чтобы не идти с толпой.

— Говорят, сегодня на «Гротескном шоу» в пятницу, — пробормотал идущий позади мужчина с козлиной бородкой, — капитан Дэнни привёз из-за моря оборотня! Выступление будет только один раз, пропустишь — больше никогда не увидишь!

Тацио остолбенел и посмотрел на него.

Слово «оборотень» приковало его ноги к месту.

«Гротескное шоу» в пятницу?

Эта толпа идёт именно туда? Его оцепенение прошло, и Тацио поплёлся за людьми, хотя понятия не имел, куда они направляются.

Туман сгущался, и на душе становилось неспокойно.

По пути они миновали зловонные болота и поселение ацтеков. В тёмных провалах окон он заметил странные тени. Они двигались, словно причудливые пряничные человечки, и жестами подзывали его к себе.

Ему стало не по себе, и он отвернулся, стараясь больше не смотреть по сторонам.

Около половины десятого в тумане показался странный цирковой шатёр: чередующиеся фиолетовые и белые полосы, крышу украшали ленты, похожие на карту запутанного лабиринта, а вокруг горели разноцветные газовые фонари.

Двое сербов стояли у входа в белоснежных облачениях паломников, непрерывно размахивая жезлами с крестами.

Рядом стояла табличка:

Пожалуйста, отдайте то, что вам больше не нужно.

Какое странное требование.

Тацио заглянул внутрь.

Одна дама принесла свою чихуахуа, и серб наставил жезл на голову собачки.

В следующую секунду пёсик превратился в лужу крови.

Дама равнодушно вытерла руки платком и прошла внутрь.

За ней последовал густоволосый мужчина средних лет.

Он вырвал у себя два волоска и протянул их стражам. Затем Тацио увидел, как он, прикрывая лысину, с плачем скрылся в шатре.

Настал черёд Тацио.

Это была настоящая дилемма — у него не было ничего лишнего. Иными словами, у него вообще ничего не было.

Серб склонил голову, ожидая ответа. Тацио вывернул пустые карманы, показывая, что ничего при себе не имеет. Однако жезл всё равно указал на него, и он не знал, чего ожидать.

Внезапно Тацио почувствовал, что его нижняя часть тела стала невероятно тяжёлой.

Он опустил глаза и увидел, что карманы набиты драгоценными камнями, а на поясе висят кошельки, доверху наполненные золотом.

Видимо, с точки зрения крестообразного жезла, нищета — это то, что ему не нужно.

Тацио, тяжело ступая, вошёл в шатёр.

Сначала был узкий коридор, освещённый факелами. Впереди шёл уродливый карлик, что-то бормоча себе под нос и периодически оборачиваясь, чтобы пересчитать людей. Через пять-шесть минут они подошли к великолепной двери с витражами, за которой горел красный свет.

Карлик остановился и постучал в дверь особым образом.

Вскоре послышались шаги и звук отпираемого замка.

Дверь открылась, и они вошли внутрь — в низкую круглую комнату. На стенах висели головы кабанов, а в их пастях с шипением догорали огарки свечей. Пол был устлан индиговыми опилками, местами превратившимися в жидкую грязь.

Зрительские места были в плачевном состоянии. Тацио выбрал неприметное место и сел. В другом конце арены стояли клетки, накрытые красными занавесками, засиженными мухами. Никто не знал, что в них спрятано.

http://bllate.org/book/28099/3399723