Готовый перевод The Cactus Heart's Thorn / Ван Цзиншуан умывает руки: Последний слуга: Глава 9

Что за феодальные пережитки, Сян Лэчжуй нахмурился, и выражение его лица не оставляло сомнений в том, как сильно он недоволен.

— Какого чёрта ты вообще мелешь? И ещё хватает наглости заявляться сюда — неужели в прошлый раз тебя отлупили недостаточно хорошенько?

Цю Хуэй прислушался к его словам, коснулся собственного лица, и в его узких, приподнятых глазах промелькнуло злорадство. Он холодно усмехнулся:

— Послушай, юный господин Сян, какого чёрта ты, родившийся с золотой ложкой во рту и привыкший жить в роскоши беззаботный баловень судьбы, вечно вертишься вокруг слугича?

Сказав это, он слегка подался вперед, приблизив лицо к самому уху Сяна Лэчжуя, и бросил слова, больше похожие на змеиное шипение:

— Да ты, блядь, сам несёшь полную херню про всякие феодальные пережитки, какой тебе к чёрту слуга.

Цю Хуэй с полуулыбкой изогнул свои тонкие, злые губы и, неторопливо скрестив руки на груди, продолжил:

— До меня доходили кое-какие слухи о любовных приключениях твоего почтенного родителя, но говорят, что господин Сян и госпожа Сян живут душа в душа... Получается, он бисексуал?

— Похоже, эта дрянь передается по наследству. Впрочем, крутить романы с мужиками — нынче не редкость, сколько лет уже в Калифорнии легализованы однополые браки.

Сян Лэчжуй:

— Твою мать, ты случаем не больной? Да твой отец гребаный педераст, да ты и вся твоя семейка — сборище подстилок ебаных!

Он сжал кулаки и вскинул их перед носом у Цю Хуэя:

— Что, кулаков мало пробовал, да? Смотрю, ты и впрямь...

Цю Хуэй лишь вздернул брови, прерывая его на полуслове, и зловеще усмехнулся:

— Что, наступил тебе на хвост?

— Тоже верно: какой бы ни приглянулся мужик, надо же умудриться запасть на какого-то дворового холопа — совсем ты, блядь, опустился. А взгляни-ка на того паренька по фамилии Вань — да что он вообще из себя представляет? Эх, юный господин Сян, и до чего же ты скатился.

— Какого чёрта ты несёшь? — Сян Лэчжуй не сразу сообразил, к чему клонит этот ублюдок.

Цю Хуэй лукаво вскинул брови, одарив его двусмысленной улыбкой, от которой веяло липким мерзостным холодом, словно ядовитая змея проползла по голой коже. Его взгляд скользнул сквозь арочный проем балкона в просторный зал и недобро остановился на Вань Цзиншуане.

Всегда отличавшийся тугодумием Сян Лэчжуй в этот момент словно озарился изнутри: до него наконец дошло, к чему клонил Цю Хуэй всей этой болтовней.

Сжатый кулак со всего маху врезался Цю Хуэю прямо в переносицу:

— Я твою душу ебал!

Цю Хуэй, не ожидавшей такого удара, отшатнулся на полшага назад. Он зажал лицо руками и победно оскалился:

— Что, за живое задело? Разозлился от бессилия?

— Если ты, ублюдок, посмеешь вякнуть мне хоть слово, я сегодня же переломаю тебе все кости, сука поганая!

Выпалив это, он снова нанес прямой удар в голову Цю Хуэя. На сей раз Цю Хуэй был начеку: он вскинул руку, пытаясь защититься, но кулак Сян Лэчжуя под невероятным углом оборонительный блок всё же миновал и врезался ему прямо в лицо.

Лишь теперь Цю Хуэй сообразил, что этот миловидный паренек, внешне похожий на безобидного кролика, дерется ничуть не хуже того же Вань Цзиншуаня, о котором шла дурная слава. Закрыв голову руками, Цю Хуэй принялся беспомощно уворачиваться от ударов, но Сян Лэчжуй загнал его в угол и принялся методично лупить.

Какая к чёрту белая крольчатина — перед ним стоял настоящий качок-киборг в кроличьей шкуре.

В ту минуту, когда Сян Лэчжуй повернулся, Вань Цзиншуан машинально поднял взгляд и отыскал его глазами в толпе. Когда Сян пошел за шампанским, Вань Цзиншуан сначала хотел окликнуть его, но, подумав, решил: этот парень и так долго вел себя примерно, в конце концов, в такой обстановке выпить бокал в компании не возбраняется. И он просто проводил его взглядом, пока тот растворялся среди гостей.

Возвращаясь к настоящему моменту: Ли Сипин о чем-то продолжала говорить с Вань Цзиншуанем, как вдруг тот нахмурился и решительно зашагал в толпу. Шаг за шагом он ускорял бег, протиснулся сквозь ряды гостей, распахнул балконную дверь и почти вылетел наружу.

— Сян Лэчжуй! — Вань Цзиншуан рывком оттащил Сян Лэчжуя в сторону. — Ты в порядке?

Увидев перед собой Вань Цзиншуаня, Сян Лэчжуй, чьи глаза от недавней ярости налились кровью, вмиг преисполнился горькой обиды. Он протянул Вань Цзиншуаню свои дрожащие кулаки и жалобно всхлипнул:

— Больно.

Вань Цзиншуан бережно взял его руки в свои и сразу увидел, что кожа на костяшках содрана в кровь. Лицо Вань Цзиншуаня помрачнело. Нахмурившись, он перевел взгляд на распростертого на полу человека, который еще не успел подняться, и с трудом узнал в этом распухшем свином рыле знакомые черты.

— Цю Хуэй?

Тут подоспели приятели Цю Хуэя и помогли ему подняться. Тот уже собирался с наскоку обвинить их в беспричинном избиении, но тон нападавших оказался куда более яростным и грозным.

— Помнится, я предупреждал тебя, чтобы ты больше не смел приближаться к Сян Лэчжую. Месяц еще не прошел — раны зажили, а память отшибло? Так сильно захотелось вперед батьки в пекло лезть и на похороны себе насобирать?

Гости в зале тоже начали оглядываться на этот шум. Похоже, Цю Хуэю было стыдно за свое положение, и он велел товарищу заблокировать стеклянную дверь балкона. Губы у него, судя по всему, были разбиты Сян Лэчжуем, так что говорил он невнятно:

— Да я и не собирался задирать этого вашего юного господина Сяя... — Цю Хуэй сплюнул кровавую слюну из уголка рта и продолжил: — Кто ж, блядь, знал, что вы заявитесь на эту вечеринку? Я, как увидел, что вы заходите, сразу ушел на балкон выпить.

— Это твой драгоценный братец первый на меня набросился, я ему и слова плохого не сказал!

Услышав это, Сян Лэчжуй рассвирепел еще сильнее:

— Ты чё гонишь! Я! Да я! — Он вконец задохнулся от возмущения.

Он тыкал в него пальцем, пытаясь что-то возразить, но от злости слова застревали в горле, а лицо залилось густой краской. А Цю Хуэй тем временем злобно покосился на Вань Цзиншуаня:

— Сам видишь, он первый ко мне пристал.

Сян Лэчжуй кипел от гнева и обиды, но интуитивно чувствовал: ни в коем случае нельзя рассказывать Вань Цзиншуаню о том, что этот ублюдок только что наговорил. Ему нестерпимо хотелось снова броситься на Цю Хуэя с кулаками.

Людей вокруг собралось немало, и на них уже устремились десятки любопытных взглядов. Вань Цзиншуан не хотел устраивать публичный скандал — в конце концов, праздные зеваки, не зная предыстории, воспримут выходку Сян Лэчжуя не иначе как банальную драку двух мажоров.

— Я твой прах по ветру развею, сука! — взревел Сян Лэчжуй, пытаясь вырваться из хватки Вань Цзиншуаня.

Вань Цзиншуан крепче перехватил его, пресекая любые попытки рынуться в бой, и бросил всего одно слово:

— Хватит.

Этой короткой реплики хватило, чтобы поставить точку в сегодняшнем балагане.

Он увел Сян Лэчжуя прочь, и Цю Хуэй тоже вскоре затерялся среди гостей.

В машине Сян Лэчжуй, устроившись на пассажирском сиденье, постепенно остыл и из разъяренного щенка превратился в угнетенного. Он скосил глаза на Вань Цзиншуаня, губы его шевельнулись, словно он хотел что-то сказать, но в конце концов он лишь молча опустил голову.

Он вспомнил Вань Цзиншуаня, непринужденно и весело беседовавшего с Ли Сипин в банкетном зале, и те мерзкие слова Цю Хуэя — на сердце у него легла тяжелая тень недоумения.

В этот момент Вань Цзиншуан нарушил молчание:

— Что тебе наговорил Цю Хуэй?

— Да он!.. Я!.. — Сян Лэчжуй снова запнулся, но, махнув рукой от досады, выдавил: — Забей, он толком ничего и не сказал.

— Разве есть что-то, чем ты не можешь со мной поделиться?

Все эти сложные, спутанные чувства Сян Лэчжуя перед Вань Цзиншуанем были как на ладони.

— Госпожа перед уходом велела, чтобы ты обо всем советовался со мной.

— Да ничего серьезного, правда, — подумал про себя Сян Лэчжуй. — Просто меня обозвали геем, эка невидаль. — У него язык не поворачивается повторять эту грязь, уж больно сквернословит этот ублюдок.

Вань Цзиншуан тихо усмехнулся.

Подавленный щенок, глядя на эту мимолетную улыбку, подумал: а ведь когда его брат Сян улыбается, он и впрямь невероятно хорош собой.

Интересно, когда он только что мило и непринужденно щебетал с той красивой и умной девушкой, у него было такое же мягкое выражение лица? Сян Лэчжуй тогда лишь на мгновение бросил на них взгляд — кажется, в те короткие секунды Вань Цзиншуан улыбался совсем иначе.

Вернувшись в квартиру, Вань Цзиншуан достал аптечку. Одной рукой он бережно поддержал сложенные вместе пальцы Сян Лэчжуя, а другой — аккуратно и нежно наложил мазь на каждую содранную фалангу.

— Все еще болит?

— Уже нет, — ответил Сян Лэчжуй.

— Братец, а вы с сестричкой Сипин... собираетесь встречаться?

Иногда этот поросенок Сян умел запустить прямой вопрос в лоб с такой неожиданной силой.

Глава 9. Братья

Даже Вань Цзиншуан на секунду растерялся. Уклонившись от прямого ответа, он произнес:

— Она младше тебя.

— Ого. — Сян Лэчжуй ничуть не сник: в конце концов, кругом полно людей младше него, но куда успешнее.

— Так вы будете встречаться или нет? — не отставал он.

Вань Цзиншуан убрал аптечку на место, подошел к Сян Лэчжую и легонько щелкнул его по макушке.

Сян Лэчжуй поморщился от боли и прикрыл лоб рукой.

— Вечно у тебя в голове ветер гуляет, — строго отчитал его Вань Цзиншуан. — Не распускай слухи о девушке.

— Никакие я не слухи распускаю, — обиженно протянул Сян Лэчжуй. — Я тебя всего раз спросил, чего ты злишься-то? Ты... ты просто променял дружбу на бабу!

Столкнувшись с таким слезливым обвинением, Вань Цзиншуан не знал, смеяться ему или плакать.

Усмехнувшись, он спросил:

— Какую еще дружбу? Какую бабу?

— Я ведь тебя первым делом вытащил оттуда и возился с тобой, как с писаной торбой, когда я успел тебя забыть?

Тоже верно. Сян Лэчжуй надул губы, признавая, что крыть ему, пожалуй, нечем.

— Иди умывайся и ложись спать, — сказал Вань Цзиншуан. — Меньше лезь куда не просят. Знаешь, в каких-нибудь массовых перестрелках первыми всегда погибают те, кто больше всех любит совать нос в чужие дела.

Сян Лэчжуй все еще был помрачнел, но послушно отправился в свою комнату.

Коротко умывшись, он зарылся в постель, заглянул в ленту WeChat, ответил на пару сообщений и наконец открыл групповой чат из трех тупиц.

Счастливый поросенок: Братья, меня сегодня обложили матом.

Его товарищи отозвались почти мгновенно.

Море энергии: Как это тебя обложили?

Счастливый поросенок: ……

Море энергии: ?

Счастливый поросенок: Какой-то ебанат в прошлый раз пытался развести меня на деньги, а сегодня заявил, что я гей, да еще и приплел моего брата Сяна. Вот у человека в голове помойка.

На другом конце океана Хай Жун бросил взгляд на уже заснувшего рядом мужчину, приподнял брови и, набирая текст на экране, нажал отправить.

Море энергии: А что такого в том, чтобы быть геем, товарищ Сян? Говорят, яростные гомофобы — это латентные геи.

Счастливый поросенок [вводит текст]: Да я не гомофоб, просто…

Море энергии: Вообще-то я гей.

Скала: Ага, я тоже.

«……»

Счастливый поросенок: Охудеть.

Счастливый поросенок: Охудеть-охудеть, я стал гомофобом, охудеть.

В чате воцарилось пятиминутное молчание.

Поросенок-гомофоб (смайлик с ужасом на лице): Погодите, вы двое — серьезно что ли? Стоп, вы оба? Охудеть, вы что, пара?! [испуг] [испуг]

http://bllate.org/book/28098/3399686