Готовый перевод The Fox Doesn't Know_The Hidden Stone Seat / Лисий король и его суровый мастер: Хроники безымянной горы: Глава 1

Линь Цзэ издавна был известным великим демоном-лисом на какой-то безымянной горе. Но в один прекрасный день его гора была разрушена, и ему пришлось мёртвой хваткой вцепиться в спасителя: тридцать лет к востоку от горы лисы, тридцать лет к западу, не смейте обижать бедного великого царя!

Спаситель оказался прекрасным человеком — он и сражаться умел, и к нему относился хорошо. Линь Цзэ последовал за ним в секту, каждый день слушая его рассказы о своём горестном прошлом:

— Когда я был маленьким, старейшины избивали и ругали меня, мне приходилось вставать на тренировку с мечом ещё до рассвета, так что ладони стирались в кровь, у-у-у.

— О боже, до чего же ты жалок, как мне тебя жалко!

—— Совершавшие за ним бешеную гонку соученики после этих слов обзывали его бесстыдником.

— Когда я был маленьким, у меня было мало друзей, и мне приходилось в одиночку сражаться с Девятиглавым змеиным демоном, после чего я вернулся весь в ранах, у-у-у.

— О боже, как же так, с этого момента я буду относиться к тебе хорошо!

—— Оставшийся всего с одной головой после рубки змеиный демон рыдал, обхватив лапами кончик хвоста, когда слышал это.

И ведь никто не говорил, что этот Повелитель Мечей — лицемер! К тому же, эта глупая лисица действительно посмела поверить!

*

Во всей Секте Цисяо каждый знал, что Повелитель Мечей привёл откуда-то лисицу, которую целыми днями прятал и берег, не позволяя никому даже пальцем дотронуться.

Кто-то из сочувствия предупредил лиса, сказав, что Повелитель Мечей отличается мелочным характером и вполне может запереть его в секте, не разрешая возвращаться домой.

Овешанный с головы до ног звенящими поисковыми Магическими артефактами, цепями и защитными печатями лис туповатенько склонил голову:

— Правда что ли? Мне так не кажется.

*Собственная альтернативная вселенная автора

Глава 1. Красная лисица и золотой колокольчик

Едва забрезжил рассвет, солнце окрасилось в бледные золотистые тона, а окружавший всё вокруг утренний туман уже раскинулся молочно-белой пеленой, похожей на густо сваренный рыбный суп.

Хотя уже наступила весна, ночная прохлада всё ещё змейками просачивалась сквозь каменные ступени, отчего лапам становилось больно от холода.

Адепты Секты Цисяо собирались кучками по три-пять человек и звонко щебеча, направлялись на утренние занятия. Правила здесь были не столь запутанными, как в других сектах, и если бы не одинаковые простые синие форменные одежды, такая картина больше напоминала бы весеннюю прогулку.

Покрытые свежими побегами кустарники выглядели полуоблысевшими, но их листва уже тихонько зазеленела, и когда между ветвями порой мелькали пары золотистых точек, адепты уже давно привыкали к этому.

Яркий, подобный пламени красный цвет выделялся среди них чрезвычайно резко, однако стоило ему качнуться, как он тут же исчезал, и на сетчатке глаз оставался лишь белёсый кончик хвоста.

В этом не было ничего удивительного: Повелитель Мечей привёл назад красивую красную лисицу, и об этом знала вся Секта Цисяо.

Сам Повелитель Мечей отличался суровым и сдержанным нравом, он редко улыбался, но кто бы мог подумать, что выращенная им лисица окажется столь живой и неугомонной. Этот лис находил общий язык со всеми в секте, от мала до велика, и придумывал бесчисленное множество забавных проделок на каждый день.

Адепты любили лисицу, но старейшины то и дело хватались за головы от головной боли: лис ежедневно безобразничал и навлекал неприятности, однако Повелитель Мечей неизменно защищал своего любимца. Они до смерти злились, но не могли совладать с лисом и не смели обращаться к Повелителю Мечей, поэтому им оставалось лишь молча глотать обиду.

—— Но сегодня у лиса были срочные дела, и он не мог играть с младшими адептами.

Он нёсся по горам с невероятной скоростью, густая шерсть развевалась на ветру, но у него не было времени останавливаться, чтобы привести себя в порядок.

Одним духом влетев в Допиналы, он устремился прямо в аптеку тамошнего старейшины и без всяких церемоний принялся шарить когтями повсюду, сгребая в корзину все целебные травы и пилюли. Не прошло и мгновения, как корзина оказалась заполнена доверху.

—...

Когда сонный Юнь Байлин примчался на место, перед его глазами предстала именно такая беспорядочная картина.

Он потёр глаза:

— Эй, ты что, решил разнести мою Долину Пилюль?

Лис прекратил свои действия, спрыгнул со шкафчика и взволнованно закричал на него.

— Чего ты там тявкаешь, пискля, ничего не понятно, говори по-человечески.

Лису пришлось принять человеческий облик: он выглядел как юноша с рыжими волосами и миндалевидными глазами. В полном противоречии со своим характером, человеческая ипостась этой лисицы казалась невинной и послушной, и лишь слегка вытянутые уголки глаз, похожие на маленькие крючочки, ещё сохраняли некоторую прелесть и очарование истинного лисьего облика.

— Беда, Юнь Байлин, Цзян Хуэй собирается уйти в затворничество! Придумай же что-нибудь скорее!

Цзян Хуэй — так звали Повелителя Мечей.

— Угу, ага, хорошо, — Юнь Байлин отмахивался от него, пока лис тряс его за плечи. — Есть ещё дела? Если нет, то я спать, не забудь прибрать в аптеке.

— Затворничество! Он уходит в затворничество!! — Линь Цзэ заорал ему прямо в ухо, пытаясь привести в чувство. — А вдруг ему будет грозить опасность? У тебя же есть какие-нибудь чудесные пилюли, доставай скорее!

...Вот же лис-разбойник.

— Если он один в этой маленькой пещере, что он будет делать, если захочет пить или есть? А если устанет или захочет спать? Что тогда делать, говори быстрее!

Оглушенный шумом Юнь Байлин был готов схватить его за морду:

— До чего же ты шумная лисица. Цзян Хуэй — великий Повелитель Мечей, что с ним случится от какого-то затворничества?

— Я знаю, что он очень силен, — Линь Цзэ немного успокоился, но всё равно ужасно волновался. — Но неприятности, с которыми он столкнется в затворничестве, наверняка тоже очень страшные.

Юнь Байлин отпихнул его в сторону, поднял маленькую бамбуковую корзину и заглянул внутрь, обнаружив там ворох всякой всячины:

— От твоего волнения в любом случае толку ноль — если с ним действительно что-то случится, твоя корзина с пилюлями от бесплодия ему не поможет.

Линь Цзэ:

—...

— Что же делать? Неужели я могу только сидеть и смотреть?

Видя, что тот снова готов поднять шум, Юнь Байлин мог лишь предложить выход:

— Я выберу тебе немного лекарств, отнесёшь их ему, так пойдёт?

— Угу-угу, — Линь Цзэ остался доволен; будь у него хвост, он бы сейчас вовсю им вилял. — Спасибо тебе, Юнь Байлин! Когда вернусь, обязательно приберусь у тебя в аптеке!

Юнь Байлин отдал бы всё на свете, лишь бы тот не возвращался.

Не заботясь о том, ответил тот или нет, Линь Цзэ снова обернулся лисицей, зажал зубами бамбуковую корзину и стремглав унёсся прочь.

В отличие от прочих демонических существ, он был чрезвычайно доволен своим лисьим обличьем: его шерсть сияла ярко-красным цветом, тело было крупным, а когти и зубы — очень острыми.

Он был могучим демоном-лисом, властвовавшим над горными лесами, пока Цзян Хуэй не запечатал его уровень культивации и не привёл в Секту Цисяо. И хотя времени прошло немало с тех пор, как он обосновался рядом с Цзян Хуэем, его дикий нрав по-прежнему преобладал над человеческим.

Бессмертные и демоны несовместимы, а раса демонов словно флюгер, крутится посредине. Кто бы мог подумать, что из-за слепого доверия его Лисья Гора пострадает от вторжения демонов, а сам он едва не расстанется с половиной жизни.

Цзян Хуэй пообещал помочь ему отомстить, но его Ядро ёкая уже пропиталось Энергией демонов, поэтому пришлось запечатать уровень культивации и постепенно восстанавливать силы.

Линь Цзэ считал Цзян Хуэя хорошим человеком — хотя предыдущий субъект, которого он назвал хорошим человеком, оказался демоном, обижавшим его, он всё равно был уверен, что Цзян Хуэй — прекрасный человек.

Его собственное имя дал ему Цзян Хуэй. Зелёный лес и водная гладь — какое прекрасное имя, лису оно нравилось.

Долина Пилюль находилась не так уж близко к Пику Единого Дыма, где жил Повелитель Мечей, и когда запыхавшийся Линь Цзэ прибежал обратно, солнце уже поднялось в зенит.

Цзян Хуэй спокойно сидел в беседке у подножия горы, судя по всему, ничуть не тревожась предстоящим затворничеством. Если в мире бессмертных его мастерство владения мечом называли вторым, то никому не хватило бы смелости назвать своё первым.

Разве что оставалось что-то, с чем он не мог расстаться... Его взгляд переметнулся на небольшой огненно-красный комочек, стремительно несшийся к беседке.

Его нынешнее затворничество продлится от силы несколько дней, а то и несколько месяцев, и при одной мысли о том, что он так долго не увидит лисицу, на душе становилось очень тоскливо.

Лис бежал слишком спешно и даже не попытался затормозить когтями, налетев прямо на Цзян Хуэя.

Он выплюнул ручку корзины и принялся жалобно повизгивать, выражая свою тревогу и беспокойство. Его жалобный плач звучал до того трогательно, что у любого сердце сжалось бы от жалости.

Цзян Хуэй отставил чашку с чаем, заключил его в объятия и погладил шерсть на загривке, успокаивая:

— Говори не спеша, почему ты так нёсся?

Линь Цзэ снова превратился в человека. Находясь рядом с Цзян Хуэем, он обычно оставлял при себе частичку звериного облика, показывая свои уши и хвост, потому что Цзян Хуэй любил их гладить, да и ему самому это нравилось.

Усевшись на коленях у Цзян Хуэя, он сначала залпом выпил чашку чая, перевел дыхание и, указав на корзину, продемонстрировал её содержимое:

— Я попросил у Юнь Байлина целую кучу лекарств, не знаю, пригодятся ли они, но ты обязательно должен взять их с собой в затворничество.

Цзян Хуэй поглаживал кончик его хвоста:

— Ты специально ходил в Секту Медицины ради меня?

— Конечно! Нужно ли тебе ещё что-нибудь?

— Хм... Я так тронут, А-Цзэ, — такая беготня требовала немало сил и времени, что ясно показывало, сколь глубоки чувства Линь Цзэ к нему. — Не переживай, мне больше ничего не нужно приносить.

Цзян Хуэй обнял его крепче:

— Если хочешь, А-Цзэ, побудь со мной ещё немного.

Линь Цзэ отправился в путь тихонько, ещё посреди прошлой ночи, и с той самой минуты Цзян Хуэй сидел здесь, поджидая его.

Питаемый странным упорством, он сидел неподвижно до тех пор, пока чай совсем не остыл, а подол одежды не пропитался росой, и лишь тогда дождался возвращения своей маленькой лисицы.

И дело было не только в целебных травах: за эти дни Линь Цзэ один за другим собрал для него немало полезных предметов. Всякие защитные талисманы, печати и магические артефакты он притаскивал целыми корзинами, чуть ли не полностью обчистив всю секту.

Будучи Повелителем Мечей, Цзян Хуэй, разумеется, не испытывал недостатка в подобных вещах, но он принимал всё, что приносила ему лисица.

Даже если бы Линь Цзэ действительно приволок ему корзину пилюль от бесплодия, он непременно взял бы их все до единой с собой в пещеру.

Все эти старейшины были до жути прижимистыми, а у его лисицы даже не было уровня культивации — слабая и пугливая, она наверняка потратила немало сил, раздобывая эти сокровища, и он просто не мог пренебречь искренней заботой Линь Цзэ.

— Хорошо. — Обладающий титулом слабой и пугливой лисицы Линь Цзэ подёрнул пушистым хвостом, чувствуя полное удовлетворение от того, что нужен Цзян Хуэю. — Твои руки такие холодные, как долго ты здесь сидел?

— Прости, я заморозил тебя?

Это Цзян Хуэй не подумал хорошенько: он думал лишь о том, как дождётся Линь Цзэ, и забыл, что лис не любит прикасаться к чему-то мокрому и холодному, от чего его шерсть могла намокнуть.

— Нет, — с некоторой гордостью ответил Линь Цзэ. — Моя шерсть очень густая! Протяни руки, великий царь-лисица согреет тебя.

С этими словами он обернул Цзян Хуэя своими хвостом, словно теплым одеялом, плотно укутав им его руки.

Цзян Хуэй посмотрел на его ярко-красную лисью шерсть:

— Да, и правда очень тепло.

Звериный облик Линь Цзэ превосходил размерами обычную лисицу в два раза, и хвост в человеческом обличье получался ещё больше. И хотя порой он жаловался, что его хвост стал слишком тяжёлым и его невозможно поднять, чаще всего он безумно этим гордился.

Всякий раз, когда он демонстрировал хвост, Цзян Хуэй безостановах нахваливал его со стороны, приводя лиса в неописуемый восторг и заставляя расцвести от удовольствия.

В небольшой беседке у подножия горы всё ещё было прохладно, но, прижавшись друг к другу, оба вовсе не чувствовали холода.

http://bllate.org/book/28087/3398737