Готовый перевод Time Lag: Crayfish Ice Cream / Разница во времени: Горький вкус первой любви: Глава 16

Дэн Няньсэнь поднялся с места и пошёл мыть руки, а Дэн Няньсинь, держа в руках пиалу, спросила его:

— Я храбрая?

Дэн Няньсэнь повернул голову, мягко посмотрел на Дэн Няньсинь и с серьёзным видом ответил:

— Конечно, храбрая.

Не разрушая игру в захват собственной территории, Дэн Няньсинь на самом деле продолжала неуклонно расширять границы безопасной зоны, незаметно для всех завершая создание новой экосистемы. Благодаря очередному надежному поступку брата, она искренне поблагодарила его.

Работа в веломастерской возобновилась, как обычно, поздно. Дэн Няньчэнь всё же решил поработать там денёк — он приходил туда каждый год, и у него не было причин не приходить в этот раз, хотя на самом деле это был лишь повод.

В самый последний день Нового года, уже после проводов праздника на пятый день лунного месяца, когда у студентов ещё продолжались каникулы, это едва ли можно было назвать настоящим праздником, и Дэн Няньчэнь отправился помогать в мастерскую.

Дэн Няньчэнь уже научился нехитрому тюнингу, а простая полировка и покраска и вовсе не составляли для него труда. По словам их управляющего, как только у Дэн Няньчэня появится стартовый капитал, он вполне сможет открыть собственную веломастерскую.

Однако собственная мастерская ему была не нужна. Первоначальное воодушевление прошло, едва перевалив за отметку в три месяца, и вскоре после наступления летних каникул Дэн Няньчэнь потерял страсть к велосипедным прогулкам. Эту привычку он в итоге так и не бросил: когда Дэн Няньчэню требовалось с кем-то поговорить сам с собой, ему нужен был слушатель в самом строгом смысле этого слова — такой, который станет лишь молча внимать его словам и не станет возражать.

Он по-прежнему не испытывал страсти к езде на велосипеде — для него это было лишь средством передвижения, в котором не было ничего особенного. Это была тоска по человеку, навеянная вещами, но самого низкого пошиба; та самая хрестоматийная задачка, которую легко расколоть на уроке. Потратив три года, Дэн Няньчэнь наконец осознал: кроме Си Цзи, у него нет зависимости ни от чего другого. Ему не нужно было сдерживаться — его собственная природа естественным образом заставляла его отстраняться от всего остального.

Дэн Няньчэнь как раз мыл велосипед с потускневшим покрытием — это было его последнее задание на сегодня. Наступило самое подходящее для этого предвечернее время: ночной снег удержаться не мог, и редкие белые крапинки на газонах лишь символически подтверждали, что зима здесь побывала.

Си Цзи появился в этот по-особому умиротворяющий час. Он держался донельзя естественно. Настолько естественно, будто во время каждого из прошлых уходов Дэн Няньчэня с работы Си Цзи неизменно находился здесь: сидел на табуретке неподалёку, держал в руках куртку Дэн Няньчэня и, ничего не говоря, просто ждал настоящего заката, чтобы проводить Дэн Няньчэня домой.

Хозяин мастерской заметил происходящее раньше Дэн Няньчэня. Спустя столько лет он всё еще помнил Си Цзи исключительно благодаря Дэн Няньчэню: в глазах мальчика таились воспоминания о прошлом, когда он говорил, что этот велосипед ему подарил друг, хотя сам Дэн Няньчэнь до конца так и не узнал, что тот, кто покупал велосипед, назвал его подарком для своего парня.

— Сколько стоит этот?

Си Цзи приходил сюда трижды. В первый раз он окинул взглядом всю мастерскую, внимательно осмотрел каждый велосипед, но так и не найдя нужного, с улыбкой сказал, что заглянет снова, когда у них будет завоз. Работники попытались предложить ему другие варианты, но Си Цзи остался непреклонен. При этом никто не заподозрил в нём нищего маленького обманщика — он держался с большим достоинством.

Во второй раз, зайдя в магазин, он сразу же направился к тому самому новому велосипеду. Замер на месте и минут четыре, а то и пять простоял перед ним, словно зачарованный. Он не стал расспрашивать ни о характеристиках, ни о цене, а просто развернулся и ушёл. Работники мастерской тогда в полном замешательстве ошеломлённо переглядывались, пытаясь понять, зачем этот парень вообще сюда заходил — он не просил придержать велосипед, ничем не интересовался. Неужели этот велосипед и вправду ему так сильно нравился?

Этот старшеклассник запутал их так, что они перестали понимать ситуацию. Ощущая себя так, будто над ними пошутили, они превратились в брошенные отскочившие мячики и головокружительным образом снова оказались в руках Си Цзи. В третий свой визит Си Цзи перешёл сразу к делу и, указав на тот велосипед, произнёс:

— Я покупаю этот.

Весь этот процесс не потребовал лишних слов, Си Цзи даже не нуждался в уговорах.

Работники пытались выведать что-то между делом: то хвалили отменный вкус Си Цзи, говоря, что это новейшая модель и многие только ждут завоза; то рассуждали о том, как много молодых людей в последнее время любят кататься на велосипедах и как полезно это для здоровья. На это Си Цзи ответил, что кататься на велосипеде не любит. Это была приманка, и они моментально клюнули — классическая охота из засады. Си Цзи произнёс:

— Я покупаю его в подарок своему парню, в последнее время он увлёкся шоссейными велосипедами.

Следующие пять минут были наполнены лишь бессмысленными возгласами вроде «ага» и «мда». Сам же Си Цзи держался непринуждённо и легко, словно закалённый в боях великий полководец.

Хозяин мастерской, поразмыслив туда-сюда, оторвался от велосипедной цепи и всё же задал довольно бестактный вопрос:

— Это шутка?

Си Цзи стоял непринуждённо и расслабленно, гордо улыбаясь, и чеканил каждое слово:

— Нет, мой парень и впрямь в последнее время увлёкся шоссейными велосипедами.

Его совершенно не волновало, страдают ли эти люди гомофобией и станут ли смотреть на него косо. Если относиться к подобным бестактностям как к чему-то привычному, то всё это превращалось в эксперимент: клетка за клеткой с подопытными мышами, где именно Си Цзи выступал тем, кто задавал условия для контроля.

Вернув взгляд на вращающуюся ось, хозяин произнёс:

— Прекрасно. Ручаюсь, ему понравится — тот, кому не по душе такой велосипед, напрочь лишён вкуса.

Тогда Си Цзи с лёгкостью вынес Дэн Няньчэню приговор, заявив, что сейчас тот будет в восторге, но когда этот велосипед устареет, ответ быстро изменится.

— Ни за что. Эта модель не устареет и через три года.

Для эпохи — сколь бы новой она ни была, а для Дэн Няньчэня устаревшее есть устаревшее, и спорить тут не о чем. Критерии оценки Дэн Няньчэня лишь на вид кажутся случайными, но на деле они куда строже.

Си Цзи кивнул и тихонько проговорил, что надеется на это. Теперь уже сам Дэн Няньчэнь превратился в потенциальную подопытную мышь, и на этот раз Си Цзи не ускользнул — он оказался в другой клетке.

На прощанье работники объяснили Си Цзи, что если с велосипедом возникнут какие-то проблемы, он может в любой момент привезти его на осмотр, и пообещали бесплатный ремонт.

Всю дорогу Си Цзи катил велосипед рядом с собой, и время от времени чьи-то взгляды, словно паутинки, прилипали к нему. Ему было всё равно. Ему было плевать, считают ли другие его глупцом, купившим велосипед, на котором даже не собираются ездить; ему было плевать на большинство общепринятых условностей. Он радовался лишь тому, что велосипед оказался не слишком тяжёлым, а путь предстоял не слишком долгим.

— Дэн Няньчэнь.

Стоило силуэту Дэн Няньчэня чуть дрогнуть, давая понять, что он в любую секунду может обернуться, как Си Цзи окликнул его по имени. Дэн Няньчэнь с досады размазал по колену машинное масло с цепи, а Си Цзи залился смехом, откинувшись назад — вылитый проказник, добившийся своего.

Их силы были равны, и Дэн Няньчэнь поклялся себе, что не произнесёт ни единого звука, пока Си Цзи не скажет следующую фразу. Впрочем, это тоже была ложь: Дэн Няньчэнь вовсе не мог тягаться с Си Цзи на равных и потерпел сокрушительное поражение в самый же миг, когда услышал своё имя.

Си Цзи смеялся до тех пор, пока не начал кашлять. Наконец он утих и, заметив перепачканные руки Дэн Няньчэня, спросил:

— Когда ты закончатся смену? — Он кивнул на покрасневшее небо. — Солнце уже садится.

Дэн Няньчэнь поднялся, откатил велосипед в сторону и, сдерживая подступающие эмоции, ответил:

— Я закончил.

Си Цзи был абсолютно уверен, что он — гений расчёта времени. Под звук льющейся воды Дэн Няньчэнь услышал эту фразу, а про себя добавил:

— Ты чёртов гений, и всегда им был.

Наблюдая за тем, как Си Цзи протягивает Дэн Няньчэню одежду и привычным движением поправляет ему капюшон, хозяин мастерской вдруг отчётливо понял, почему Дэн Няньчэнь никак не мог его отпустить, и в то же время совершенно перестал понимать, почему Си Цзи тогда ушёл. Неизвестность, которую они оба привносили в жизни окружающих, превосходила любые другие загадки этого мира. Кое-что из того, над чем они сами ломали головы до умопомрачения, стороннему наблюдателю и вовсе казалось дремучим, нетронутым лесом.

Прежде чем Дэн Няньчэнь успел что-то сказать, Си Цзи сам заговорил о причине своего визита: он ведь ещё не поздравил его с Новым годом. Поздравление от собственного лица, лично от Си Цзи. Теперь он был самым настоящим взрослым, больше не скованным рамками учеником и не чьим-то там сыном. Это был визит, принадлежавший исключительно Си Цзи и представлявший только его самого.

— Почему ты не поехал путешествовать? — Дэн Няньчэнь ощутил, как воздух вокруг внезапно помрачнел, и эти слова сорвались вместе с морганием ресниц. Поймать себя на оплошности Дэн Няньчэнь не успел.

— Мне не нравится путешествовать, ты же знаешь, Дэн Няньчэнь. Раньше не нравилось, а теперь я им и вовсе не нужен.

Произнося это, Си Цзи смотрел на Дэн Няньчэня. Руки он глубоко засунул в карманы и продолжил:

— В этом году не так холодно, как в прошлые.

— Ты всё путаешь, здесь тебе не Чикаго. Ты перепутал, в этом году куда холоднее, чем раньше.

Это кричало в самом сердце Дэн Няньчэня, пылая в раскалённом тигле и выжигая на память клеймо изгнанника.

Всё-таки это невероятно радостное чувство — написать фразу, которая тебе так сильно нравится: пылающий тигель, выжигающий на память клеймо изгнанника.

Глава 15

В оставшееся время молчание лишь сжимало воздух между ними, но при этом непомерно увеличивало разделяющее их расстояние. Дойдя до входа в жилой комплекс, Дэн Няньчэнь набрался раздувшейся от напряжения смелости и спросил Си Цзи:

— В Чикаго тебя научили целовать кого попало?

У Дэн Няньчэня были потрясающие глаза. Даже повидав бесчисленное множество похожих на стеклянные бусины зрачков — чистейшее море, небо с примесью зелени, оранжевый закатный час, — их было слишком, бесконечно много, и все разные, сменяющие друг друга бесконечным потоком.

Красивые глаза хороши всем, за исключением одного: ни одни из них не принадлежали Дэн Няньчэню, хотя до безумия заставляли вспоминать именно его взгляд. В чужих глазах не было той печали, неуверенности и зыбкой, завораживающей любви, что жили в глазах Дэн Няньчэня. Пропорции не были соблюдены верно, и сколько бы Си Цзи ни искал, он больше не мог найти таких глаз. Иными словами, с тех пор как Си Цзи нашёл Дэн Няньчэня, все остальные люди превратились просто в других людей.

Си Цзи остановился у самого входа. Дэн Няньчэнь сделал шаг вперёд и тоже замер. Не поворачиваясь, он чувствовал, как у него потеют пальцы — это была азартная игра. Сделав ставку и отступая назад, вернуть брошенное уже нельзя.

— Чикаго меня этому не учил.

Си Цзи сделал шаг вперёд, ухватившись за куртку Дэн Няньчэня. Воздух в рукавах перестал циркулировать, и в тот миг, когда он мимолётно выпустил ткань из рук, раздался звук шагов — Дэн Няньчэнь не успел его удержать. Си Цзи с улыбкой обернулся и поторопил Дэн Няньчэня. Он стоял под фонарём, и его тень, вытянувшись, походила на щупальце чудовища, которое схватило Дэн Няньчэня, взмыло с ним высоко в небо и с силой швырнуло обратно на землю.

Недоумение в его глазах обрело вполне отчётливую форму: это было очередное оставление на произвол судьбы, непонятное по своей сути дразнение, призыв послушной бродячей собаки и маячащая перед носом сосиска на верёвочке. Дэн Няньчэнь не мог сдвинуться с места ни на шаг. Боковым зрение он смотрел на верхушку фонарного столба, гадая, сможет ли выдохнутый им белый пар дотянуться до неё.

Си Цзи вновь предстал перед ним с той самой пятнадцатилетней улыбкой — без скрытых подтекстов и каких-либо наносных теней. Си Цзи оставался всё тем же Си Цзи, который беззаветно любил — пожалуй, это можно было назвать любовью — Дэн Няньчэня.

— Протяни руку.

Это было чистое наваждение, подумал Дэн Няньчэнь, глядя на трепещущие ресницы Си Цзи.

Левая рука Си Цзи тяжело и крепко обхватила правое запястье Дэн Няньчэня. Тот оказался в плену, но при этом Си Цзи был нежнее луны на небе. Он тихо произнёс:

— Пойдём.

Они бок о бок поднимались по лестнице. Дэн Няньчэнь страстно желал, чтобы Си Цзи позабыл об их соприкасающихся руках. Кончики его пальцев побелели, и он понятия не имел, прилила ли кровь к пальцам Си Цзи. Из-за того, что рука так долго была вытянута, Дэн Няньчэнь ощущал в ней онемение. В тот момент, когда Си Цзи разжал пальцы, вместо долгожданного облегчения Дэн Няньчэнь наглел всё больше, задаваясь вопросом — почему же они до сих пор не идут за руки?

http://bllate.org/book/28075/3522455