Готовый перевод Uncertain Answers / Неопределённые ответы: История наших отношений: Глава 12

— Нет, ничего такого, — Ду Чэнь снова заикался. — Помог тебе протереть руки, ноги и всё такое... Больше ничего не трогал!

Услышав, что прошлой ночью Ду Чэнь не только дотащил его на спине, но и помог хоть немного умыться и привести себя в порядок, Фан Цзяхуай почувствовал неловкость. Держась за дверную ручку, он немного помедлил, а затем негромко произнес:

— Быстро ополоснуться — и то было лишнее. Давай я... угощу тебя завтраком?

Ду Чэнь принялся наотрез отказываться:

— Мы же свои люди, чего тут разделять? Обязательно со мной так церемониться?

Спустя полчаса в пельменной Ся Цзи.

— Ой, Цзяхуай-гэ, у них такие вкусные мясные паровые пирожки и суп с крахмальной лапшой! — Ду Чэнь откусил кусочек от обжигающе горячего пышного пирожка с мясом, а перед ним стояла пиала с супом из говядины, на поверхности которого плавали капли жгучего масляного чили.

— Можешь не церемониться со мной, — с улыбкой произнес Фан Цзяхуай и подвинул поближе к Ду Чэню пароварку с шумаями.

Сидя напротив, Ду Чэнь лишь весело улыбнулся, когда угощение оказалось рядом, и, казалось, полностью забыл о тех вежливых словах, что только что изображал.

— Ду Чэнь, как ты ладишь с новыми однокурсниками после начала учебы? — У Фан Цзяхуая с утра был слабый аппетит, и он уже отложил палочки.

— Всё отлично, никто ко мне не пристает. Что, переживаешь за меня? — Ду Чэнь беспечно отпил соевого молока.

Фан Цзяхуай пристально посмотрел на него:

— Я боюсь, что ты с самого начала не стал жить в общежитии вместе с ребятами со своего факультета, да и общаетесь вы в повседневной жизни не так уж много. Что ты будешь делать, если в группе вдруг появятся какие-то коллективные мероприятия, где всё держится на личных связях?

— Да ерунда! Ты же знаешь, как я умею с людьми сходиться, — Ду Чэнь задрал подбородок. — Уж если я захочу с кем-то сблизиться, то непременно узнаю его от и до.

— А среди ровесников... у тебя появились какие-нибудь знакомые?

Фан Цзяхуай заметил, что с самого начала учебы, не считая военной подготовки, Ду Чэнь ни разу не обмолвился в общежитии о тех, кто учится в Экономическом институте, и словно бы целыми днями околачивался с ними, ребятами с других факультетов, особенно прилипнув к нему самому. И хотя в студенческие годы человеческие отношения обычно не отличаются особой близостью, совсем не общаться с сокурсниками тоже нельзя, так что он поневоле слегка волновался.

Однако, услышав это, Ду Чэнь тут же состроил жалостливую физиономию:

— Цзяхуай-гэ... неужели я тебе надоел тем, что вечно кручусь рядом?

Фан Цзяхуай не выносил, когда Ду Чэнь так делал:

— Перестань.

— Мне спокойно, когда я рядом с тобою, — Ду Чэнь подцепил палочками шумай и попытался отправить его Фан Цзяхуаю в тарелку, но тот отмахнулся, отказываясь. — Ты же сам в тот день понял, какой я домашний... А рядом земляк — глядишь, и тоска по дому отступает.

Сказал тоже легко. Тот, кто при любой возможности уезжает на все каникулы и возвращаться не хочет, заявляет, что любит сидеть дома. Фан Цзяхуай с усмешкой посмотрел на Ду Чэня и промолчал.

— Ты что, уже наелся? Каждый день так мало на завтрак ешь? — заметив, что Фан Цзяхуай отодвинул даже стакан с соевым молоком, Ду Чэнь не удержался и начал ворчать.

Неудивительно, что вчера на спине он показался таким легким, — подумал он.

— Пищевые привычки такие, всегда так питался. — Фан Цзяхуай взял со стола чек и поднялся. — Я на кассу, расплачусь!

— Хорошо, босс! — Ду Чэнь приложил указательный и средний пальцы правой руки ко лбу и отдал шутливый салют, провожая взглядом улыбающегося Фан Цзяхуая, который шел к кассе с чеком.

Изящная и прямая фигура юноши отразилась в глазах Ду Чэня. Он слишком долго тосковал по этому силуэту, а после прошлой ночи и сегодняшнего утра его сердце уже едва справлялось с жаждой.

На самом деле дело вовсе не в тоске по дому, просто я соскучился по тебе. — Глядя на знакомый силуэт, пробормотал он про себя.

Глава 10. Куда стремится мое сердце

В тот летний полдень, когда Ду Чэнь закончил сдавать экзамены за курс средней школы, из главной спальни догнал глухой тяжелый стук.

В ту минуту он преспокойно читал мангу в своей комнате. Услышав шум, он в испуге выскочил в коридор и с размаху толкнул запертую дверь. Мать полулежала на прикроватной тумбочке, судорожно втягивая воздух со слезами на глазах, а ее локоть был докрасна ушиблен.

Ему показалось, будто небо рухнуло на землю. Его взгляд яростно метнулся к стоявшему рядом высокому мужчине — его отцу.

На самом деле еще незадолго до перехода в выпускной класс средней школы он смутно начал замечать трещину в отношениях родителей: отец то и дело пропадал из дома по нескольку дней, а мать нередко уходила рано и возвращалась поздно. Уборку в доме поручали приходящей помощнице, а его самого — ему самому.

Именно в этот период Ду Чэнь начал сам учиться готовить, постепенно осваивая блюда, которые были ему по вкусу. Конечно, Фан Цзяхуай из квартиры напротив учился в старшей школе с проживанием и дома бывал редко, да и родители Фан Цзяхуая всегда были рады приходу Ду Чэня. Но он уже не был маленьким ребенком и понимал, что утруждать соседей почем зря — значит доставлять людям неудобства.

И когда этот трещавший по швам дом рухнул прямо у него на глазах, обнажив окровавленные раны, он вмиг потерял опору под ногами и не знал, куда податься.

Отец, казалось, был готов к этому заранее: он даже не попытался поднять жену и не удостоил Ду Чэня взглядом, подхватил стоявший у ног чемодан и вышел за дверь.

Словно онемев, Ду Чэнь заставил свои оцепенелие ноги сделать шаг к матери. Она всхлипывая прижала его к груди и гладила по спине, а затем прошептала:

— Чэнь-чэнь, не переживай... Мама съездит развеяться, через пару дней вернется. Ты будь послушным, ладно?

Мать тоже толкнула дверь и вышла.

Ду Чэнь сбежал обратно в комнату и рухнул на кровать, раскинув руки и ноги, словно морская звезда.

Он больше не хотел приближаться к той главной спальне ни на шаг, но после бурной ссоры огромный дом опустел: кто ушел, кто улетел, оставив его в одиночестве расхлебывать последствия.

Куда же теперь идти? К...

Он вдруг резко сел на постели, бытром собрал в школьный портфель умывальные принадлежности на одну ночь, сгреб любимые снеки и нераспечатанные подарочные коробки с фруктами, принесенные кем-то в дом. Прихватив домашние тапочки, он подбежал к двери квартиры Фан и постучал:

— Благородный герой, мои родители отправились в далекий путь, мне безумно одиноко, не приютите ли убогого на ночлег?

Открывший дверь Фан Цзяхуай был в фартуке, на носу у него белело пятнышко муки, а на лице так и читалось недовольство тем, что его потревожили. С самого окончания экзаменов Ду Чэнь видел его впервые и теперь подумал, что после поступления в старшую школу тот немного похудел и вроде бы даже вырос.

Но всё равно ниже меня. Ду Чэнь измерил его глазами, и настроение у него мгновенно улучшилось.

Он принялся нести всякую чепуху про то, как ему не с кем сидеть и как он боится грозы, и проскользнул в прихожую дома Фан, извиваясь в дверях, как пойманная рыба, которую не удержать в ладонях рыночному торговцу. Фан Цзяхуай в тот момент как раз экспериментировал с какой-то выпечкой. Закатав рукава, Ду Чэнь тут же заявил, что будет помогать.

Правда, явился он и впрямь вовремя: Фан Цзяхуай уже всё закончил.

Рисоварка издала щелчок, переключившись на подогрев, и по комнате поплыл сладковатый аромат яиц и молока. Сняв фартук, Фан Цзяхуай попросил Ду Чэня протереть насухо кухонный остров, после чего они перебрались в гостиную.

— Ду Чэнь, ты же пришел ко мне не просто ради того, чтобы поесть тортика, верно? — присев на корточки у тумбы под телевизор, Фан Цзяхуай перебирал диски.

Обмахиваясь от прохладного воздуха кондиционера и покусывая леденец, Ду Чэнь посмотрел на спокойный профиль Фан Цзяхуая:

— Да, но я и вправду хотел просто с тобой повидаться.

С того самого мгновения, как Ду Чэнь оказался на пороге, Фан Цзяхуая не покидало смутное предчувствие, что что-то не так. Нарочито бодрый тон Ду Чэня и его ничем не подкрепленные отговорки выглядели подозрительно и трещали по швам, но он всё равно впустил его.

Наверняка что-то неприятное, но расспрашивать Фан Цзяхуай не стал. Он не был уверен, будет ли правильным решением спрашивать напрямую, поэтому попытался окольными путями отвлечь Ду Чэня от мрачных мыслей.

— Посмотрим вот это? — Фан Цзяхуай повернулся, держа в руках диск домашней записи. — Редкое видео с детскими провинностями и раскаянием.

Родители снимали его на видеокамеру с самого рождения. В те времена смартфоны еще не были так популярны, и отснятые пленки родители отдавали в студию для записи на диски, бережно храня их дома.

На диске, который держал в руках Фан Цзяхуай, была запись того времени, когда он ходил в детский сад и отказался спать в тихий час, затеяв с кучей детей битву подушками. После вызова родителей в садик, по настоянию строгого отца, ему пришлось записать этот монолог с раскаянием.

Если Ду Чэнь посмотрит на то, как я в детстве выставлял себя дураком, ему наверняка станет веселее. — так думал Фан Цзяхуай.

Едва услышав об этом, Ду Чэнь оживился и принялся подгонять Фан Цзяхуая. На экране телевизора после короткой загрузки появилось сердитое пухленькое личико.

Цвет и завитки волос достались Фан Цзяхуаю от рождения, а в детстве они вились еще сильнее, из-за чего он был похож на фарфоровую куклу.

Маленький Фан Цзяхуай на экране запинался, признавая свою вину, то и дело надувая губы, а когда на заднем плане раздавался суровый окрик отца, послушно опускал голову. Даже теперь взрослому Фан Цзяхуаю было стыдно смотреть на себя маленького, и он невольно отворачивался, в то время как Ду Чэнь заливался громким смехом.

Смеясь, Ду Чэнь в какой-то момент чуть было не забыл, с какими мыслями он вообще прибежал тогда к Фан Цзяхуаю.

А после этого все летние каникулы Ду Чэнь зачастил в гости к Фан Цзяхуаю. Притащив тетради и заявляя, что хочет заранее пройти программу старшей школы, они сидели в кабинете по обе стороны большого письменного стола. Иногда, если он засиживался до вечера, вернувшиеся с работы родители Фан Цзяхуая оставляли его ужинать. Впрочем, ходил он не просто так: то цветы польет, то полы подметет.

Проведя в доме Фан целое лето, Ду Чэнь заметил, что строгие родительские требования к распорядку дня и учебе Фан Цзяхуая оставались неизменными с самого детства: подъем не позже семи тридцати утра, ровная осанка за столом, запрет сутулиться над уроками, обязательный час каллиграфии после еды. Фан Цзяхуай стоял как влитой и сидел с прямой спиной, из-за чего сам Ду Чэнь казался беспризорным мальчишкой, за которым никто не следит. Из-за того что Ду Чэнь был соседским ребенком, отец Фан оставлял его мелкие проказы без внимания, но от этого Ду Чэню становилось неуютно, и всякий раз, когда Фан Цзяхуай садился за каллиграфию, он поспешно уносил ноги.

Заявления на поступление в старшую школу подавались до оглашения результатов экзаменов, и Ду Чэнь, изначально нацелившийся на дневное обучение, подал документы в Первую среднюю школу города S, находившуюся ближе к дому, куда в итоге благополучно и поступил. После того инцидента его родители, казалось, помирились и снова разыгрывали дома спектакли счастливой семейной жизни. Ду Чэню от этого делалось тошно, и, подхватив чемодан, он переселился в школьное общежитие.

Средняя школа города S и Первая средняя школа города S были двумя равными по силе ключевыми учебными заведениями города, одновременно соперничавшими и сотрудничавшими друг с другом. После каждого крупного тестирования учителя обеих школ распечатывали лучшие сочинения по китайскому языку, чтобы ученики могли учиться на примерах, а учащимся профильных классов и вовсе давали статьи, написанные старшеклассниками. С первого по второй год старшей школы Ду Чэню то и дело перепадало по нескольку распечатанных отсканированных копий сочинений на английском языке, и на первой странице каждой из них неизменно значилось: Ученик Фан из городской средней школы.

Он прекрасно знал, что это почерк Фан Цзяхуая, и каждый раз, получая такую распечатку, чувствовал, как невидимая нить затягивает узел где-то в глубине души, словно бы соединяя его с далеким Фан Цзяхуаем.

http://bllate.org/book/28056/3396412