Это заставило его невольно вспомнить ту огромную и до невозможности дружелюбную собаку, что жила у бабушки на окраине города.
По мере того как учебный процесс набирал обороты, преподаватели математического факультета и впрямь не собирались давать студентам спуску: каждую неделю они требовали сдавать домашние задания, причем график был непоколебим. Вскоре после начала семестра навалилось еще и множество мелких поручений от студенческого совета, так что Фан Цзяхуай крутился как белка в колесе, мечтая лишь о том, чтобы хорошенько выспаться в выходные.
Ду Чэнь, этот парень, каждый день пропадал на солнцепеке, и легкой его жизнь тоже не назовешь, но выглядел он при этом невероятно бодрым. Глядя на него, Фан Цзяхуай в глубине души искренне завидовал его неиссякаемой энергии.
— В пятницу у нас военный парад, придешь посмотреть? — Ду Чэнь потер нос. — Я в почетном карауле. Брат Цзяхуай, ты ведь наверняка никогда не надевал такую форму, да?
— О? И правда, не доводилось. Я — простой солдат в камуфляже, — Фан Цзяхуай, видя его самодовольную физиономию, догадался, что этот парень снова хочет похвастаться перед ним, и беспомощно улыбнулся. — У меня в пятницу утром все пары забиты, а днем — занятия до четырех часов.
Он сказал правду: когда расписание утвердили, Фан Цзяхуай даже обрадовался, что по пятницам у него нет вечерних лекций.
— А-а… — Ду Чэнь немного сник. — К тому времени, как ты освободишься, инструкторы, скорее всего, уже разойдутся по домам.
Неожиданно выяснилось, что за лето, пока они не виделись, Ду Чэнь не только научился показывать свою уязвимость, но и стал словно бы более привязчивым. Видя его жалкий вид, Фан Цзяхуай смягчился:
— А ту форму… вам разрешают оставить ее у себя?
— Ну что ты, ее выдают прямо перед выступлением, а после нужно постирать и сдать обратно.
— Тогда… когда получишь форму, вернись в общежитие и покажись мне, уверен, ты будешь в ней очень хорош, — в глазах Фан Цзяхуая светилась улыбка.
Услышав это, Ду Чэнь просиял:
— Идет! — он протянул руку и обхватил Фан Цзяхуая за шею, всем весом повиснув на нем. Фан Цзяхуай едва устоял на ногах, покачиваясь и хватаясь за спинку стула.
— Как брат Цзяхуай догадался, о чем я думаю! Кто знает меня лучше, чем брат Цзяхуай, — горячее дыхание Ду Чэня опаляло шею, отчего Фан Цзяхуаю стало щекотно.
Фан Цзяхуай боялся щекотки и не любил чрезмерных прикосновений, поэтому от такой близости его охватило раздражение. Он хлопнул по руке Ду Чэня, лежащей на его плече, и вырвался из захвата, бросив на того недовольный взгляд:
— С твоим характером, когда у тебя всё на лице написано, ты как раскрытая книга — одного взгляда достаточно, чтобы все понять.
Ду Чэнь весело посмотрел на него, а затем опустил взгляд на свои руки, загоревшие под коротким рукавом футболки. Как и всегда, он перевел тему, словно ничего и не было:
— Брат Цзяхуай, почему ты такой бледный? Может, поделишься секретами ухода за кожей? — с этими словами он снова придвинулся к Фан Цзяхуаю.
— Это природное, — Фан Цзяхуай слегка оттолкнул его, не желая продолжать этот разговор.
На самом деле, до того как Ду Чэнь начал распускать руки, Фан Цзяхуай раздумывал, не пригласить ли его куда-нибудь поужинать в вечер окончания военной подготовки. Но сейчас, глядя на этого парня, он не чувствовал жалости — только раздражение.
— Я ведь только что хотел предложить кое-кому сходить на ужин в следующую пятницу вечером… — не спеша произнес Фан Цзяхуай.
— О! Это про меня, Цзяхуай? — дверь в комнату, приоткрытая для проветривания, распахнулась, и вошел Чэнь Чжифэн, который тут же закрыл ее за собой. — Почему вы дверь не закрываете? Ночью же налетят насекомые!
— А, брат Фэн, — Фан Цзяхуай обернулся на голос. — В следующую пятницу у Ду Чэня заканчивается военная подготовка, может, сходим поужинать у Северных ворот?
— Ой, я пошутил… — Чэнь Чжифэн отмахнулся. — Хотя, в тот день я вроде бы свободен, так что можно и сходить… В какое место? В закусочную или на шашлыки?
Фан Цзяхуай кивнул в сторону Ду Чэня:
— Какую ты хочешь? Решать тебе.
— А… что? — Ду Чэнь не сразу сообразил, о чем речь, и уставился на Фан Цзяхуая. — Да… да без разницы…
— Тогда пойдем в закусочную, там отличная свинина с овощами, у них есть практически всё, — Фан Цзяхуай принял решение за него. — Сюй Сун еще не вернулся, может, позовем и его?
Услышав это, Чэнь Чжифэн махнул рукой:
— Этот парень после того, как завел девушку, кроме пар, нигде не появляется. Позже спросим, но… не думаю, что у него найдется время.
— Брат Сун завел отношения? — с любопытством спросил Ду Чэнь.
— В процессе ухаживания. Все идет к тому, что они будут вместе. Я смотрю, девчонка тоже не против с ним видеться, — Чэнь Чжифэн сел за стол. — В нашей комнате еще один человек скоро выйдет из одиночества…
Услышав это замечание, Ду Чэнь помрачнел:
— Снова?
— О, Ду, ты не знаешь. Раньше у нас в комнате жили четверо, потом один парень съехал — как раз потому, что начал жить вне кампуса со своей девушкой.
Фан Цзяхуай внимательно посмотрел на Ду Чэня, который заметно расслабился после объяснения Чэнь Чжифэна, и понял, что тот опять из-за чего-то нервничал.
Неужели Ду Чэнь теперь будет соревноваться даже в скорости развития отношений? — подумал он.
— Не волнуйся, если мы заведем отношения, то не станем скрывать это от соседей по комнате. И ты, надеюсь, тоже, — пошутил Фан Цзяхуай.
Однако Ду Чэнь вдруг посмотрел на него, и в его глазах мелькнула тень обиды.
Не может быть, чтобы он так к этому относился, — испугался про себя Фан Цзяхуай.
Ду Чэнь опустил голову, перестал поддерживать разговор и снова принялся возиться со своей электрогитарой, которая не была подключена к усилителю.
Фан Цзяхуай знал: помимо любви к спорту, Ду Чэнь был страстно увлечен музыкой. Раньше, когда тот приходил к ним домой, он постоянно порывался петь, а за лето, пока они не виделись, еще и разжился электрогитарой.
Гитара без подключения звучала тихо. Ду Чэнь, уткнувшись в инструмент, играл печальную и неспешную мелодию. Вечерний ветерок принес тишину, создавая особенную атмосферу. Фан Цзяхуай отвернулся и принялся за новую домашку по теории вероятностей.
Он вспомнил, как при подаче документов в университет A на математический факультет спорил с родителями.
Жители города S обычно не уезжали за пределы своей провинции, а семья Фан, обладавшая широкими связями, тем более. С баллами Фан Цзяхуая он мог выбрать университет получше, который находился гораздо ближе к дому. Отец Фан и Мать Фан всегда придерживались принципа давать сыну достаточно свободы, поэтому позволили ему самому выбрать направление, чтобы потом всей семьей обсудить решение.
Когда Фан Цзяхуай показал им первый вариант списка желаемых вузов, Отец Фан, который крайне редко был недоволен решениями своего единственного сына, нахмурился:
— Почему университет A? И почему именно математика?
— Сяо Хуай… Это так далеко, — нерешительно произнесла Мать Фан. — Мы могли бы устроить тебя в хороший вуз в соседнем городе…
Фан Цзяхуай сидел перед родителями и твердо ответил:
— Отец, разве не ты учил меня, что во всем должен быть точный расчет? Стремление к точности стало моим принципом, а математический факультет университета A — это лучшее место, куда я могу поступить с моими баллами.
Внешне он казался мягким, вежливым и послушным, но в душе скрывал железный стержень. Если уж он что-то для себя решил, ничьи уговоры не могли свернуть его с пути.
Родители, полжизни посвятившие изучению литературы, понимали, что переубедить его невозможно, и в итоге позволили Фан Цзяхуаю отправить заявление. Спустя полмесяца он получил письмо о зачислении из университета A. В конце концов, это был престижный вуз, и родителям оставалось лишь грустить о том, что ребенок, едва став совершеннолетним, решил уехать так далеко.
Перед отъездом Отец Фан щелкнул его по носу:
— Надеюсь, ты не пожалеешь.
Пожалеет ли?
Фан Цзяхуай листал страницы справочника, вспоминая свои чувства годовой давности, когда он решительно выбрал математику.
Сожалений не было, но вот если бы задавали меньше уроков — было бы совсем замечательно. Он тихо вздохнул и снова погрузился в решение задач по классической вероятности.
***
Дни пролетали, уносимые жарким летним ветром. К тому времени, как Ду Чэнь окончательно загорел до темноты, военная подготовка наконец подошла к концу.
В четверг рано утром Фан Цзяхуай, едва открыв глаза, сполз с кровати, чтобы умыться. Он двигался медленно, его мысли все еще блуждали в сладких снах. Увидев, что дверь в ванную закрыта, но свет включен, он постучал. Послышался шум, и изнутри донеслось бодрое:
— Входи!
Стоило Фан Цзяхуаю открыть дверь, как он столкнулся с длинной фигурой в темно-синей форме.
Присмотревшись, он увидел Ду Чэня в форме почетного караула с важным видом. Тот опирался одной рукой на умывальник, а другой приподнимал жесткую фуражку, произнося с легким кокетством:
— Ну, как я тебе?
Фан Цзяхуай, пораженный таким видом, окончательно проснулся.
Перед ним стоял высокий, статный парень в облегающей форме, подпоясанный широким ремнем с металлической пряжкой, что делало его вид еще более подтянутым и решительным.
Ду Чэнь явно старался выглядеть важно, но стоял в небрежной позе, и самодовольное выражение лица придавало ему сходство с каким-то хулиганом.
— Выглядит неплохо, — Фан Цзяхуай подошел ближе и хлопнул Ду Чэня по спине. — Подвинься, мне надо почистить зубы.
— Есть, командир! — Ду Чэнь отступил в сторону и выпрямился; теперь он действительно выглядел так, словно был достоин этой формы.
— У вас сегодня репетиция? — с зубной щеткой во рту Фан Цзяхуай произносил слова невнятно.
— Разве это репетиция? Это тренировка, — Ду Чэнь взмахнул фуражкой. — Жаль, что ты не сможешь лично увидеть мою героическую фигуру…
Фан Цзяхуай почувствовал, как у него нет слов: посещение профильных предметов — дело обязательное. Хотя он иногда и пропускал второстепенные пары, но профильные, где пропуск одного занятия был равен потере нити повествования, прогуливать не смел.
— Разве я сейчас не любуюсь тобой с близкого расстояния? — с сомнением спросил Фан Цзяхуай.
Ду Чэнь, услышав это, перестал размахивать фуражкой и внезапно замолчал. Фан Цзяхуай впервые увидел на всегда дерзком лице этого парня растерянность, в которой проглядывало что-то похожее на смущение. Это показалось ему удивительным.
После короткой паузы Ду Чэнь развернулся и собрался уходить:
— Брат Цзяхуай, время идет, если опоздаю, будет плохо, так что я пойду на построение, ха-ха…
— Меньше красуйся перед зеркалом, и не будешь опаздывать, — Фан Цзяхуай наблюдал, как темно-синяя фигура, делая огромные шаги, метнулась к кровати, чтобы собрать вещи. Услышав это замечание, парень снова замер на секунду, а затем пулей вылетел из комнаты.
http://bllate.org/book/28056/3396409