Готовый перевод Marrying the Sick Carpenter for Good Fortune / Жена для больного плотника: сделка в горной глуши: Глава 9

Послышались шаги, и Пэй Ланьчжи, обернувшись, окликнула его:

— Иди сюда.

Хэ Чжэньшу подошел к ней, и она указала на что-то у подножия каменной стены:

— Знаешь, что это?

У подножия скалы, куда круглый год не заглядывало солнце, из трещин выглядывали побеги. Листья росли спиралевидно, обладали очень глубоким темным оттенком и почти сливались с мхом на стене.

Это была лекарственная трава под названием тысячеслойный лист, которая больше всего любила селиться в расщелинах камней на дне горных лощин.

Трава эта не считалась редкостью, но из-за трудностей сбора и короткого периода роста продавалась в несколько раз дороже обычных целебных растений.

Хэ Чжэньшу, разумеется, знал о ней.

Именно за ней он сегодня и привел сюда Пэй Ланьчжи.

— Одно такое растение стоит целой большой корзины с лекарственными травами, а здесь их вон сколько… — Глаза девушки засияли, и она перевела взгляд на Хэ Чжэньшу. — Не думала я, что ты у нас звезда удачи.

Хэ Чжэньшу лишь улыбнулся.

Со звездами удачи это никак не было связано. Эту траву они отыскали в прошлой жизни лишь после долгих поисков во время многочисленных походов в горы, причем тогда Хэ Чжэньшу оступился и сильно ободрал руку.

Он не стал вдаваться в подробности и принялся помогать Пэй Ланьчжи собирать лекарственные растения.

Вышли они сегодня поздно, а когда закончили и отправились в обратный путь, уже смеркалось. Ходить по ночам в горах небезопасно, так что они не посмели больше отдыхать и, подгоняемые тревогой, добрались до дома до наступления темноты.

Толкнув калитку во двор, они увидели двоих мужчин.

— Чжоу Юань, вы чем тут занимаетесь? — Нахмурившись, спросила Пэй Ланьчжи.

Тот, чье имя назвали, испуганно выпрямился:

— Жена, ты вернулась?

В руке он все еще держал рубанок, а рядом на двух длинных скамьях лежала доска, уже оструганная до гладкости; весь пол был усыпан стружкой. Пэй Чанлинь стоял неподалеку, и судя по всему, пока они не вошли, те о чем-то беседовали.

— Сколько раз я тебе говорила, Чанлиню сейчас нельзя переутомляться, — возмутилась Пэй Ланьчжи. — Ты что, опять заставлял его учить тебя плотницкому делу?

Плотник Пэй в своем поколении не брал учеников, и если Пэй Чанлинь не сможет унаследовать его ремесло, мастерство останется передать только зятю, пришедшему в примаки.

В свое время, когда Пэй Ланьчжи подыскивала мужа, многие добивались этого именно из-за мастерства тестя.

Было ли такое на уме у самого Чжоу Юаня, знал лишь он один.

Однако за почти два года брака Плотник Пэй так и не обучил его серьезному ремеслу, используя лишь как подсобного рабочего. Если у того возникало желание чему-то научиться или что-то было непонятно, он не смел расспрашивать тестя и потому приставал к Пэй Чанлиню.

Пэй Чанлинь ко всему относился прохладно, но к этому ремеслу пылал страстью и неизменно отвечал на любые вопросы. Порой, сочтя, что этот увалень слишком неловок, он даже брался за дело сам.

Из-за этого Чжоу Юаню частенько доставалось нагоняев.

— Конечно нет! — поспешно замахал руками Чжоу Юань. — Это Чанлинь сказал, что в комнате душно, и вышел во двор подышать воздухе. Ни о чем другом мы не говорили.

И это было поистине редким зрелищем.

Пэй Чанлинь не любил общаться с людьми и обычно сидел запершись в своей комнате; стоило ему почувствовать себя чуть лучше, как он принимался возиться со своими деревяшками, но в передний двор выходил крайне редко.

С чего бы ему сегодня вдруг показалось, что в комнате душно?

Пэй Ланьчжи бросила косой взгляд на стоявшего рядом юношу.

Наверняка тот снова переживал за своего суженого.

Но Хэ Чжэньшу не обратил на это внимания.

За день он так вымотался в горах, что у него не оставалось сил даже на разговоры, а уж тем более на то, чтобы гадать, о чем судачат остальные. Собрав последние крохи энергии, он сгрузил на землю заплечную корзину, бросил на ходу, что не будет ужинать, и сразу ушел отдыхать в заднюю часть дома.

Поэтому он не заметил, что чей-то взгляд неотступно следовал за ним, пока его фигура полностью не скрылась за углом коридора.

— Приди в себя, — сказала Пэй Ланьчжи. — Раз уж в комнате душно, займись делом.

Она вывалила на землю только что собранные травы и сунула в руки Пэй Чанлиню бамбуковый пледеный лоток:

— Разберите с зятем эти травы, а я пойду стряпать.

Пэй Чанлинь отвел взгляд и негромко отозвался:

— Хорошо.

Невероятно, но Пэй Чанлинь поужинал во внешнем дворе вместе со Старшей сестрой и зятем, а когда вернулся в комнату, уже совсем стемнело.

Он положил принесенные с собой вещи на стол и при тусклом свете зажег масляную лампу.

Пламя затрепетало, выхватив из полумрака фигуру, лежавшую на постели.

Юноша сегодня, похоже, и вправду смертельно устал: он даже не накрылся одеялом и так прямо в одежде валялся на кровати, раскинув руки крестом и устроившись кое-как.

Во многих деревенских семьях рождались шуанэры, и немало людей брали их себе в жены или мужья. Но те шуанэры, которых доводилось встречать Пэй Чанлиню, по большей части отличались сдержанностью и робостью, говорили тихо и мягко — совсем не похожие на этого бойкого и живого юношу, способного беспечно развалиться на чужой постели.

Пэй Чанлинь подошел к кровати и услышал голос человека, лежащего на ней:

— Я уже ополоснулся.

Глаза Хэ Чжэньшу едва открывались, а голос звучал невнятно, словно в полусне:

— И одежду сменил тоже.

— Полежу еще чуть-чуть, самую малость…

Теперь они притворялись супругами, так что, разумеется, не могли спать на одной кровати, как настоящие муж и жена.

Все эти дни ночами Хэ Чжэньшу спал на полу, устраивая себе постель прямо в комнате.

К тому же, чтобы не вызывать подозрений, каждое утро Хэ Чжэньшу тщательно прибирал постель, а с наступлением темноты расстилал ее заново.

Но сегодня на это у него попросту не было сил.

Пэй Чанлинь ничего не ответил.

Он наклонился, достал из-под кровати деревянный брусок и стамеску и негромко произвел:

— Старшая сестра сварила тебе миску лапши. Поешь, а потом ложись спать.

— …Не хочу есть, — обессиленно отозвался Хэ Чжэньшу.

Не успели стихнуть его слова, как из живота раздалось отчетливое бурчание.

Вечер в деревне выдался тихим, а в комнате и вовсе стояла абсолютная тишина, оттого это урчание прозвучало особенно громко.

— … — Хэ Чжэньшу перевернулся на другой бок и свернулся калачиком. — Двигаться лень.

Пэй Чанлинь бросил на него мимолетный взгляд, но возражать не стал.

Миску с лапшой поставили на стол; аромат вместе с облачком пара поднялся в воздух и мгновенно заполнил всю комнату.

Хэ Чжэньшу секунду назад вовсе не чувствовал голода, но стоило ему уловить этот запах, как в нем словно пробудился аппетит, и живот заурчал с новой силой.

Тяжело вздохнув, Хэ Чжэньшу приподнялся на локте:

— Ладно-ладно, поем я, перестань ворчать.

http://bllate.org/book/28050/3395829