Готовый перевод The Fall of the Xiao Manor: A Fury for a Lover / Падение дома Сяо: Ярость ради возлюбленного: Глава 11

На следующий день Император Чжэнхуан лично пожаловал во дворце ученой степени Сяо Чжэньжэню. Прямо на тронном заседании он даровал ему второй ранг, назначив министром Паллаты наказаний. Во главе Паллаты наказаний он подчинялся лишь Великому магистрату суда первого ранга. Ему были пожалованы головной убор с изображением сечжи, официальное одеяние из синей парчи с узором из лотосов, нефритовый пояс, бирка в виде золотой рыбки и слоновая дощечка для докладов.

Хотя находились те, кто считал неуместным доверять столь юному Сяо Чжэньжэню столь важный пост, вспомнив, во-первых, что он является сыном князя Сяо, а во-вторых, о его заслугах в укрощении вод Желтой реки, которые восхвалял весь мир, все предпочтели промолчать.

Всё шло именно так, как задумывал Сяо Чжэньжэнь.

В Резиденции князя Сяо семь дней гремели пиры, на которые созывались все гражданские и военные чиновники. На какое-то время усадьба превратилась в место непрерывного движения повозок и лошадей, продемонстрировав невиданную за всю историю роскошь.

Утомленный до предела льстивыми речами чиновников, Сяо Чжэньжэнь приказал управляющему выстроить всех по ранжиру в зависимости от стоимости преподнесенных ими подарков и составить список. Он решил начать с тех, кто раскошелился сильнее прочих: с какой стати чиновникам, живущим на государственное жалованье, брать откуда-то серебро на покупку столь диковинных и драгоценных сокровищ?

Взяв с собой Чжуан Го, Сяо Чжэньжэнь отправился в Паллату наказаний. Он собирался изучить архивные дела, поднять нераскрытые преступления и пересмотреть их заново, а заодно повидаться с чиновниками разного пошиба и посмотреть, нет ли среди них толковых людей.

Едва прибыв в главный зал Паллаты наказаний, он увидел толпу чиновников ведомства, вышедших поприветствовать начальство. Сяо Чжэньжэнь воссел в кресле в центре зала, велев Чжуан Го встать за его спиной, и принял приветствия от чиновников.

— Заместитель министра Паллаты наказаний третьего ранга Чжан Юй приветствует вашего сиятельства!

— Великий цензор четвертого ранга Сун Янь приветствует вашего сиятельства!

— Чиновник пятого ранга...

...

— Уважаемые господа, ваш покорный слуга Сяо Чжэньжэнь приветствует вас. — Чуть склонившись в поклоне, он продолжил: — Я молод и неопытен, впервые занял пост в Паллате наказаний, и во многих делах мне потребуется мудрый совет каждого из вас. Если в чем-то я буду резок, прошу меня извинить. Однако... — его голос на мгновение затих, — если кто-то из господ не сможет смириться с моими методами ведения дел, лучше заблаговременно подайте в отставку. А если обнаружатся те, кто станет тайком чинить препятствия расследованию, связываться с бандитами, сливать им информацию или кривить душой перед лицом закона и работать спустя рукава — тогда не обессудьте, я не буду знать пощады и сурово накажу каждого по всей строгости закона!

— Слушаем и повинуемся, господин министр! — вразнобой грянуло из-под сводов зала.

— Господин министр, это дела за последний год, оставшиеся нераскрытыми и нерешенными. Прошу вас ознакомиться. — Заместитель министра Чжан Юй с заметным трепетом преподнес толстую стопку свитков. Он не знал, окажется ли этот молодой министр пустым болтуном.

Сяо Чжэньжэнь знаком велел Чжуан Го принять свитки и положить их на стол.

— Чжан Юй, я понимаю твои намерения. Впрочем, у меня изначально были те же планы. Если ты готов помочь мне, можешь остаться после аудиенции.

— Слушаюсь, господин министр. Ваш покорный слуга готов служить вам верой и правдой. Полагаю, что не только я, но и цензор Сун Янь разделяет это желание. — Чжан Юй сжал кулак в знак приветствия, выглядя чрезвычайно взволнованным. Наконец-то представился шанс проявить свои таланты.

— О, неужели? — Сяо Чжэньжэнь разгладил брови. Похоже, этот замминистра в расцвете сил и старый цензор с пронзительным блеском в глазах вполне годились на роль помощников. Ранее ходили слухи, что прежний министр был мягкотелым трусом, который лишь протирал штаны в ожидании смерти, и Сяо Чжэньжэнь опасался, что под его началом собрались одни слюнтяи, но он никак не ожидал...

Прежний некомпетентный министр Паллаты наказаний был повышен до помощника Великого магистрата суда первого ранга, а на его место пришел прославленный на всю империю, решительный и суровый сын князя Сяо — Сяо Чжэньжэнь. Паллата наказаний мгновенно стряхнула с себя прежнюю вялость и медлительность. Опираясь на помощь справедливого и бесстрашного замминистра Чжан Юя и опытного в расследованиях цензора Сун Яня, Сяо Чжэньжэнь один за другим раскрыл пять громких дел: дело об истреблении семьи Юй, дело о серии убийств в столице, дело о наследстве богатого клана ЦАО в Цзяннане, дело о монополии Управления водного транспорта на речные перевозки с целью личного обогащения, а также пересмотрел дело о расчлененном трупе на реке Циньхуай в Цзиньлине. В одно мгновение имя министра Паллаты наказаний Сяо Чжэньжэня прогремело на всю империю, и простой народ вознес его до небес.

В этот день Сяо Чжэньжэнь занимался разбором дел в Паллате наказаний. Чжуан Го, Чжан Юй и Сун Янь неотлучно дежурили рядом.

— Господин министр, у входа в зал бьют в барабан и взывают о справедливости! — доложил человек с порога.

— О? Впустите, пусть говорят. — Сяо Чжэньжэнь невольно заинтересовался. В Империи Да-Я бить в барабан перед главным залом Паллаты наказаний разрешалось только тогда, когда жалоба была истинной, в противном случае подателя жгло суровое наказание. Кто же обладал столь тяжелой скорбью, что осмелился пойти на столь дерзкий шаг?

— Господин министр, у входа стоит старик, называющий себя Ли Дапу, он бьет в барабан и требует правосудия, — доложил вестник.

— Известно ли, в чем суть обиды?

— Это...

— Говори без утайки. Затронуты ли интересы высших сановников двора? — Заметив растерянное выражение на лице докладывающего, Сяо Чжэньжэнь уже догадался обо всем.

Тот сглотнул слюну и набрался храбрости выложить правду:

— Да. Этот человек обвиняет третьего молодого господина Резиденции князя Сяо, Сяо Чжэньсина, в том, что тот силой отнял у него внучку, сжег их лавку, забил до смерти сына и уморил в огне невестку. Он требует, чтобы ваше сиятельство восстановили справедливость.

Чжуан Го не удержался и тихо вскрикнул:

— Ах!

Чжан Юй и Сун Янь тоже перевели взгляды на Сяо Чжэньжэня, гадая, как он поступит в этой ситуации.

— Передайте мой приказ: открыть главный зал Паллаты наказаний. Пусть введут жалобщика.

— Слушаюсь.

В большом зале.

— Кто ты перед моим лицом? Какая скорбь тебя гложет? Зачем ты бьешь в барабан, требуя правосудия? Знаешь ли ты о последствиях удара в этот барабан? — Сяо Чжэньжэнь ударил деревянным молотком о стол и сурово вопросил.

Старик, трепеща от внушительного величия Паллаты наказаний всем телом, рухнул на колени и дрожащим голосом произнес:

— Старика зовут... Ли Дапу. Мне шестьдесят три года. В моей семье было пятеро душ... уу-у... мы жили тем, что содержали маленькую харчевню. А теперь остался лишь я один, господин мой, уу-у! — Вспомнив свою беду и то, как рухнула его семья, а судьба единственной внучки осталась неизвестной, старик больше не мог сдерживать горе и гнев и горько зарыдал.

Стоявший за спиной Сяо Чжэньжэня Чжуан Го тоже проникся скорбью старика, его глаза покраснели.

— Эй, подайте сиденье. — Сяо Чжэньжэнь нахмурился и махнул рукой, приказав усадить рыдающего Ли Дапу. Дождавшись, пока тот с дрожью опустится на стул, он сам спустился с возвышения.

— Умерь свой плач и поведай свою историю во всех подробностях. Я сам восстановлю справедливость для тебя.

— Господин министр, старик трижды подавал жалобы, но никто не пожелал меня выслушать. Стоило лишь упомянуть, что иск подан на сына князя Сяо, как люди тут же затыкали уши. Горька судьба моя... — Старик закрыл лицо руками и заплакал.

— Но знаешь ли ты, что тот самый третий молодой господин Резиденции князя Сяо, на которого ты жалуешься — это двоюродный брат самого министра Паллаты наказаний? — неожиданно встрял Сун Янь, то ли предостерегая Ли Дапу, то ли преследуя какую-то иную цель.

Сяо Чжэньжэнь бросил на него мимолетный взгляд и оставил реплику без внимания.

— Господин министр, старик знает. Но старик также слышал, что господин Сяо — нынешний неподкупный судья, который вершит правосудие невзирая на знатность и наказывает всех преступников по всей строгости. Служители в ямы сказали, что теперь помочь старику, пожалуй, сможет только господин Сяо. Только поэтому старик и осмелился прийти в Паллату наказаний и ударить в барабан. — С этими словами он умоляюще уставился на Сяо Чжэньжэня потускневшими глазами.

— Расскажи же, как всё было. — На лице Сяо Чжэньжэня проступило мягкое выражение.

Услышав это, старик Ли Дапу немного успокоился и начал неторопливо излагать события:

Семья Ли держала лавку, где торговала в основном готовой едой. Иногда по просьбе клиентов они готовили и простые домашние блюда на заказ. Пусть харчевня была невелика, но благодаря отменному вкусу готовой кулинарии отбою от гостей не было, что позволяло сводить концы с концами.

Всего в семье Ли насчитывалось пять человек. Дед Ли Дапу со своей старухой, сын с невесткой и милая, понятливая внучка. Из-за этой внучки и разгорелись все беды. Внучку звали Жуюй, ей шел шестнадцатый год, и была она прекрасна, как цветок весной. Не успела она достичь зрелости, как порог их дома истоптали сваты. Но поскольку в семье Ли она была единственным сокровищем, расставаться с ней раньше времени никто не желал. Однако кто бы мог подумать, что когда Ли Жуюй помогала у входа в лавку, ее заприметил проезжавший мимо третий молодой господин Резиденции князя Сяо, Сяо Чжэньсин, который во что бы то ни стало вознамерился забрать ее в свой особняк. Семья Ли отчаянно сопротивлялась, и в конце концов Сяо Чжэньсину пришлось убраться ни с чем. Полагая, что на этом инцидент исчерпан, обеспокоенные родственники начали поспешно подыскивать Жуюй достойного жениха.

Кто же знал, что на следующий день из Резиденции князя Сяо пришлют людей с требованием продать Жуюй в служанки за двадцать лянов серебра. Домочадцы ответили посланцам, что в деньгах не нуждаются и продавать единственную внучку в рабство не собираются. Услышав отказ, те презрительно усмехнулись и вернулись с докладом в усадьбу. Спустя три дня на лавку обрушился внезапный пожар, дотла уничтоживший всё дотла. Ли Дапу со старухой, сыном и внучкой чудом вырвались из огня, но невестку придавило обгоревшей балкой, и она сгорела заживо.

На следующий день после пожара из Резиденции князя Сяо снова явились люди, заявив, что готовы выкупить Жуюй уже за пятьдесят лянов. Но сын Ли Дапу ответил жестким отказом: лавку, мол, можно отстроить заново, а дочь у них одна-единственная, и отдавать ее на поругание он никому не позволит. Услышав такие слова, посланцы бросили угрозу и удалились.

В ту же ночь, ближе ко второму стражу, в дом родственников, у которых они приютились, ворвались люди и, скрутив Ли Жуюй, затолкали ее в повозку. Сын Ли Дапу бросился отбивать дочь и был насмерть забит злоумышленниками. Старуха-жена после стольких потрясений слегла и, не оправившись от болезни, скончалась. Догадавшись, что за всем этим стоит Сяо Чжэньсин, старик с переполненным скорбью и гневом сердцем отправился к воротам Резиденции князя Сяо требовать внучку обратно, но его даже не пустили внутрь, избив палками. И по сей день он не знает, жива ли его внучка Жуюй и здорова ли.

Выслушав рассказ Ли Дапу, Сяо Чжэньжэнь спросил его:

— А знает ли кто-нибудь о том, что ты пришел с жалобой в Паллату наказаний?

— Только ученый Цянь, который помог мне составить иск. Это он надоумил старика идти сюда.

Немного подумав, Сяо Чжэньжэнь произнес:

— Послушай, чтобы Сяо Чжэньсин не прознал об этом и не успел замести следы и уничтожить улики, вы с этим ученым Цянем должны спрятаться внутри Паллаты наказаний. А самое надежное место здесь — это наша надежно охраняемая тюрьма. Боюсь, вам обоим придется немного потерпеть неудобства. — С этими словами он мягко посмотрел на Ли Дапу.

— Старик не боится трудностей, лишь бы добиться справедливости и вернуть внучку. Вот только перед ученым Цянем неудобно.

Видя, что Ли Дапу согласился на предложение, Сяо Чжэньжэнь повернулся к Чжан Юю и отдал приказ:

— Ты проводи старика Ли к ученому Цяню. Доставь их сюда в целости и сохранности. И отдай распоряжение: ни в коем случае не проронить ни слова о визите старика Ли с жалобой.

http://bllate.org/book/28041/3395071