Готовый перевод The Distance Between Him and the Moon / Расстояние до луны: История одержимости: Глава 4

Чжао Циань рассеял недоумение двоих, у которых не было контекста:

— Мы только что узнали, что вы тоже на пристани. Гостей всегда угощают хорошим вином, на яхте его не хватило, а новая партия ещё в пути, и Шиюань сам поехал её встретить.

Он говорил неторопливо, при улыбке у него на щеках появлялись ямочки — вылитый чистый и лучезарный главный герой из романа.

— Ой, да я сегодня просто купаюсь в лучах славы нашего кинозвезды Хэ! — Айден перевёл всеобщее внимание на Хэ Чанжуна.

— Мы тут тоже заодно погреемся в лучах славы, — подхватил Тан Чаохун, смуглый, с первого взгляда выдававший в себе любителя круглогодичных экстремальных видов спорта. На затылке у него красовался небольшой хвостик, в обоих ушах поблёскивали серебряные серьги, а на правой стороне шеи и плеча виднелась татуировка, наполовину скрытая одеждой и не показавшая себя во всей красе.

— Тогда я просто невероятно польщён.

Хэ Чанжун до сих пор не научился красиво поддерживать беседу в подобных ситуациях, чтобы всем вокруг стало ещё веселее.

Младшая сестра Тан Чаохуна, Тан Ванчэн, не сводила с Хэ Чанжуна больших глаз с самого его появления. С двумя хвостиками по бокам она выглядела лет на шестнадцать-семнадцать, звонкая и хорошенькая, а из её глаз так и струилась живая искра:

— Мне так нравился профессор, которого ты сыграл в «Профессоре», — одновременно злой и безумно привлекательный.

Профессор Линь из «Профессора» был высокоинтеллектуальным преступником, подбившим трёх своих студенток из разных курсов с совершенно разным характером совершить убийство. В конце концов девушек поймали, но они с поразительным единодушием отказались сдавать профессора; полиция говорила каждой из них, что профессор подговорил ещё двух девушек сделать то же самое. И их реакция на это неизменно оставалась прежней: профессор ни в чём не виноват. Но если вы его увидите, не могли бы вы спросить, чьё творение ему понравилось больше всего?

В финале фильма перед высокой стеной старого учебного корпуса, сплошь оплетённой сочной, аж капающей зеленью диким виноградом, стоял профессор в строгом костюме. Чуть развернувшись вполоборота, он засунул одну руку в карман брюк, в другой держал сигарету, и, неторопливо запрокинув голову, легко выдохнул облачко дыма в пасмурное небо, слегка улыбаясь.

Услышав это, Хэ Чанжун невольно заговорил тоном старшего:

— Если встретите в реальной жизни похожего мужчину, юным девушкам нужно бежать без оглядки.

Тан Ванчэн подняла на него лицо:

— Мне уже девятнадцать! Я не маленькая девочка.

Все рассмеялись.

Присутствовали здесь и две дамы. Одной была спутница Сун Иньняня, знаменитая модель родом из страны с суровым характером, чьим лицом и фигурой можно было только восхищаться. Говорили, что в прошлом она занималась балетом и обладала поистине аристократическими манерами. Сун Иньнянь был женат, его супруга тоже китаянка, они растили сына и дочь. То, что сегодня он привёл на посиделки женщину, не являющуюся его женой, остальные восприняли с абсолютно невозмутимым видом — судя по всему, между ними уже давно существовало какое-то негласное соглашение, о котором посторонним знать не положено. Второй дамой была Лили, китайская девушка Чжао Цианя, работавшая в престижном инвестиционном банке.

К Хэ Чанжуну женщины отнеслись куда теплее: стоило Тан Ванчэн закончить совместное фото, как Лили и модель тоже подошли и потащили его фотографироваться.

— Дайте же господину Хэ немного поесть, — Тан Чаохун дёрнул Тан Ванчэн за один из хвостиков, призывая её уступить место Айдану, державшему тарелочку с закусками.

— Ничего-ничего, чем больше людей любят кинозвезду Хэ, тем лучше! — Айден протянул освободившемуся Хэ Чанжуну пирожное.

— Кстати, господин Хэ ведь когда-то играл Криса, фильм был довольно известным, — вспомнил Чжао Циань.

— О? И между вами есть такая связь? — Сун Иньнянь заинтересовался.

— Я тогда ещё был в городе и никуда не уезжал за границу. Из любопытства сходил в кино, снято неплохо, только и запомнилось, что господин Хэ сыграл великолепно, передал всю эту тогдашнюю крисовскую развязность и бесшабашность.

Тан Ванчэн уже уселась рядом с Чжао Цианем и достала телефон:

— Как называется фильм?

Заметив это, Айден тут же подскочил рекламировать созданную при их участии китайскоязычную киносеть:

— «Аристократия». Давайте, я продиктую адрес сайта, там просто колоссальная база лицензионных китайских фильмов...

Все столпились вокруг крошечного экрана телефона, с любопытством разглядывая ленту «Аристократия». Тан Чаохун подошёл к Хэ Чанжуну и протянул ему ещё одну тарелочку с пирожными:

— Вот эта клюквенная тарталетка очень вкусная, попробуй.

Хэ Чанжун с улыбкой взял её:

— Спасибо.

В этот момент на палубу поднялся сотрудник:

— Господин Цинь почти прибыл.

Все поднялись со своих мест и подошли к леерам. Вдалеке к ним на всех парах мчалась открытая моторная лодка. Цинь Шиюань был в крупных солнцезащитных очках, закрывавших пол-лица, на нём была безупречная белая рубашка — даже когда ветер раздувал её пузырём у него за спиной, спереди она сохраняла идеальный стройный силуэт. Лодка приблизилась и сбавила ход. Сун Иньнянь свистнул ему, Цинь Шиюань поднял голову и улыбнулся им в ответ. Воздух вокруг словно задрожал от мельчайших золотистых песчинок, и весь окружающий пейзаж заиграл яркими переливчатыми красками.

Сун Иньнянь шутливо выругался:

— И ведь умеет же этот парень произвести впечатление.

Открытая моторная лодка остановилась, работники большой яхты живо принялись перегружать ящики с вином.

Цинь Шиюань первым поднялся на вторую палубу. Сняв очки, он улыбнулся Хэ Чанжуну и Айдану:

— Прошу прощения, не смог лично встретить вас двоих, приём вышел не на высоте.

Он повернулся к Айдану:

— Впрочем, пожалуйста, прости меня ради того, что я сдержал обещание, данное на банкете.

Его глаза лучисто изогнулись в улыбке, в которой сквозила доля заискивающей лукавности.

Айден был полностью покорён:

— Да как я могу на тебя сердиться! Мы только и можем, что благодарить!

Стоявший перед ними Цинь Шиюань был одет в белую рубашку и бежевые брюки, рукава небрежно закатали до локтей. В нём не осталось той тяжеловесной солидности, что окружала его во вчерашнем парадном наряде, зато прибавилось лёгкости и непринуждённости. Глядя на него вот так, можно было заметить в нём проблески юношеской легкости. Но годы не уходят бесследно, скорее, они просеивают всё сквозь сито жизненных бурь. Время отложило на Цинь Шиюане тончайший, сложный налёт благородства, который даже сквозь призму молодой прыти позволял ему сохранять поистине хозяйскую уверенность и недюжинный внутренний стержневой размах.

Цинь Шиюань посмотрел на Хэ Чанжуна:

— Вино, что я привёз, довольно неплохое, обязательно распробуй его как следует.

Хэ Чанжун с улыбкой кивнул:

— Хорошо.

Яхта тронулась. Официанты подали вино. Хэ Чанжун понюхал, сделал глоток.

Великолепное вино.

Слуги вовремя вынесли к нему изысканные закуски. Порции совсем небольшие, ровно на один укус.

Один укус угощения, глоток отменного вина — вкусы сливались воедино, и винный аромат становился ещё глубже.

Официанты круг за кругом подавали новые блюда и наполняли их бокалы.

У всех быстро развязались языки. Сначала заговорили о предвыборной ситуации, развитии мировой экономики, управлении активами, а затем незаметно перешли на личные семейные дела, совершенно не стесняясь присутствия Хэ Чанжуна и остальных. Тут были и едкие замечания, и жалобы, и шокирующие новости, и опасения. Ну а следом за этим пошли разговоры о личной романтике. Цинь Шиюань только-только расстался с девушкой-пилотом из Болгарии, и Сун Иньнянь поинтересовался у него:

— Уже присмотрел новую цель?

Цинь Шиюань чуть склонил голову, приподняв бровь:

— Пока нет, хочешь кого-то посватать?

— Ну ты и выдал, неужели тебе ещё мои сватовские услуги нужны?

С этими словами он перевёл тему на Чжао Цианя.

Хэ Чанжуну доводилось бывать на самых разных закрытых вечеринках. Возможно, из-за того, что он вертелся в шоу-бизнесе и обладал известностью, многие то и дело норовили выведать у него какие-нибудь сплетни — либо о нём самом, либо о ком-то из коллег по цеху.

Однако на сегодняшней встрече, по крайней мере пока, если Хэ Чанжун решал включиться в беседу, ему были рады; если же он хранил молчание, никто не пытался выпытывать у него лишнего, придерживаясь правила «веди себя как хочешь».

Конечно, далеко не все горели желанием исключительно болтать. Тан Ванчэн была ещё слишком юна для алкоголя, выпила сока и вместе с Лили ушла в медиакомнату смотреть кино; а спутница-модель Сун Иньняня тем временем успела переодеться в купальник и спустилась прямо в море.

Тан Чаохун взглянул на часы и произвел:

— Ну что, пожалуй, пора?

Если вы подумали, что он имел в виду окончание вечеринки, то глубоко заблуждались.

Яхта зашла в открытое море, где вокруг расстилалась лишь бескрайняя водная гладь, и берегов давно уже не было видно.

Сун Иньнянь опустил бокал на стол, подозвал официанта и велел позвать дам наверх.

— Друзья, давайте сменим обстановку и немного расслабимся, — с улыбкой произнёс Цинь Шиюань, обращаясь к Хэ Чанжуну и Айдану.

Поднявшись на третью палубу, они увидели в центре просторного помещения огромный стол для техасского холдема.

— Тот набор фарфора эпохи Жугао, что ты подарил в прошлый раз, бабушке безумно понравился, он уже выставлен в нашем семейном музее для всеобщего бесплатного обозрения. Спасибо тебе, — с улыбкой поддел Цинь Шиюаня Чжао Циань.

Цинь Шиюань вежливо ответил:

— Главное, чтобы пожилому человеку пришлось по душе. У меня припасено ещё немало хороших вещиц, жду не дождусь, когда ты придёшь их забирать.

— Господа, сегодня я принимаю только наличные, всё остальное прошу переводить в денежный эквивалент, — объявил Тан Чаохун.

Сун Иньнянь поддразнил его:

— Твой маленький научно-исследовательский институт наконец-то разоряется?

Тан Чаохун был океанологом и специализировался на изучении морских течений.

Тан Чаохун хлопнул Сун Иньняня по плечу:

— У меня предчувствие, что сегодня ты станешь моим счастливым билетом.

— Тьфу, не накликай, убери руку.

Цинь Шиюань пригласил Хэ Чанжуна и Айдана:

— Вы двое тоже хотите присоединиться? У нас порог входа невысокий, дорогих гостей мы не обидим.

Айден уже весь светился от предвкушения. Он посмотрел на Хэ Чанжуна, а тот покачал головой, давая понять и Айдану, и остальным:

— Я лучше постою в сторонке, посмотрю. Иди поиграй.

— Ладно.

Айден уселся на свободное место за столом.

Девушка-модель действовала с завидной расторопностью: переодевшись, она грациозной походкой появилась на палубе. В роли дилера она ловко и привычно раздала всем карты.

Мать Хэ Чанжуна была заядлой игроманкой, которая из-за карточных долгов заложила двух-трёхлетнего ребёнка подпольному казино. Сбежала она после этого или умерла — так никто и не узнал. Хэ Чанжуну не переломали руки и ноги и не пустили по миру побирушкой, его не продали на органы лишь потому, что в тот год местному главарю казино гадалка нагадала опасаться дурной кармы и накопления грехов. В итоге мафиози велел бездетной крупье усыновить мальчика. Жена крупье грезила карьерой великой кинозвезды и при любой возможности таскала Хэ Чанжуна по съёмочным площадкам. Так он и рос между подпольным игорным домом и киностудиями — то впроголодь, то сытно. В восемь лет его приметил режиссёр и дал роль ребёнка, которому нужно было всего-то прокричать матушка! С этого момента и началась его официальная актёрская жизнь.

До того как он попал в киноиндустрию, приёмный отец-крупье мечтал, чтобы мальчик пошёл по его стопам.

А повзрослев, он снова попал в лапы к менеджеру с игровой зависимостью.

У него действительно какая-то зловещая кармическая связь с азартными играми.

В техасском холдеме партия состоит из четырёх раундов. На первом круге раздачи Цинь Шиюань опустил взгляд на карманные карты, его лицо оставалось совершенно непроницаемым:

— Сегодня сыграем в стиле Уильяма, всё будем мерить на деньги. Пять.

Он бросил фишку на стол. Чжао Циань проявил осторожность и просто поддержал ставку. Тан Чаохун задумчиво уставился на сукно. Хэ Чанжун стоял за спинами у него и Айдана и успел заметить чужие закрытые карты. Карты были отличными, но слишком раннее раскрытие своего преимущества равносильно ройке собственной могилы, поэтому он тоже сдержанно заколлировал. Сун Иньнянь расслабился больше всех, с улыбкой бросив:

— Испытаю удачу.

И тоже уравнял ставку. Айден заглянул в свои карты — пара тузов. Он решил резко поднять ставки:

— Десять.

Все взгляды обратились на него, но никто ничего не сказал, и игроки вновь уткнулись в свои расклады. Ставка Айдана никого не испугала, все дружно ответили повышением.

http://bllate.org/book/28037/3394595