Готовый перевод The Caged Swallow's Escape / Побег ласточки: Тени императорского дворца: Глава 6

Из-за присутствия чиновников и военачальников Янь Чжи осмелился лишь тихонько позвать:

— Ваше Величество…

Сяо Цуань пропустил это мимо ушей и просто продолжил путь.

Пока они не поднялись по каменным ступеням и не перешагнули порог.

Сяо Цуань, таща за собой Янь Чжи, взошел на главное возвышение.

Одним небрежным движением он швырнул Янь Чжи на мягкий матрац, а затем уселся сам.

Придя в себя, Янь Чжи с трудом поднялся, устроился на коленях и выпрямил спину.

Сяо Цуань оперся обеими руками о колени и суровым, холодным взглядом окинул присутствующих.

Наконец он холодно бросил:

— Встаньте с колен, можете не кланяться.

Тогда евнухи за пределами зала передали императорский указ, и чиновники вновь склонились в поклоне.

Три земных поклона, девять приветствий — все по протоколу.

Сяо Цуань лишь бросил на них мимолетный взгляд, с раздражением отвернулся, наклонился к пустому месту по правую руку от себя и тихо произнес:

— Пропустить.

Янь Чжи поднял голову, залопотал глазами и ошеломленно уставился на него.

На этот раз он расслышал отчетливо — его уши были целы.

Он услышал, как Ваше Величество сказал…

— Чего застыл? Наливай вино.

Сяо Цуань повернулся назад и, заметив, что Янь Чжи таращится на него с глуповатым видом, холодно уставился в ответ.

— А?

— Вино.

Янь Чжи моргнул в последний раз и присмотрелся.

Только теперь он заметил, что неизвестно с каких пор императорский стол перед ним оказался заставлен всевозможными деликатесами.

Чиновники уже вошли в зал и заняли свои места по ранжиру.

Придворные слуги расставили вино и кушанья и, держа подносы в обеих руках, собирались удалиться с поклоном.

Когда успели расставить еду? Когда они вообще вошли?

Он ведь совершенно ничего не заметил.

Янь Чжи чувствовал себя так, будто видит сон.

Заметив, что тот не шевелится, Сяо Цуань сорвал зажаристую баранью ногу и швырнул ему.

С глухим стуком увесистая нога едва не разломала блюдо пополам.

Придя в себя, Янь Чжи увидел, что Ваше Величество уже вовсю орудует кинжалом — в мгновение ока он разделал жареного ягненка на восемь частей.

У ягненка четыре ноги, и три из них лежали перед Вашим Величеством. Оставшуюся же Ваше Величество великодушно отдал ему.

— Из двенадцати стражей в сутки ты все тринадцать витаешь в облаках. Служи ты кому другому — остался бы даже без объедков и сдох с голодухи раньше времени.

Янь Чжи выпрямился, обеими руками подхватил чашу и зачерпнул полпорции мясной похлебки:

— Ваше Величество, подкрепитесь сначала.

Сяо Цуань принял чашу, сделал большой глоток и вдруг произнес:

— Десять.

— М? — Янь Чжи растерялся.

— Каждый раз, когда я тебя зову, ты стоишь столбом и отходишь от сна ровно десять счетов.

— Раб…

В этот момент Сяо Цуань резко взмахнул кинжалом, которым разделывал ягненка, и полоснул Янь Чжи по лицу.

Янь Чжи от исхода оцепенел и не смел шевельнуться.

Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем он дрожащим голосом выдавил:

— Ваше Величество…

Не слишком острая тупая сторона клинка скользнула по щеке. Сяо Цуань усмехнулся, резким движением убрал кинжал и ущипнул его за пухлую щеку.

— Все те же десять счетов.

— Кинжал уже у самого лица, а тебе всё еще требуется десять счетов, чтобы прийти в себя.

Янь Чжи потрогал себя за щеку и, убедившись, что крови нет, с облегчением выдохнул:

— Это раб глуп и непонятлив…

— И впрямь глуп. С таким бестолковым и неуклюжим характером ты бы, не будь меня рядом, помер бог весть сколько раз.

Сяо Цуань швырнул кинжал перед ним, острие вонзилось в столешницу и задрожало.

— В волчьей стае добычу младшим волкам делит Глава Волков. Я свою часть разделил, остальное — за тобой.

— Слушаюсь.

Янь Чжи опустил голову, подобрал кинжал, нарезал жареную баранью ногу на мелкие кусочки, аккуратно разложил на тарелке и поставил перед Вашим Величеством.

Сяо Величество ел и одновременно оглядывал зал.

Приближенных чиновников было немало, а если прибавить их домочадцев, на пир в эту ночь собралось более сотни человек.

Рассадка на дворцовых банжетах строго регламентировалась. Те, чьи места располагались ближе к главному императорскому престолу, закономерно обладали более высокими чинами и пользовались наибольшим доверием государя.

Еще днем, обсуждая дела в Зале Тайцзи, Сяо Цуань велел им привести своих детей на праздничный банкет, чтобы показать их.

Сметь ослушаться они не посмели и привели всех.

Юноши и девушки благопристойно сидели за спинами собственных отцов.

Сяо Цуань, пережевывая баранину, слегка прищурил глаза, и его взгляд хищного тигра, выслеживающего добычу, скользнул по их лицам.

Он небрежно бросил:

— Бянь Ин.

Услышав, как Ваше Величество назвал его имя, сорокалетний гражданский чиновник торопливо поднялся, увлекая за собой сына, и вышел в центр зала для поклона:

— Ваш слуга Бянь Ин вместе с сыном Минюем приветствует Ваше Величество и желает долгих лет жизни Вашему Величеству и процветания Да Ляну.

Сяо Цуань даже не приказал встать — лишь нахмурился и слегка скосил глаза на Бянь Минюя, стоявшего за спиной отца.

Янь Чжи, нарезая баранину, украдкой утащил в рот кусочек и тоже поднял взгляд.

Господин Бянь жил честно и бедно, на его чиновничьем халате даже красовались заплатки.

Зато его сын выглядел роскошно: на нем был наряд, вышитый золотыми нитями, на голове красовался пурпурно-золотой венец, украшенный огромным куском белого нефрита.

Неудивительно, что сына звали Минюй, то есть Ясный Нефрит.

Разумеется, все эти богатства не были плодом казнокрадства господина Бяня, и Янь Чжи прекрасно знал откуда они.

Прежде господин Бянь сопровождал Ваше Величество в походе и вел учет военных трофеев, и когда Ваше Величество бывал в хорошем настроении, то щедро осыпал его золотом и серебром.

Сам он к ним не прикасался, так что, оказывается, все сберегал для сына.

Янь Чжи изогнул брови и мысленно показал господину Бяню большой палец.

Какой же он замечательный отец!

В этот момент господин Бянь, томимый долгим молчанием, тоже почуял неладное, оглянулся и поспешно объяснил:

— Докладываю Вашему Величеству: у вашего слуги за долгие годы родился лишь один сын, и я слишком баловал его в будни, так что не соизвольте гневаться на это зрелище.

— Ничего страшного, — махнул рукой Сяо Цуань. — Как ты отзывался о своем сыне днем?

— Ваш слуга… — господин Бянь замялся. — Ваш слуга говорил, что он умом не вышел да нравом упрям и балован.

Бянь Минюй недоверянно вскинул голову и украдком толкнул отца носком ботинка в подошву.

Янь Чжи смутно заметил это, но не смел пигнуть и слова — лишь низко опустил голову, изо всех сил сдерживая смех.

— Тогда я счел это твоей скромностью, а теперь гляжу… — Сяо Цуань вздохнул, казалось, глубоко разочарованный. — Ступайте.

— Слушаюсь.

Тогда господин Бянь с облегчением выдохнул, подхватил сына и, прихрамывая, вернулся на свое место.

Следом Сяо Цуань назвал имена еще нескольких придворных сановников.

Чиновники всё поняли: каждый по очереди выводил своих сыновей и дочерей вперед, чтобы произнести поздравительные речи в адрес государя.

Сяо Цуань пересмотрел детей всех приближенных чиновников, но так и не нашел никого подходящего.

Поначалу он еще сохранял терпение и разглядывал каждого по отдельности.

Но под конец стал называть по два-три имени сразу, выгоняя их к трону целыми группами.

Сяо Цуань лениво развалился, всем телом прислонившись к подлокотнику, небрежно выловил пальцами нарезанную Янь Чжи баранью ногу и закинул в рот.

— Мои сановники — каждый как на подбор: и учены, и воины, прирожденные таланты. Откуда же у них народилось такое кривобокое да уродливое потомство? Как среди них вообще затесался кто-то с талантом тридцать восьмой степени?

Сяо Цуань нахмурился, ухватил Янь Чжи за щеку и притянул к себе:

— Погляди-ка, на свете и впрямь сыщутся люди глупее тебя.

— Больно… — Янь Чжи прикрыл лицо руками. — Ваше Величество, в мире вряд ли найдутся безупречные люди. Рабу кажется, что все юные господа и барышни очень хороши, вовсе не так плохи, как говорит Ваше Величество…

По крайней мере, все они выглядели доброжелательными и не стали бы, в отличие от слов Вашего Величества, чуть что наказывать его запретом на еду.

Будь они на месте императрицы, Янь Чжи чувствовал бы себя в безопасности.

Но Сяо Цуань возразил:

— С чего бы не найтись? Чиновники и полководцы, которых отобрал я, армия и дворец, что я создал — разве хоть что-то из этого не безупречно? Почему же гарем, если его заново выстроить, не может быть безупречным? Мое царство Да Лян обязано быть безупречной державой.

Янь Чжи тихонько пояснил:

— Но… гарем — это же не армия, лишь бы Вашему Величеству нравилось, этого довольно…

— Нравится? — Сяо Цуань прервал его. — Больше всего на свете мне нравится золото и серебро, так, может, перетащить из госказны пару сундуков с золотыми слитками да сделать их императрицей? Ох, погодите. Я ведь еще люблю говядину и баранину, так притащить пару баранов во внутренний дворец и возвести в императорский сан?

Янь Чжи поспешно возразил:

— Раб имел в виду не это «нравится», а расположение к человеку.

— Вот именно, — с чистой совестью отрезал Сяо Цуань. — Мне как раз нравятся те, кто хорош собой, из знатного рода, умен не по годам и при этом искусно ведет хозяйство и управляет делами…

Он посмотрел на Янь Чжи и медленно выговорил последние два слова:

— …человек.

— И в чем же проблема?

— Раб хотел сказать… — пояснил Янь Чжи. — Если человека по-настоящему любишь, разве станетважно, умеет ли он ведать хозяйством…

— Да что ты понимаешь.

Сяо Цуань лениво было спорить с ним о таких глупостях, и он небрежно указал на стол:

— Подай вино.

— Слушаюсь.

Янь Чжи закусил губу, обеими руками поднял кубок с вином и поднес к лицу Вашего Величества.

Сяо Цуань наклонился и сделал большой глоток прямо из его рук.

То, что осталось на дне чаши, Янь Чжи перехватил и выпил сам.

С тех пор как в прошлый раз Ваше Величество по небрежности выпил вино с примесью лекарства, Янь Чжи стал тем самым человеком, что испытывал еду и питье на яд подле государя.

Всякий раз, когда Ваше Величество пил вино, он неизменно оставлял ему капельку на донышке.

Окинув взглядом стол, Сяо Цуань снова велел:

— И то блюдо с олениной тоже нарежь.

— Слушаюсь.

Янь Чжи отставил кубок и послушно принялся за мясо.

— Оленина питает ян, можешь не уплетать украдкой — съешь пару кусков в открытую, а ночью в покоях продолжишь.

Янь Чжи неверующе вскинул голову, широко распахнув глаза.

Сяо Цуань, сложив руки на груди, закинув ногу на ногу и нахмурившись, оглядывал толпу в зале в поисках подходящего кандидата.

— Одно поколение хуже другого, как на грех — даже императрицу выбрать не могут.

Янь Чжи запихнул в рот кусок оленины, раздул щеки и принялся усердно жевать.

Мда…

Оказывается, в глазах Вашего Величества выбор императрицы ничем не отличался от смотра военачальников.

Фейерверк. Любоваться фейерверком вместе с Вашим Величеством

Этот слишком уродлив, этот чересчур глуп.

А этот одновременно и уродлив, и глуп.

Среди детей приближенных сановников, явившихся на сегодняшний пир, Сяо Цуань не нашел ни единого, кто пришелся бы ему по душе.

Отводя взгляд, он перевел его на Янь Чжи.

Янь Чжи сидел рядом с ним, опустив голову и потупив взор, усердно нарезая оленину.

http://bllate.org/book/28030/3393930