Не читай! — Сюэ Шивань потащила меня наверх. — Бежим быстрее, неужели тебе не интересно, о чем будут говорить твои папа и мама?
На самом деле мне было не особенно интересно: папа мне не нравился, и меня совершенно не волновало, что он собирается сказать. Но раз уж Сюэ Шивань проявляла любопытство, я последовала за ней на второй этаж.
Папа и мама разговаривали в гостиной. Я приоткрыла дверь на крошечную щелочку и вместе с Сюэ Шивань принялась подслушивать.
Тот... в институте недавно вышел список на сокращение, — в папином голосе сквозила крайняя осторожность. — Замдиректора ценит тебя, и в этом году квота на звание доцента досталась тебе. Ты первая в тридцать лет получаешь звание инженера-доцента. Все говорят, что сейчас ты у руководства института на особом счету...
Мама холодно перебила его:
Цзи Сяндун, говори прямо.
Через щель в двери я увидела, как папа смущенно потрогал нос и, прежде чем заговорить, некоторое время помедлил:
Я просто думаю... раз ты имеешь вес в глазах руководства, не могла бы ты замолвить за меня словечко, чтобы меня убрали из списка на сокращение?
Не могу, — последовал сухой и категоричный отказ мамы. — Список на сокращение утвержден институтом, я ничего не могу изменить.
Папа всполошился:
Как это нельзя изменить? Руководство сейчас так ценит тебя! Если ты замолвишь словечко, это дело точно выгорит! Ты же знаешь, у меня всего лишь школьное образование, а сейчас на хорошую работу берут только с дипломом института. С моим школьным образованием остается только таскать кирпичи на стройке...
Ты только теперь понял, что школьного образования недостаточно? — сурово возразила мама. — Еще тогда я говорила тебе, что за компьютерным черчением будущее и должность чертежника рано или поздно заменят компьютеры. Но послушал ли ты меня? Я отправляла тебя на вечерние курсы — тебе было лень. Я просила тебя выучить иностранный язык — ты тоже не захотел. Время идет вперед, и таких людей, как ты, которые хотят лишь прожить день за днем и умереть в безвестности, эпоха рано или поздно выбросит на обочину!
Да-да, я виноват, мне следовало послушать тебя раньше, я перед тобой виноват, — папа смягчил тон и взмолился: — Муж и жена — одна сатана, мы ведь прожили вместе столько лет. Считай, что помогаешь мне в последний сяоин уже такая большая, ради ребенка...
Я придвинулась ближе, надеясь услышать, согласится ли мама, но Сюэ Шивань потянула меня за собой, не давая слушать дальше.
Сюэ Шивань отвела меня к себе домой. Своей комнатой она делила с сестрой, и в этой крошечной спальне, кроме двухъярусной кровати, стоял лишь большой платяной шкаф.
Я села на краешек кровати Сюэ Шивань и, подняв голову, спросила ее:
Почему ты не дала мне послушать дальше?
Исключительно ради твоего же блага, — Сюэ Шивань уперла руки в боки и с напускной взрослостью произнесла: — Когда родители ссорятся, детям больно это слышать. Я просто защищаю тебя.
Я захлопала глазами и посмотрела на нее:
Но мои папа и мама ссорятся с самого детства, я уже привыкла.
Это были искренние слова: я давным-давно привыкла к родительским ссорам, и кроме глухого раздражения, не испытывала никаких других чувств.
Однако Сюэ Шивань, похоже, истолковала мои слова по-своему: она уставилась на меня своими прекрасными большими глазами, и во взгляде промелькнуло сочувствие. У нее была полная и дружная семья, поэтому она подсознательно считала меня, ребенка из распавшегося брака, несчастной сироткой.
Она села рядом со мной и, не терпя возражений, крепко стиснула мою руку.
С этого дня ты моя лучшая подруга, я буду защищать тебя.
Маленькая фаворитка из Уханя
В тот год, когда я училась во втором классе, папу все-таки сократили. Он вышел за ворота жилого комплекса служащих с сумкой в руках — там уже давно не стоял дядя-часовой.
Возле жилого комплекса постоянно крутились всякие мелкие торговцы и разносчики. Летом продавцы эскимо возили товар на тележках в пенопластовых термоящиках, укутанных для сохранности холода толстым ватным одеялом, и зазывали покупателей громкими криками.
Мама благополучно получила звание инженера-доцента, была назначена заместителем заведующего отделом, и ей подняли зарплату. Те двадцать юаней, которыми папа в прошлом так гордился, теперь не стоили ровным счетом ничего.
Тем летом, во втором классе, мы с Сюэ Шивань то и дело бегали с карманными деньгами, выданными родителями, к воротам ведомственного городка, выжидая проходящих торговцев мороженым. Цены тогда были низкими: старое эскимо стоило десять фэней, за двадцать фэней можно было купить сливочное мороженое, а если в руке оказывалось целых пятьдесят фэней, разрешалось добежать до магазинчика прохладительных напитков в уездном центре и купить стаканчик мороженого из трех шариков на двоих.
В те два года, пока я училась в начальной школе, различные реформы в институте следовали одна за другой. Люди в жилом комплексе сменялись изо дня в день, и в ту смутную пору кто-то радовался, а кто-то горевал.
Но сокращения и реформы казались нам с Сюэ Шивань чем-то невероятно далеким. Задачей нас двоих, детей, было лишь ходить в школу, а после уроков, закончив домашнее задание, мы собирались вместе поиграть. Когда наступало время ужина, мама приходила прямиком в дом Сюэ Шивань, чтобы позвать меня домой.
В рабочие дни мы с мамой ужинали в большой институтской столовой, но после преобразования в государственное предприятие еда там — возможно, ради экономии — становилась все хуже день ото дня. Мясных блюд убавилось, а в овощах почти не осталось растительного масла.
Тетя Сюэ была доброй и отзывчивой женщиной. Она не работала, и у нее всегда хватало времени ходить на рынок за продуктами и готовить. Каждый раз, когда мама заходила за мной, тетя Сюэ неизменно уговаривала нас остаться.
Дело-то всего в двух дополнительных палочках для еды, мы же соседи, чего церемониться, поужинайте с нами.Тетя Сюэ еще не сняла фартук, как тут же подтащила маму к обеденному столу, с настойчивым видом усадила ее на стул и сама сунула ей в руки палочки для еды.
Мама оказалась совершенно не готова к такому напору и только хотела вежливо отказаться, как тетя Сюэ посмотрела на нее таким взглядом, что не терпел никаких возражений. В конце концов маме пришлось проглотить все слова, которые она собиралась сказать, и она тихо обратилась ко мне: Сяо Ин, не забудь потом поблагодарить тетю Сюэ за то, что оставила нас пообедать.
Помогая тете Сюэ расставлять по столу только что приготовленные блюда, я с улыбкой ответила маме: Угу, я поняла. Тетя Сюэ готовит намного лучше, чем главный повар в нашей столовой.
За круглым обеденным столом я сидела: слева от меня — Сюэ Шивань, справа — мама, а напротив — тетя Сюэ со старшей сестрой Сюэ Шивань.
Заметив, что расставлено всего пять стульев, мама спросила: Разве начальник Сюэ не вернется к ужину?
Должность дяди Сюэ была выше маминой — он возглавлял первый проектный институт, в то время как мама была лишь заместителем начальника второго института.
Он в командировке, его нет дома, говорит, вернется только в эту субботу, — тетя Сюэ суетилась вокруг мамы. — Не обращай на него внимания, такой взрослый мужик на чужбине с голоду не пропадет, а для нас главное — сытно накормить себя дома.
На столе стояла тарелка с тушеными куриными крылышками в соевом соусе. Перетянув руку через полстола, тетя Сюэ положила одно крылышко мне в пиалу, а второе — в пиалу Сюэ Шивань.
Я обгладывала крылышко и услышала мамин голос: В командировку? В этом году с прибылью в институте туго, кажется, никаких заказов из других городов они тоже не брали. Куда же это начальник Сюэ отправился в командировку?
В Ухань.
Тетя Сюэ ответила: Последние два года он то и дело ездит в Ухань, говорит, там у него какой-то долгосрочный проект. Во всяком случае, в его рабочие дела я не вникаю, раз надо в командировку — пусть едет. Лишь бы по бабам на стороне не шлялся, а остальное пусть творит, что хочет.
Тетя Сюэ ничего не заподозрила, зато мама сразу уловила неладное. На пару секунд ее палочки замерли, после чего она с самым невозмутимым видом продолжила расспросы: Цинь-цзяцзе, раз начальник Сюэ пошел на повышение и стал начальником института, его зарплата ведь наверняка сильно выросла?
В имени тети Сюэ был иероглиф Цинь, поэтому близко знакомые люди из жилого городка звали ее сестрой Цинь.
Тетя Сюэ нахмурилась и принялась жаловаться: Ой, по идее зарплату-то подняли, но институт сейчас работает плохо, так что даже с надбавками денег не выдают. Хорошо еще, если удается сохранить прежний уровень выплат.
Тут мама окончательно опустила палочки на стол. Она схватила тетю Сюэ за руку, и хотя говорила очень тихо, каждое ее слово прозвучало предельно отчетливо: Сестра Цинь, зарплату в институте выплачивают вовремя, никаких задержек или урезаний никогда не было.
Тетя Сюэ уставилась на маму, и выражение ее глаз сменилось с недоумения на растерянность, а затем — на крайнее потрясение.
Да нет, быть того не может… Он ведь мне совсем другое говорил…
Не договорив, тетя Сюэ и сама умолкла, а палочки из ее рук выпали на стол.
Почувствовав, что атмосфера за обеденным столом стала какой-то странной, я повернулась к Сюэ Шивань, но та смотрела на меня в ответ полными растерянности глазами.
Двум семилетним детям было не по силам понять сложные взрослые взгляды, и мы перевели взор на старшую сестру Сюэ Шивань, надеясь, что уж эта четырнадцатилетняя ученица средней школы хоть что-нибудь понимает.
Сестра Сюэ Шивань тут же разрубила гордиев узел: Мам, папа определенно всё это время тебе врал! Он отдавал тебе далеко не всю зарплату, и поездки в Ухань — тоже ложь!
Лицо тети Сюэ сменило несколько оттенков. Наконец ее глаза покраснели, лицо побледнело, и она резким движением вскочила на ноги, тяжело швырнув палочки на стол.
Да я сама поеду в Ухань и посмотрю своими глазами, чем это этот ублюдок за моей спиной занимался!
——————
Рано утром на следующий день тетя Сюэ купила билет на поезд и уехала в Ухань. Перед отъездом она попросила маму пару дней присмотреть за Сюэ Шивань.
Старшей сестре Сюэ Шивань каждый день приходилось ходить на вечерние занятия в уездной средней школе, так что она могла поужинать прямо там, а вот Сюэ Шивань оставалось только ходить с нами в столовую.
Еда в столовой сильно уступала стряпне тети Сюэ, и после всего двух ужинов Сюэ Шивань скривилась от досады, с нетерпением ожидая возвращения матери.
Я тоже ждала, когда вернется тетя Сюэ, но никто из нас не предполагал, что она и впрямь вернется — вот только таким способом, которого никто никак не мог ожидать.
В тот день мы с Сюэ Шивань, как обычно, возвращались после школы в жилой городок. Не успели мы даже подняться на этаж, как услышали доносившиеся сверху звуки ожесточенной ссоры и галдеж толпы зевак.
Кто-то внизу кричал: Драка! Начальник Сюэ дерется со своей благоверной! — и я потянула Сюэ Шивань за собой, торопливо взбегая наверх. Из-за нашего маленького роста нам удалось мигом протиснуться сквозь толпу и рассмотреть, что там происходит.
Я никогда прежде не видела тетю Сюэ такой разъяренной. Ее обычно аккуратно уложенные в локоны волосы растрепались, пуговицы на шифоновой блузке были оторваны, а на лице, вечно озаренном мягкой улыбкой, застыло выражение глубокой ненависти. Схватив дядю Сюэ за воротник и прижав к стене, она била его снова и снова.
…Я вышла за тебя замуж в девятнадцать лет сразу после окончания школы, вела всё домашнее хозяйство, стирала, готовила, родила тебе двух дочек! Я не просила у тебя ни несметных богатств, ни почестей — мне хотелось лишь, чтобы семья была вместе, чтобы мы жили спокойно и мирно! Да сколько же зла я совершила в прошлой жизни, раз в этой мне довелось встретить такого ублюдка!
Дядя Сюэ, отчаянно отбиваясь, пытался оправдаться: Сяо Цин, это наши с тобой личные дела, давай поговорим дома! К чему такой скандал на лестничной площадке, это же такой позор…
http://bllate.org/book/28014/3392276