Готовый перевод Crematorium, But Father Can Conquer Nations / Миллиардер в подарок, или Как стать дочерью галактики: Глава 3

Его сердце сжалось: он подумал, что у нарушителя испортили настроение, и тот может сорвать злость на них.

Расстояние было довольно большим, поэтому он разглядел лишь тощую, неясную фигуру, которая перетаскивала ящики.

Фэн Чуань вытер кровь со своего тела и выругался: Средин ночи, гремят тут, как психопаты... Подумаешь, несколько ящиков, и те уронить умудрился, просто тупица.

Жалуясь на чумной шум, он при этом ни капли не считал неправильным то, что сам только что избивал человека до диких криков.

Несколько головорезов, воочию убедившись в его крутиле, тут же принялись поддакивать, а кое-кто даже предложил пойти и как следует отметелить этого человека, чтобы выпустить пар.

В итоге Фэн Чуань одним ударом ноги впечатал предложившего в стенку: Твоего мнения здесь никто не спрашивал.

Толстяк, который только что вместе со всеми поднимал шум, мгновенно замолк, боясь пискнуть.

Впрочем, Фэн Чуань больше ни к кому не цеплялся — насилие давно стало его привычкой, где можно было решить дело кулаками, он никогда не пользовался языком, а вместо работы мозгами предпочитал проламывать черепа.

Стоило кому-то перейти ему дорогу, как хватало просто избить противника до покорности, и даже самая кривая ложь в его исполнении становилась правдой.

Фэн Чуань еще раз бросил взгляд на силуэт вдалеке и, продолжая оттирать со своего тела грязь, бросил: Сам разберусь.

Пожалуй, сочтя, что отмылся недостаточно чисто, он властно приказал толстяку снять верхнюю одежду, чтобы вытереться ею.

Толстяк послушно исполнил приказание и не выразил ни малейшего недовольства, глядя, как его недавно купленную куртку комкают в тряпку.

Закончив вытираться, Фэн Чуань взъерошил волосы, поправил воротник и тщательно разгладил рукава.

Он спросил: Зеркало есть ни у кого?

Все вокруг были простыми громилами — с чего бы кому-то носить с собой карманное зеркальце, чтобы красоваться? Люди один за другим покачали головами.

В этот момент избитый хулиган дрожащей рукой приподнял другую, более уцелевшую руку и хриплым, разбитым голосом произнес: Старший брат, в моей сумке есть зеркало, забирай его... иможешь ли ты... отпустить меня?

Фэн Чуань изначально собирался лишь преподать ему урок, но теперь, благодаря подсказке, заметил, что в выпавшей дорожной сумке, похоже, хранится немало вещиц.

Открыв ее, он обнаружил там, помимо зеркала и предметов первой необходимости, флакон с запрещенными препаратами и пачку купюр.

Желая продемонстрировать собственную щедрость, Фэн Чуань тут же поделил добычу: половину забрал себе, а остальное велел разделить остальным.

Самодовольно усмехнувшись, он подумал, что сегодня ему определенно везет — так просто свалилось столько денег.

Окинув себя взглядом в маленькое зеркальце, он убедился, что по-прежнему чертовски хорош собой, и Фэн Чуань значительно успокоился.

Он хотел явиться перед этим сопляком во всем своем величественном и ослепительном блеске, чтобы тот не оказался настолько туп, что даже не сможет восхищаться им.

Толстяк, глядя, как тот с каким-то нервным трепетом приглаживает выбившуюся прядку волос, подумал про себя, что Фэн Чуань сейчас меньше всего похож на человека, который собрался кого-то бить, — скорее уж на того, кто идет на свидание.Фэн Чуань вдруг заметил, что все уставились на него, и раздражённо бросил:

— Вы же уже поделили деньги, чего стоите? Проваливайте!

Он также пренебрежительно кивнул в сторону избитого парня:

— И ты убирайся!

Поняв, что зрелище закончилось, остальные послушно разбежались кто куда.

Лишь толстяк, уже отойдя, пошарил по карманам и обнаружил, что пропал ключ.

Плохо дело, должно быть, случайно выронил на складе.

Он вернулся, отыскал в углу упавший ключ и уже собирался уходить, как вдруг, поддавшись любопытству и какой-то странной прихоти, сделал несколько шагов в ту сторону, где раньше переносили ящики.

Он увидел, что Фэн Чуань, закатив рукава, вовсю трудится над погрузкой вещей — дело спорилось, он уже аккуратно сложил два ряда.

А тот, кого он обещал проучить, сидел на ступеньках неподалёку; козырёк кепки скрывал половину его лица, и он неторопливо попивал воду из бутылки.

Толстяк: ?

У босса внезапно проснулась любовь к тяжёлому труду, или он рассудком помешался?

Или этот парень напустил на него порчу?

Опасаясь быть замеченным, толстяк не стал подходить ближе, лишь молча запечатлел в памяти спину незнакомца и даже мысленно окрестил его колдуном, наказав себе держаться от него подальше, чтобы не стать жертвой контроля и порабощения.

Позже толстяк понял, что никакой порчи тот человек не напускал — просто его собственный босс стоило встретить этого парня, как сам словно под действием чар терял рассудок.Какая ещё стужа, какой еще огромный крюк вокруг места, где человек подрабатывает? Он швырнул туда новую ватную куртку, на которую специально копил деньги, да ещё бросил вслед: мол, хорошо, что есть такой старьёвщик, теперь весь домашний мусор можно выкидывать в любой момент.

Поскольку Фэн Чуань всегда подходил один, толстяк так толком и не разглядел, как выглядит это великое божество, из-за которого их главарь регулярно сходит с ума. Он знал лишь то, что у того парня нет ни мамы, ни папы и что он время от времени подрабатывает в забегаловках, чтобы заработать на жизнь.

В один прекрасный день толстяк больше не смог сдерживаться и спросил:

— Главарь, а какие у тебя отношения с тем симпатичным пареньком?

Фэн Чуань нахмурился:

— С каким ещё пареньком? Ты что, порнухи обсмотрелся, крыша совсем едет?

— Ну, с тем, что тарелки моет. Вы, должно быть, знакомы уже довольно давно?

Фэн Чуань посмотрел на него как на умственно отсталого:

— Насчёт него? Симпатичный? У тебя с глазами всё в порядке? Как у тебя вообще язык поворачивается называть этого дурака подобным образом?

Теперь в недоумении пребывал уже толстяк. В душе он думал: пусть лица толком и не разглядеть, но по фигуре видно же — стройный и красивый, так что назвать его симпатичным вполне нормально...

Однако презрение в голосе Фэн Чуаня было столь явным, что толстяку пришлось пойти на попятную:

— Наверное, я плохо разглядел, ошибся...

Фэн Чуань пялился на него добрых секунд десять, отчего толстяку даже стало немного не по себе, и он торопливо добавил, что ляпнул это просто так, не подумав.Фэн Чуань знаком показал ему помочь поджечь сигарету, что означало, что он больше не станет сводить счёты. Толстяк облегчённо выдохнул и, прикурив, с угодливой услужливостью принялся массировать ему плечи.

Возможно, насладившись его стараниями, Фэн Чуань выпустил струйку дыма и обмолвился, что в детстве тот человек жил с ним по соседства и был безмозглым Бетой.

Фэн Чуань затушил окурков оземь: — Держись от него подальше, не хватало ещё до смерти от него разозлиться.

Толстяк поспешно согласился, заявив, что больше всего на свете терпеть не может общаться с тупицами.

Но, услышав это, Фэн Чуань, казалось, снова помрачнел и велел ему убираться с глаз долой.

Толстяк тут же поспешил отойти, терзаясь недоумением от его переменчивого нрава.

Как же всё-таки выглядит этот Бета? Ужасно хотелось взглянуть хоть разок, но раз Фэн Чуань вынес столь недвусмысленное предупреждение, соваться туда он уже не смел.

Лишь сегодня он впервые смог вблизи увидеть этого легендарного Бету.

Даже в защитной маске по глазам Беты было очевидно, что перед ним прирождённый красавец.

Длинные пушистые ресницы, мягкий разрез глаз, лишённый всякой агрессии; когда Фэн Чуань на него прикрикнул, они испуганно округлились.

Хотя толстяк и раньше знал крутой нрав Фэн Чуаня, чаша весов в его сердце всё же невольно дрогнула и наклонилась в другую сторону.

Разве нельзя было всё спокойно объяснить, обязательно так свирепствовать-то?

Ишь какой надзиратель нашёлся, ему ещё надо, чтобы чужие сумки отвечали его вкусам.

К тому же эмблему на том пакете с хлебом он узнал: это частная кондитерская, у них всё стоит совсем недёшево.

Фэн Чуань хоть и не бедствовал особо — в конце концов, если закончатся деньги, всегда можно выйти на улицу и ограбить кого-нибудь, — но и из богатой семьи не происходил, так что свысока смотреть на чужие подарки у него не было никаких причин.

Глядя, как Бета расправляет помятый пакет, толстяк понимал, что должен догонять ушедшего Фэн Чуаня, но ноги почему-то наотрез отказывались двигаться.

Ему казалось, будто он превратился в прилипшую к клейкой доске мышь, а стоящий перед ним Бета был тем самым манящим куском сыра.

Он сделал шаг вперёд и выпалил: — Ты не принимай близко к сердцу, у него просто характер такой.

Цы Мо как раз подобрал вещи, собираясь поскорее пройти к турникету. Поскольку там требовалось сканирование лица, он снял маску.

Он всё время смотрел себе под ноги и, шагая вперёд, едва не врезался в человека впереди.

— Простите, извините...

Подняв лицо, он понял, что перед ним один из приятелей Фэн Чуаня.

Лишь с опозданием до него дошло, что услышанные секунду назад слова были адресованы ему.

Тот что... утешал его?

Цы Мо опешил: разве этот парень не друг Фэн Чуаня, разве он не должен был принимать сторону Фэн Чуаня?

Они встретились взглядами, и собеседник словно остолбенел, заворожённо уставившись на него.

Цы Мо не знал, что сказать, но парень первым очнулся и пробормотал: — Как вкусно пахнет...Толстяк лишь почувствовал, что перед ним предстало мягкое лицо с идеальными, гармоничными чертами, словно сошедший в мир эльф — простодушный и в то же время свежий, естественный.

Однако едва заметный шрам на лбу развеивал ощущение искусности тщательно высеченного неземного творения, давая понять, что даже божества могут пасть в мир смертных и получить рану.

В лицо пахнуло ароматом, который трудно было описать: что-то среднее между утренней росой, упавшим на землю недозрелым плодом и лепестками первых цветов, подхваченными легким ветерком.

Толстяк даже не осознал, что озвучил свои мысли вслух.

И как только он это произнес, Цы Мо всё понял.

Оказывается, тот хотел хлеба, но ему было неловко просить напрямую, поэтому он решил сделать комплимент, чтобы задобрить его.

Цы Мо подумал, что его соображалка стала работать отлично, раз он так быстро уловил чужий намек.

Фэн Чуань этот хлеб не взял, и Цы Мо собирался оставить его себе, но раз этот человек так сильно хочет есть, то почему бы и не отдать.

Бедняга, так сильно хочет хлеба, что ходит вокруг да около, должно быть, слишком беден и не может себе позволить купить еду.

Цы Мо и в мыслях не допускал, что комплекция собеседника совершенно не похожа на человека, который не может позволить себе еду. Он просто радовался тому, что наконец-то побывает в местах, где бывал Клинок, и в таком прекрасном настроении ему захолось проявить доброту.

— Держи, угощайся, он чистый.

Он вложил пакет в руки толстяка.

Толстяк видел лишь то, как шевелятся губы беты, но совершенно не слышал, что тот говорит.

Он думал о том, как же близко находится бета — он даже может разглядеть тончайший пушок на его лице.

Интересно, каково это — ущипнуть его за щеку?

Глава 3. Срывать злость

Заметив, что толстяк не сводит с него глаз, Цы Мо решил, что тот просто слишком обрадовался предстоящей еде, и больше не обращал на него внимания, обойдя его стороной по пути к входу на корабль.

Хотя это и называлось коллективным мероприятием, на деле они просто купили билеты на один и тот же рейс, а дальше царила полная свобода — иди куда хочешь.

Дорога занимала целый день, и Цы Мо купил самый дешевый билет на сидячее место без отдельной каюты. У него не было личного пространства, но это его не волновало: общественная зона оказалась огромной, так что места для прогулок хватало.

Он выбрал тихий угол и, убедившись, что вокруг никого нет, вытащил оставшиеся деньги, чтобы пересчитать их.

Пусть их было и немного, но правило «не выставляй богатство напоказ» всегда оставалось верным — так его учила тётушка Чжэн.

Тётушка Чжэн говорила, что воры — худшие создания на свете, стоит им лишь задеть тебя, как они незаметно утащат твой кошелек.

http://bllate.org/book/28002/3391081