Готовый перевод My Alpha is a Shandong Poison-Tongued Green Tea / Мой альфа — ядовитый «зеленый чай» из Шаньдуна: Глава 3

Когда он упомянул младшего брата, Вэй Цзысу остановился. Дождавшись, пока тот договорит, Вэй Цзысу повернулся и направился к нему.

Подойдя на расстояние в полметра, он внезапно замахнулся и со всей силы врезал Сунь Ляну по лицу!

Ты еще у меня поплачешь!

От этого удара Сунь Лян опешил.

Он чуть было не рухнул носом в землю, с трудом удержал равновесие, зажал щеку рукой и вытаращил глаза.

Он никак не ожидал, что с виду хрупкий и тощий Вэй Цзысу обладает такой чудовищной силой!

— Какого черта?!

Он только было попытался дать сдачи, как Вэй Цзысу взмахнул прямым и стройным ногой, отвесив ему мощный удар с носка. Сунь Лян отлетел на несколько метров и шмякнулся прямо головой вниз в открытый мусорный бак.

Вэй Цзысу уже давно мечтал его приложить.

Еще с того момента, как на банкете услышал его надменные речи.

С тех пор, как увидел их с Юань Цзичжэнем постельные фотографии.

И когда услышал предложение завести ему ребенка.

Но ради старшего брата Сунь и бабушки он все терпел — в конце концов, старший брат Сунь и бабушка действительно хорошо к нему относились.

Однако стоило Сунь Ляну заговорить о младшем брате, как Вэй Цзысу больше не смог сдерживаться: это была самая незаживающая рана в его сердце!

Стоило вспомнить брата, как на душе у него заскребли кошки.

Брат пропал в парке аттракционов, когда ему было всего три года. Все эти двадцать лет он ни на секунду не прекращал поиски. Даже когда мать уже сдалась и перестала даже заводить об этом речь, он все равно продолжал искать.

Когда-то выбирая профессию актера, он руководствовался во многом тем, что так удастся подняться повыше, а значит, и искать брата станет проще.

А Сунь Лян не только палец о палец не ударил, чтобы искренне помочь, но еще и ляпнул, будто младший брат вовсе не обязательно жив.

Такие слова — чистой воды самоубийство!

Сунь Лян выкарабкался из мусорного бака весь в грязи, а на макушке у него красовалась бурая жижа непонятного происхождения, источавшая отвратительную вонь.

Изрыгая проклятия в адрес Вэй Цзысу, он словно безумец бросился вперед.

Вэй Цзысу ни капли не испугался. Каждый его удар рукой и ногой был исполнен в полную силу, заставляя Сунь Ляна визжать и вопить на все лады.

В своем первом фильме он играл роль искусного киллера, там было множество сцен рукопашного боя, и он никогда не пользовался услугами дублеров, выполняя все трюки самостоятельно. Ради этой роли он больше пяти месяцев пробыл на закрытых тренировках и не давал себе поблажек даже во время съемок. Закончив работу над фильмом, он полюбил боевые искусства, продолжая регулярно навещать учителя и тренироваться — так продолжалось все эти годы.

С его-то нынешней подготовкой отделать какого-то Сунь Ляна было сущим пустяком. Если бы он позволил тому хотя бы попытаться дать сдачи, это считалось бы полным позором для самого Вэй Цзысу!

Вокруг быстро собиралась толпа зевак, наблюдавших за происходящим с огромным удивлением: омега так избивает альфу, что тот даже пирикнуть не смеет! Все с живейшим интересом переговаривались и обсуждали зрелище, но никто не решался вмешаться.

В конце концов… никому не хотелось пачкаться о помойку, в которой извалялся альфа.

Вэй Цзысу остановился только тогда, когда подоспела охрана. Он мысленно порадовался, что пока еще не слишком знаменит и мало кто знает его в лицо, иначе последствием сегодняшней вспышки гнева стал бы взлет в топ поисковых запросов и всеобщая травля.

Сунь Лян сегодня опозорился по полной программе: мало того что он с ног до головы провонял мусором, так еще и лицо распухло до неузнаваемости. Выплюнув кровавую слюну, он все же не забыл рявкнуть в спину удаляющемуся Вэй Цзысу:

— Ты у меня еще дождешься!

Вэй Цзысу чуть повернул голову, бросив на него взгляд, от которого тот рефлекторно вздрогнул.

Не удостоив его ответа, Вэй Цзысу решительно зашагал прочь.

Ему не терпелось поскорее вернуться и вымыть руки: в азарте драки он даже забыл про брезгливость, а теперь ему казалось, что если он не продезинфицирует руки раз сто, от них придется избавиться.

·

Во второй половине дня, оказавшись у ворот старого особняка семьи Сунь, Вэй Цзысу замер в нерешительности, сжимая в руках коробочку с нефритовым браслетом.

Хотя бабушка Сунь Ляна и его собственная покойная бабушка были закадычными подругами, и после смерти бабушки та очень о нем заботилась, все же они не были кровными родственниками, а Сунь Лян оставался ее родным внуком.

Он только что засунул ее внучка в мусорный бак, от души отлутал, а теперь заявляется к ним домой возвращать браслет — не станет ли бабушка его обвинять?

Поразмыслив так и эдак, он решительно тряхнул головой: ладно, пусть обвиняет! Товарищ Вэй Цзысу, сейчас твоя роль — брошенный подлый негодяйкой мерзавец, хрупкий и обиженный омега, так что ради бога, сотри улыбку с лица!

Занимаясь самовнушением, он уже собирался нажать на звонок, как за спиной раздался автомобильный гудок.

Оглянувшись, он увидел подъезжающий черный Мерседес. Стекло задней двери опустилось.

Мужчина в очках в тонкой золотой оправе с мягкой улыбкой окликнул его:

— Цзысу.

Это был сводный старший брат Сунь Ляна, Сунь Чжэ, тоже альфа.

Мать Сунь Чжэ умерла очень рано, а позже его отец женился во второй раз на омеге — матери Сунь Ляна. Несколько лет назад их отец погиб в результате несчастного случая, и огромное семейное состояние легло на плечи братьев.

На людях они изображали нежно любящих друг друга братьев, но Вэй Цзысу прекрасно знал, что за спиной каждый из них изо всех сил старается ухватить кусок пожирнее, а компании давно поделены по принципу четкой границы.

Своим «счастьем» быть в курсе этих дел он был обязан исключительно матери Сунь Ляна, которая то и дело намеренно или случайно проговаривалась.

Прошлой зимой она хворала, а Сунь Лян находился за границей, и Вэй Цзысу, исполняя роль невесты, сутками не отходил от ее постели, ухаживая за больной. За это время она делала ему множество намеков.

Он прекрасно понимал, что мать Сунь Ляна заводила с ним такие разговоры лишь для того, чтобы он замолвил за ее сына словечко перед бабушкой. Ведь именно бабушка оставалась председателем совета директоров группы компаний Сунь, и хотя в последние годы она почти не вмешивалась в дела бизнеса, ее слово по-прежнему имело огромный вес.

Однако Вэй Цзысу никогда так не поступал. Причина была проста — ему было скучно, и он не желал ввязываться в эти дрязги.

— Старший брат Сунь, — вежливо поздоровался Вэй Цзысу.

Водитель открыл дверь, и альфа шагнул наружу своими длинными ровными ногами. Сшитый на заказ костюм подчеркивал его высокую подтянутую фигуру, а когда он подошел к Вэй Цзысу, его широкие плечи и вовсе казались внушительными.

— Навестить бабушку? — мягко поинтересовался Сунь Чжэ.

Вэй Цзысу кивнул, приоткрыл коробочку в руках и произнес:

— Заодно… вернуть браслет.

Сунь Чжэ узнал этот браслет — бабушка подарила его Вэй Цзысу, объявив фамильной драгоценностью, которую берегла специально для будущей невестки.

Раз Вэй Цзысу принес браслет обратно, это значило…

Сунь Чжэ поспешно спросил:

— Цзысу, что-то случилось?

Внутри особняка Вэй Цзысу, демонстрируя пик актерского мастерства и омраченное скорбью лицо, изложил все факты о проделках Сунь Ляна и Юань Цзичжэня. Ему даже не нужно было ничего преувеличивать — простого пересказа правды хватило, чтобы бабушка в гневе принялась колотить кулаком по столу.

— Паршивец! Додумался до такого бесстыдства! Вот придет сюда, я ему устрою домашний суд, задам взбучку!

Бабушке в этом году исполнялось почти восемьдесят. Несмотря на седые волосы и множество морщин на лице, старуха держалась весьма бодро, а ее спина всегда оставалась идеально прямой. Многолетняя привычка жить в роскоши и почтении сквозила в каждом ее движении, выдавая в ней породистую и элегантную даму.

Поправив очки на золотой цепочке, она с трепетной заботой взяла Вэй Цзысу за руку и заговорила:

— Цзысу, обидели тебя, солнышко. Это моя вина, не смогла воспитать этого мерзавца. После таких слов и поступков расторгнуть с ним помолвку — самое правильное решение. Даже если бы ты из жалости захотел его простить, я бы не позволила. Если бы я стала уговаривать тебя стерпеть ради этого негодника, твоя покойная бабушка поднялась бы с того света, чтобы меня придушить!

— Только вот… — продолжила она, — Цзысу, тебе ведь в этом году уже двадцать семь стукнет. Если останешься без помолвки, что делать, если тебе подберут какого-нибудь случайного альфу?

Глава 5. Звезда несчастий

Все это время молчавший и внимательно прислушивавшийся к разговору Сунь Чжэ лишь теперь перевел взгляд на Вэй Цзысу.

Вэй Цзысу ответил:

— Бабушка, не переживайте, у меня есть деньги на выплату штрафа.

Услышав это, бабушка огорчилась еще сильнее:

— Штраф — сумма не маленькая! Хватит ли тебе того, что ты заработал за эти годы съемок? Если будут трудности, обязательно скажи бабушке!

Вэй Цзысу кивнул в знак согласия.

На самом деле его сбережений до этой суммы не хватило бы и близко, но он скорее дал бы себя убить, чем попросил денег у бабушки Сунь Ляна.

А тот фамильный нефритовый браслет старуха наотрез отказалась забирать обратно.

— Цзысу, не думай об этом как о подарке будущей невестке. Считай это моим личным небольшим презентом тебе. Независимо от того, останешься ли ты частью семьи Сунь, я все равно хочу, чтобы этот браслет принадлежал тебе.

Вэй Цзысу принялся отчаянно мотать головой:

— Ну как же так? Бабушка, это ведь фамильная реликвия семьи Сунь, я не могу ее принять!

Бабушка безапелляционно надела браслет на запястье Вэй Цзысу со словами:

— Какая еще фамильная реликвия семьи Сунь? Это реликвия моего рода Ван, кому хочу — тому и дарю, семейка Сунь тут не указ!

Тут Вэй Цзысу вспомнил, что бабушка, как и его собственная, носила фамилию Ван.

Но стоило женщине выйти замуж — будь она омегой или бетой, — как она словно лишалась собственного имени и фамилии, превращаясь лишь в госпожу такую-то или жену такого-то.

Любуясь тем, как изумительно браслет смотрится на белом запястье Вэй Цзысу — сияющий нежным матовым блеском, ослепительный и идеально подходящий по размеру, — бабушка осталась чрезвычайно довольна.

— Нефрит создан для того, чтобы украшать красавцев. Ты мне дорог, Цзысу, и мне радостно дарить тебе вещи, так что даже не смей отказываться.

— Но… — Вэй Цзысу все еще чувствовал себя неловко.

Даже если он больше не был невестой в семье Сунь, у Сунь Чжэ ведь имелась невеста, и бабушка вполне могла отдать браслет ей.

При этой мысли он невольно бросил взгляд на Сунь Чжэ.

Тот улыбался, глядя на него, и произнес:

— Цзысу, раз бабушка дарит — бери, иначе она расстроится.

Поразмыслив туда-сюда, ему пришлось принять подарок и поблагодарить:

— Спасибо, бабушка.

Когда они вышли из особняка, Сунь Чжэ настоял на том, чтобы проводить Вэй Цзысу до дороги.

Неспешно шагая рядом, Сунь Чжэ заговорил:

— Цзысу, пусть ваша помолвка с Сунь Ляном и расторгнута, мы-то с тобой остаемся хорошими друзьями? В конце концов, мы познакомились гораздо раньше, чем вы с ним.

— Конечно! — ответил Вэй Цзысу. — Старший брат Сунь, раз ты не держишь на меня зла из-за всей этой истории и по-прежнему хочешь дружить, я…

Сунь Чжэ приподнял бровь:

— И что же?

Вэй Цзысу подумал немного, озорно улыбнулся и сказал:

— Считаю тебя мудрецом.

Услышав это, Сунь Чжэ громко рассмеялся:

— В таком случае твой наставник в мудрости — сущий философ, не иначе?

Вэй Цзысу задумался всерьез и без всякой скромности кивнул:

— И то верно.

— Ха-ха-ха-ха…

Насмеявшись вдоволь, Вэй Цзысу добавил:

— Старший брат Сунь, не называй меня больше наставником, звучит неловко.

Сунь Чжэ усмехнулся:

— Раз не наставник, может, спаситель жизни?

http://bllate.org/book/27975/3388385