Готовый перевод The Tyrant's Minister / Своенравный чиновник: Его нежная слабость: Глава 8

В последующие несколько дней никто не тревожил Синь И, и он наслаждался тишиной и покоем, пока старец Цюй не пригласил его порыбачить на пруду перед кабинетом. В пруду и в самом деле появилась небольшая лодочка, а поджидал их там мальчуган по имени Сяо Ян, с заплетенными в косички волосами и искусный в рыбной ловле. Увидев его, Синь И улыбнулся и сказал старцу Цюй:

— Старец поистине удивителен, всего за пару дней и впрямь отыскал мастера.

Старец Цюй рассмеялся в голос и ответил:

— Когда молодой княжьевич упомянул об этом с таким интересом, я решил отыскать кого-нибудь и посмотреть, действительно ли здесь так живописно. Молодой княжьевич может смело отправляться к пруду, этот паренек с рождения растет в воде, и плавать, и править лодкой для него — привычное дело.

Синь И заправил полы халата за пояс, надел бамбуковую шляпу и, поднимаясь в лодку, поприветствовал Сяо Яна. Мальчишка был дочерна загорелым, невысоким и сухощавым; при виде Синь И он сильно смутился, но стоило ему оттолкнуться шестом, как лодка плавно и ровно заскользила по воде.

Синь И уселся на носу, скрестив ноги, легко забросил леску и, прищурившись, спокойно уставился на воду в ожидании клея. Солнце в самый разгар полудня пекло нещадно, и хотя он надвинул шляпу пониже, не прошло и много времени, как спина у него взмокла от пота. Взглянув на Сяо Яна, он увидел, что тот уже припал к корме, погрузившись в воду почти наполовину.

— Водица прохладная? — с улыбкой спросил его Синь И.

Сяо Ян кивнул и ответил:

— Хотя она немного теплее, чем в другие времена года, все равно куда приятнее, чем на солнце. Если бы молодой княжьевич…

Тут он сообразил, что говорит лишнее, и испуганно поспешил добавить:

— Я наловлю для молодого княжьевича рыбы.

С этими словами он шмыгнул в воду и скрылся под гладью пруда.

Синь И невольно усмехнулся и просто лег на лодку, придерживая удочку и накрыв лицо бамбуковой шляпой. Тело пылало жаром, спина была насквозь мокрой, но Синь И нравилось такое солнце — даже палящее оно было ему по душе. Сам того не заметив, он подремывал, пока вдруг не почувствовал легкую дрожь удочки в руке. Резко сев, он уже приготовился подсекать, как вдруг Сяо Ян с шумом вынырнул из воды, высоко поднимая трепещущего крупного карпа. Глаза мальчика сияли от восторга, и он радостно завопил:

— Молодой княжьевич, взгляните!

Удочка, которую Синь И потянул следом, оказалась, естественно, пустой. Ничуть не рассердившись, он лишь поманил Сяо Яна рукой, веля быстрее бросить рыбу в стоящую рядом корзину. Снова забросив снасть, Синь И вместе с Сяо Яном склонился над плетеной корзиной: рыба и впрямь оказалась огромной, она буйно билась внутри и едва не опрокинула корзину. Сяо Ян сказал Синь И:

— Молодой княжьевич, вы только посмотрите, я пойду поймаю еще парочку.

Синь И кивнул в ответ и проследил, как Сяо Ян снова соскользнул в воду, уплывая легко и быстро, словно рыбка. Подперев щеку рукой, Синь И некоторое время наблюдал за ним, и за это недолгое время корзина стремительно наполнилась до отказа. Взглянув на собственный по-прежнему пустой крючок, он невольно рассмеялся. Не успело пройти и половины времени, на которое он рассчитывал, как корзина заполнилась полностью.

Синь И пришлось позвать Сяо Яна обратно, и они вернулись на берег. Старец Цюй, который отдыхал в тени деревьев, едва взглянув на них, с улыбкой произнес:

— Какая удача выпала сегодня молодому княжьевичу!

Синь И улыбнулся:

— Это все благодаря старцу Цюю, что отыскал такого знатока рыболовного дела.

Старец Цюй указал на Сяо Яна и громко рассмеялся:

— Скорее уж это удача для твоего паренька. Ступай переоденься, а потом сходи во Внутреннее ведомство за крупным денежным мешодком.

Сяо Ян принялся кланяться и благодарить, снова обнажив ряд белых зубов. Заметив, что на него смотрит и Синь И, он исхудало побоялся показаться невоспитанным перед благородным господином и поспешил скрыть улыбку, вызвав новый приступ веселого смеха у старца Цюя и Синь И.

Синь И сам понес корзину с рыбой, и не успели они со старцем Цюем переброситься и пару слов, как кто-то сзади перехватил ее на лету. Обернувшись, он увидел Бо Цзю. Тот слегка приподнял корзину и произнес:

— Богатый улов.

Старец Цюй отошел назад, а Бо Цзю поравнялся с Синь И, и они зашагали плечом к плечу.

Синь И с улыбкой покачал головой:

— Какая же это моя заслуга, рыбу-то добыл другой.

— Отнюдь не чужими трубами добыта, — Бо Цзю снял с его головы бамбуковую шляпу и водрузил на свою. — Я видел, как ты старался, весь потом облился.

С этими словами он протянул чистый платок:

— Вытрись.

Синь И поблагодарил его и утер пот с висков, заметив, что на платке нет никаких родовых знаков хозяина. Бо Цзю пояснил:

— Это тебе, оставь себе, в повседневной жизни пригодится.

Синь И улыбнулся и спросил:

— Какую рыбу предпочитает господин? Раз уж сегодня добыли целый короб, можно приготовить ее на любой вкус.

— В соевом соусе.

Синь И снова утер капельку пота с виска, и на его щеках проступили ямочки:

— Как раз вовремя, я тоже люблю в соевом соусе.

С этими словами он снова повернулся к Бо Цзю:

— Сегодня за ужином господину нужно поесть поплотнее.

Бо Цзю как раз залюбовался тем, как прозрачная капля пота скользит по его виску и мягким, доброжелательным чертам лица, а затем падает в глубокую ямочку на щеке. Услышав вопрос, он машинально выдал неопределенное «м?», удивительно растерявшись на мгновение.

Синь И, не догадываясь, о чем тот думает, лишь улыбнулся:

— Завтра ведь праздник Дуаньу, чую, ужин пройдет в сплошных церемониях и притворствах.

Бо Цзю тем временем смотрел, как капля пота скатывается со лба к его кротким и добрым глазам, а затем опускается все ниже, к углубляющейся ямочке. В горле у Бо Цзю пересохло; сделав вид, что его это мало волнует, он отвел взгляд вперед и кивнул, плотно сжав даже привычно изогнутые в улыбке губы. Заметив, что тот вдруг сделался совершенно бесстрастным и больше не поддержал разговор, Синь И не понял в чем дело, но, шагая в тени деревьев, уже не чувствовал прежнего напряжения — напротив, ему показалось, что вид сосредоточенного и важного господина был невероятно величественным.

Добвшись до места, они передали корзину старцу Цюю. Время было раннее, солнце только клонилось к закату, до сумерек было еще далеко. Тогда они уселись в тени деревьев во дворе и сыграли парттию в шахматы. Синь И не отличался особой искусностью в этой игре, но сегодня ему неожиданно то везло, то нет, и он получил немало удовольствия. Лишь убирая фигуры и глядя на утонченный и прекрасный облик сидевшего напротив Бо Цзю, он невольно улыбнулся.

Бо Цзю понял, чему тот улыбается, и, перекатывая в пальцах черную нефритовую фишку, произнес:

— Кто бы мог подумать, что господин столь безнадежен в шахматах? Зря только потратил такую завидную внешность, верно?

Синь И откинулся на шезлонге, покачиваясь, и ответил:

— Шахматное искусство господина и вправду превзошло все ожидания.

С этими словами он снова рассмеялся.

Убрав фишки, Бо Цзю прилег на соседний шезлонг и только и бросил:

— Что ж, не велика беда, сойдет хотя бы для того, чтобы позабавить человека.

Легкий ветерок шевелил пряди волос под деревом, и Синь И, покачиваясь в плетеном кресле, сквозь листву наблюдал за пробивающимися лучами солнца. Пятнистый солнечный свет скользил по его межбровью и пальцам, навевая ленивое, расслабленное спокойствие. Бо Цзю прикрыл глаза рядом с ним; он не качался, лишь прислушивался к его дыханию и скрипу кресла, погружаясь в дремотную, праздную негу. Когда Синь И повернул голову к Бо Цзю, то заметил, что тот, кажется, уже заснул.

Черты лица были спокойны, а выражение — умиротворенным.

Длинные пальцы лежали на подлокотнике кресла, привлекая внимание своей безупречной красотой. Синь И молча перевернулся набок и, припав к подлокотнику, засмотрелся на него. Его пальцы бесшумно потянулись вперед, зависнув вокруг длинных пальцев Бо Цзю, словно касаясь их, но так и не решившись прикоснуться по-настоящему. Неожиданно длинные пальцы шевельнулись и перехватили руку Синь И, крепко сжав ее в ладони. Кончики ушей Синь И вспыхнули, он в испуге поднял голову и встретился взглядом с узкими глазами Бо Цзю, которые с любопытством разглядывали их переплетенные руки, а заметив его панику, перевели взгляд на него самого.

Синь И чувствовал, как его лицо заливается краской — он ощущал себя абсолютным глупцом. Заикаясь, он пытался что-то произнести, но рука никак не высвобождалась.

— Я... кхм, нет, гос... господин...

— Как ты называешь Хэ Аньчана? — словно не замечая его замешательства, Бо Цзю приподнял их соединенные руки и с любопытством принялся разглядывать.

— Хэ... господин Хэ...

— А как ты называешь Чжан Тайяня? — большой палец Бо Цзю неторопливо поглаживал тыльную сторону его ладони. Сердце Синь И готово было выпрыгнуть из груди, лицо пылало так сильно, что он не знал, куда деть глаза. — Господин... Чжан...

— А как зовешь меня ты? — узкие глаза Бо Цзю остановились на его лице. Не сводя с него взгляда, он поднес тыльную сторону его ладони к собственной щеке и слегка прижался к ней щекой.

Синь И почувствовал, как это прикосновение волной прокатилось от тыльной стороны ладони прямо к сердцу, и тут же прикрыл нос кулаком — это был его привычный жест всякий раз, когда он смущался.

— Гос... господин...

— Оу, — Бо Цзю продолжал смотреть на него в той же позе, — теперь просто господин.

Не выдержав, Синь И уткнулся лицом в собственные локти. Выглядывающие уголки его глаз покраснели от внутреннего жара, и он глухо произнес:

— Нет... вовсе нет...

— А как тогда?

— Бо... брат Бо...

— Я тебе не старший брат.

— Девя... Девятый дядюшка?

— Девятых дядюшек в Цзинду пруд пруди, как муравьев. — Бо Цзю подался вперед, преодолевая расстояние между двумя шезлонгами, и заглянул в его покрасневшие уголки глаз. — Молодой княжьевич?

Это обращение прозвучало на губах Бо Цзю так нежно и тягуче, что затронуло самые потаенные струны души. Растерянный Синь И мог лишь смотреть на него. Улыбнувшись, Бо Цзю откинулся обратно на шезлонг, словно собираясь доспать, но руки выпускать не стал.

Летнее солнце медленно клонилось к закату, и когда пришел старец Цюй звать их к ужину, Синь И наконец вынырнул из забытья. Бо Цзю как раз ополаскивал руки; обернувшись на него, он бросил:

— Пойдем ужинать.

Синь И тоже сполоснул руки, и они вошли в дом. В этот вечер Синь И ел на редкость быстро, а Бо Цзю вел себя как обычно, и на прощанье лишь привычно велел смотреть под ноги. Дойдя до своей комнаты, Синь И облегченно выдохнул только тогда, когда опустился на постель. Ладонь легла на грудь — сердце колотилось очень быстро. Но следом он вспомнил, что эту руку держал Бо Цзю, и щеки вновь мгновенно вспыхнули. Ворочаясь с боку на бок полначи, он кое-как заснул.

Синь И снова оказался на шезлонге под деревом, но вокруг уже стояла ночь, и сквозь листву пробивались яркие искры звезд. Перевернувшись, Синь И уткнулся носом в пахнущую прохладой грудь. Обладатель этой груди легко коснулся губами его лба, спускаясь по переносице все ниже. Прохладные пальцы раздвоили воротник одежды, скользнув по коже, отчего дыхание Синь И стало чуть более частым. Рука мужчины на его пояснице крепко сжалась, губы Синь И были запечатаны в поцелуе, и он потерпел полное поражение в этом ледяном плену.

— А-И, — поцелуй опустился на шею мужчины, задерживаясь на кадыке, и тот вновь и вновь звал его: — А-И.

Синь И запрокинул голову, тяжело дыша, и в тумане слабости разглядел лицо этого человека — им оказался Бо Цзю. Но он не чувствовал ни напряжения, ни страха; напротив, обхватив лицо Бо Цзю ладонями, он сам коснулся поцелуем его межбровья. «Такие ослепительные и опасные брови и глаза», — подумалось Синь И, а его пальцы оглаживали щеку Бо Цзю, и он не удержался, прижавшись к нему щекой в ласковом трении. Рука Бо Цзю скользнула в опасное место, Синь И глухо стонал, свернувшись калачиком, но объятия тут же крепко сомкнулись вокруг него. Его голос постепенно срывался с горла...

Синь И резким движением сел, тяжело вздымая грудь. Какое-то время он сидел неподвижно, ошеломленно, а затем устало и растерянно потрепал себя по волосам, бессмысленно уставившись в простыню.

В таком оцепенении прошло время до самого рассвета.

В этот день он никуда не ходил, а весь день просидел в комнате за книгой. Когда пришел старец Цюй позвать его, он с удивлением осознал, что осилил всего одну страницу, а солнце за окном уже клонилось к закату. Облачившись в парадные одежды, он вышел и поднялся в повозку. Стоило ему приподнять занавеску, как он увидел режущего нефрит Бо Цзю и замер на месте. Его щеки и кончики ушей мгновенно вспыхнули жаром, и он поспешно опустил голову, пряча лицо.

К счастью, Бо Цзю не стал приглядываться, лишь мельком поднял глаза. Из-за вчерашнего сна Синь И всю дорогу сидел как можно дальше, то и дело приоткрывая занавеску и глядя исключительно наружу. Едва они добрались до дворцовых ворот и вышли вместе, как он встал рядом с Бо Цзю, чувствуя, что уши до сих пор горят. Но Бо Цзю выглядел так, будто ничего не заметил, и они вместе направились внутрь дворца.

Не успели они пройти и нескольких шагов, как Синь И увидел идущего по другой дорожке Синь Вэня. Тот шагал позади Князя Цинь, свирепо впившись в него взглядом. Синь И невольно усмехнулся первым и поклонился еще до того, как Князь Цинь успел заговорить.

Подойдя ближе, Князь Цинь с улыбкой кивнул ему, мягко поддержал за локоть и, сжав его руку, тепло произнес:

— Ах ты паршивец, я ведь тебе родной дядя, как у тебя хватило жестокосердия не зайти навестить меня?

В глазах Синь И тоже читалось искреннее сожаление; когда его об этом спросили, он с легкой неловкостью покосился на стоявшего за спиной Князя Цинь Синь Вэня, а затем снова перевел взгляд на Князя Цинь и виновато улыбнулся. Князь Цинь бросил холодный взгляд на Синь Вэня, а затем продолжил говорить Синь И:

— Этот твой старший брат вечно заносчив, верно, когда приходил к тебе, даже словом не обмолвился о моем желании тебя видеть. Дурень этот, если он еще хоть раз посмеет тебя обидеть, ты сразу скажи мне — я мигом с ним разделаюсь.

Синь И с улыбкой покачал головой, выглядя так, будто был не самого худшего мнения о Синь Вэне. Князь Цинь еще пару раз похвалил его какой ты хороший мальчик, после чего повернулся к Бо Цзю, и лицо его озарилось еще более широкой улыбкой.

— Господин Бо, о, господин Бо, теперь вас следовало бы звать Пиндин-ваном. За каких-то несколько дней уже стали своими людьми, — громко рассмеялся он. — Какое счастье, какое счастье.

Бо Цзю, чей взгляд до этого неотрывно и молчаливо скользил по руке Князя Цинь, державшей Синь И, холодно-тепло улыбнулся в ответ:

— Своими людьми мы стали уже довольно давно.

С этими словами он положил руку на плечо Синь И и добавил:

— Синь И только что прибыл в Цзинду, и должного присмотра у меня не было, так что сегодня вечером вашему высочеству придется приглядеть за ним.

— Что вы такое говорите, Пиндин-ван, мы же одна семья, к чему эти церемонии, — шагая вперед рядом с Бо Цзю, произнес Князь Цинь. — Сегодня Его Величество увидится с Синь И, и тогда поймет, как сильно старик по нему скучал.

Синь И лишь улыбался. Бо Цзю же не позволил Синь Вэню задержать на нем и лишнего взгляда: прикрывая плечом Синь И, он немногословно перекидывался с Князем Цинем дежурными фразами.

Синь Вэнь тем временем мысленно изрыгал проклятия в адрес Бо Цзю, как вдруг заметил, что Синь И опустил голову, словно усмехнувшись, а его обращенный к нему взгляд оказался куда более пустым и равнодушным, чем тогда, когда тот пнул его в пруд.

http://bllate.org/book/27953/3386678