Готовый перевод How to Conquer Your Sugar Daddy / Искусство покорения: Как приручить холодного покровителя: Глава 8

Ли Тао отвёз его до самого апартаментов и сразу уехал. Перед уходом Гу Хуань всучил ему два огромных яблока в знак благодарности за помощь, и тому оставалось лишь с горькой улыбкой принять подарок.

В полдень Гу Хуань не стал готовить сложные блюда: одному варить еду — только переводить продукты, не стоит тратить их впустую. Поэтому он просто обдал кипятком зелень и сварил лапшу.

Пообедав и разобрав привезённые с собой вещи, Гу Хуань схватил свою заветную Люлю и побежал к панорамному окну, где принялся без устали щелкать затвором.

Его главным увлечением была фотография, а Люлей он ласково называл свою любимую зеркальную камеру. Причина была проста... этот Никон попал к нему в руки как раз двадцать шестого июня. Чтобы купить его, Гу Хуань потратил все свои сбережения, да еще и подрабатывал во время зимних и летних каникул. Можно сказать, что Люля стала первой по-настоящему крупной вещью в его жизни. Он дорожил ею, как собственной дочкой, и запирал в сейф, когда не пользовался.

Впрочем, раньше он делал это из страха, что Гу Цзюньчжэ нарочно испортит камеру, но теперь в такой перестраховке больше не было нужды.

Сегодня в городе Янь выдался редкий солнечный день. Небо было чистым и ярко-синим, словно смыв последние дни унылой серости и пасмурности. Пейзаж в объективе выглядел потрясающе. Гу Хуань увеличил фокусное расстояние, захватывая в кадр лазурное небо за окном, высокие здания и парк, и, меняя углы съемки, как зачарованный продолжал фотографировать.

С фотоаппаратом в руках Гу Хуань мог забыть обо всех заботах, полностью погружаясь в чистый мир по ту сторону объектива. Провозившись почти три часа и обойдя несколько окон, он наконец-то с полным чувством удовлетворения перебросил снимки на ноутбук, мягкой тряпочкой стер с богини Люли малейшие следы от пальцев и пылинки, а затем убрал её обратно в кофр.

Сладко потянувшись, Гу Хуань рухнул на кровать и задумался о том, чтобы подкопить денег на объектив bwuv, который присмотрел еще в прошлом месяце, и на тот штатив марки gitzo... Но, пересчитав по пальцам свои сбережения, он понял, что до второй цели ему еще очень и очень далеко.

Ради Люли и денег на карманные расходы в новом семестре Гу Хуань собирался найти подработку. Однако сейчас его первоочередной задачей оставалось как следует угождать господину Жуну: дождавшись дня, когда тот разрешит ему уйти, он действительно обретет свободу. И независимо от того, договорятся ли господин Жун и семья Гу о бизнесе, Гу Хуань больше не собирался возвращаться назад.

Погладив фотоаппарат и помечтав о будущем, он сиял от счастья, полная надежд душа наполнялась радостью.

Сделав лихой кувырок назад, Гу Хуань под нос себе напевал песенку, собирая вещи Жун Шанъяня: то, что нужно, аккуратно сложил, а остальное отутюжил и повесил обратно в шкаф. Затем он принялся мыть овощи и готовить продукты, решив сделать жареную говядину с сельдереем, курицу с зеленым перцем, брокколи, паровую рыбу и вдобавок сварить суп из редьки с бараньими ребрышками.

Сначала он поставил вариться суп в глиняном горшке, уложив туда редьку и ребра, а затем сбегал к холодильнику, срезал кожицу с апельсина, вымыл ее и бросил внутрь. Свежий цитрусовый аромат помогал убрать специфический запах баранины, выводя вкус бульона на совершенно новый уровень. Очищенный же апельсин он нарезал дольками и красиво разложил на тарелке.

Прикинув, что около девяти часов господин Жун должен вернуться, Гу Хуань чиркнул зажигалкой и принялся закладывать в раскаленную сковороду свежие ингредиенты. Раздалось звонкое шшш, раскаленный металл окутался белым дымом, и по мере того, как лопатка перемешивала еду, а в сковороду добавлялись специи, кухню наполнил умопомрачительный аромат, от которого у любого потекли бы слюнки.

Он двигался быстро, и вскоре все четыре блюда были готовы. Заметив, что стрелка настенных часов перешагнула за половину циферблата, а у входной двери по-прежнему стояла тишина, Гу Хуань нашел в шкафчике крышки для блюд и накрыл еду, чтобы она не остыла к возвращению господина Жуна.

Он потрогал живот: желудок, который только что урчал от голода, перетерпел этот пик, и теперь он ничего не чувствовал. Выбежав на балкон, Гу Хуань выглянул к воротам жилого комплекса — ни одна машина не направлялась к их корпусу... Мысль о том, что господин Жун, возможно, не вернется, и его тщательно приготовленные блюда просто пропадут зря, немного огорчила юношу.

Ничего страшного, ничего страшного, господин Жун наверняка просто очень занят! Гу Хуань похлопал себя по щекам, пытаясь взбодриться, но случайно задел ту самую щеку, которая еще не до конца сошла, и от резкой боли сдавленно охнул. Все глупые мысли тут же улетучились.

На глаза навернулись слезы: пока он не прикасался к лицу, то и не вспоминал о боли, но стоило оставить все без внимания, как оно тут же распухло, и стоило нажать пальцем, как по лицу расползалась дикая боль. Заглянув в зеркало ванной, он увидел на коже четыре отчетливых лиловых следа от пальцев. Превозмогая боль, Гу Хуань завернул лед в полотенце и приложил к щеке, отчаянно надеясь, что опухоль спадет как можно быстрее — будет ужасно неловко, если господин Жун увидит его в таком жалком виде!

Продержав компресс пятнадцать минут и глядя в зеркало — то ли всерьез, то ли благодаря самовнушению, — он решил, что стало гораздо лучше: по крайней мере, следы уже не так бросались в глаза.

За всеми этими хлопотами время подбиралось к десяти, и Гу Хуань окончательно уверился, что сегодня господин Жун уже не вернется. И впрямь, у того в городе Янь наверняка не одна эта квартира, так что перебраться на ночь в другое место неудивительно...

На сердце свинцом легло тяжелое чувство. Насыпав себе пиалу риса, Гу Хуань сел за стол в полном одиночестве. Еда уже сильно остыла, и даже его любимая брокколи казалась совершенно безвкусной на зубах. Ужин прошел без всякого аппетита.

Что со мной такое? Зажав палочки во рту, Гу Хуань погрузился в задумчивость. Наверное, в квартире слишком тихо, вот и стало так одиноко... А может, обиды, перенесенные днем, в тишине позднего вечера дали о себе знать с новой силой.

Одинокая пиала и пара палочек остались лежать в раковине — он впервые за долгое время поленился и решил оставить мытье посуды на завтра.

Когда он разделся в ванной, собираясь в душ, из кармана со стуком что-то выпало. Нагнувшись, Гу Хуань подобрал вещицу и с удивлением обнаружил нераспечатанный спрей Юньнань Байяо... Подбросить его исподтишка мог только Ли Тао.

На душе сразу потеплело, ведь хороших людей вокруг тоже немало, верно? Завтра наступит новый день, надо быть веселее!

Ночью Гу Хуань спал крепко, но чутко — стоило раздаться малейшему шороху, как он тут же просыпался. Услышав шум в гостиной, он со сна даже не сразу сообразил, где находится, решив поначалу, что он все еще в школе и пора вставать на занятия.

Распахнув глаза и уставившись в темноту, он постепенно пришел в себя: ах да, в школе же каникулы, он живет у господина Жуна... Погодите! Резко сбросив с себя одеяло, Гу Хуань сунул ноги в тапочки и выбежал в коридор:

— Господин Жун?

В гостиной загоролся свет: Фан Хун поддерживал Жун Шанъяня, помогая тому устроиться на диване. Судя по всему, мужчина был мертвецки пьян.

Заметив выбежавшего из спальни человека, затуманенный алкоголем мозг Фан Хуна не сразу сообразил, как реагировать. Лишь спустя добрых полминуты он ткнул пальцем в Гу Хуаня и выдал:

— Ты тот самый... тот самый Гу?

И после этого застрял на полуслове, продолжая невнятно мычать.

Гу Хуань широко раскрыл глаза и сам подсказал:

— Гу Хуань!

— Точно, Гу Хуань. Позаботься, пожалуйста, о генеральном директоре Жуне, а я... пошел, я пошел домой... — бормоча это, он отпустил начальника и шатающейся походкой направился к выходу.

— Ой, хорошо! — Гу Хуань закивал с такой скоростью, что чуть не свернул шею, но, проводив гостя до дверей, засомневался: с таким уровнем опьянения тот ведь и упасть по дороге может! Проводив взглядом вошедшего в лифт Фан Хун, он втянул голову в плечи и затворил дверь.

Жун Шанъянь, прислонившись к спинке дивана, сильно хмурился, с закрытыми глазами и мученическим выражением лица. Сообразив, что он наконец дома, мужчина с усилием стянул галстук и отбросил его в сторону, надеясь, что, как только ему станет чуть легче, он сможет подняться и принять душ.

Но едва он встал, как потолок у него перед глазами словно поплыл, закружив голову до тошноты. От резкого шага мужчину качнуло, и он чуть не рухнул на пол, но вовремя уперся в кого-то. Положив руку на плечо подоспевшего парня и перенеся на него весь свой вес, он отдал приказ:

— Помоги мне дойти до душа.

Горячее винное дыхание обожгло шею Гу Хуаня, и тот невольно вжался в плечи. Голос пьяного Жун Шанъяня звучал лениво и чувственно, отзываясь у самого уха словно любовный шёпот. От этого звука щеки Гу Хуаня залил густой румянец, расползшийся от самой шеи, но он стиснул зубы и потащил массивного Жун Шанъяня в сторону ванной комнаты.

Оказавшись внутри, Жун Шанъянь просто прислонился к стене, застыв изваянием с закрытыми глазами, так что Гу Хуань даже засомневался, не уснул ли тот на ходу.

Осторожно ткнув пальцем ему в плечо, Гу Хуань робко позвал:

— Господин Жун?

Жун Шанъянь внезапно приоткрыл глаза и уставился на стоявшего перед ним юношу совершенно бесстрашным взглядом:

— До сих пор не помог мне раздеться?

Такой взгляд заставил Гу Хуаня испуганно вздрогнуть. Закивав с перепугу, он заикающимся голосом зачастил:

— Д-да, да!

Судорожно сдергивая с мужчины одежду кусок за куском, Гу Хуань с удивлением обнаружил, что пьяный господин Жун ведет себя на редкость послушно: прикажешь поднять руку — поднимает, попросишь повернуться — поворачивается, просто идеальный паинька! Парень не удержался и тихо хихикнул, но тут же крепко зажал рот ладонью, боясь попасться.

Однако, когда дело дошло до брюк, смех как рукой сняло.

Опасаясь, что из-за излишней возни Жун Шанъянь разозлится, Гу Хуань, преодолевая жгучее смущение, расстегнул мужской ремень и опустил молнию. Стараясь действовать как можно аккуратнее, чтобы ненароком не прищемить мужчину, он замедлил движения до предела... К тому моменту, когда с мужчины были окончательно стянуты даже трусы, у Гу Хуаня из ушей, казалось, вот-вот повалит пар!

Включив горячую воду, Гу Хуань сунул душевую лейку прямо в руку Жун Шанъяню и выскочил из ванной, словно спасаясь бегством.

Жун Шанъянь оглядел захлопнувшуюся дверь, затем перевел взгляд на зажатую в кулаке лейку, на мгновение зависнув с ошеломленным выражением лица...

Оказавшись снаружи, Гу Хуань не стал сидеть без дела: он вскипятил чайник на кухне, достал еще нераспечатанный медовый чай с помпушкой, открыл крышку и зачерпнул ложкой несколько порций в кружку. Подумав секунду, он достал с нижней полки термокружку, тоже положил туда меда, дождался, пока закипит вода, залил кипятком обе чашки и понес их в спальню Жун Шанъяня.

Приняв душ, Жун Шанъянь чувствовал себя полностью посвежевшим, и к нему постепенно возвращался рассудок. Вернувшись в спальню и заметив, как Гу Хуань ставит кружку в миску со льдом и помешивает воду ложкой, он слегка приподнял брови:

— Что ты делаешь?

Увидев приближающегося мужчину, Гу Хуань поспешно пояснил:

— Ой! Это медовая вода, я хочу остудить ее побыстрее.

В этот момент мужчина подошел вплотную со спины и замер. Уткнувшись взглядом в свою работу, Гу Хуань чувствовал, как от поднимающегося от кружки пара его собственные щеки начинают гореть.

— После алкоголя бывает похмелье, это неприятно... Выпей медовой воды, станет полечь, — его голос звучал тихо, словно он говорил сам с собой.

Но Жун Шанъянь прекрасно уловил скрытую в этих словах заботу. Его уставшие за день тело и душа наконец-то расслабились, и он протянул руку, легонько взъерошив волосы на голове Гу Хуаня. Присев на край кровати в ожидании, пока Гу Хуань остудит напиток и подаст его, Жун Шанъянь выпил всё до последней капли и с улыбкой бросил Гу Хуаню короткое спасибо.

От такой похвалы тот почувствовал себя невероятно польщенным и, зажав пустую кружку в руках, словно деревянный, поплелся к выходу.

— Подойди сюда, — окликнул его Жун Шанъянь, откидывая одеяло и ложась на постель. — Оставь это, ложись спать.

В... вместе спать? Гу Хуань растерялся еще сильнее. Не сгибая ног, он на деревянных ногах вернул чашку на столик, после чего лег рядом с мужчиной, вытянувшись по струнке в самой благопристойной позе.

— Спокойной ночи, — раздался в наступившей темноте низкий голос Жун Шанъяня.

Гу Хуань моргнул и тихо ответил в темноту:

— Спокойной ночи!

Вот только во второй половине ночи сон пропал окончательно.

http://bllate.org/book/27950/3386455