Готовый перевод The White Moonlight's Sudden Illness / Белая луна заболела: Горы и реки не знают усталости: Глава 12

У зла есть свои зачинщики, а у долгов — свои должники. Если старшие поколения много лет назад не уничтожили демона, то лишь потому, что всё началось вовсе не из-за него.

У Шиюань почувствовал в душе легкую смутную тревогу:

— Ещё не поздно. Твой истинный облик сильно пострадал, но если ты отыщешь своё подлинное тело, то сможешь заново начать культивацию.

Травы и деревья рождаются от корней, стоит лишь дунуть весеннему ветру, как к ним возвращается прежняя жизненная сила — тем более для чистейшего цветка вроде Цветы Цифан, достигшего столь высокого уровня.

Травы и деревья, обретающие разум и силу духов, по большей части отличаются чистым сердцем. Цветок Цифан подарил Городку Сюньфан возможность для развития, а значит, он был благословенным цветком этих мест. Цветок впитывал духовную энергию неба и земли, культивировал и защищал Городок Сюньфан. Если бы Цветок Цифан погиб, городок пришёл бы в упадок — цветок и селение изначально находились в симбиотических, взаимовыгодных отношениях.

— Заново начать культивацию?

— Именно.

У Шиюань уже собирался сделать шаг вперёд, как по небу полотну прочеркнул темный луч острого света. Лицо юноши резко переменилось, и он поспешно направил Меч из Монет:

— Остановись!

Разве может божественное оружие или острый меч сравниться с обычными магическими артефактами? Сто восемь медных монет с громким звоном разлетелись в стороны. Цветок цветов почувствовал себя так, словно с его плеч свалился тяжкий груз, и закрыл глаза:

— Достопочтенный даос, людские сердца в этом мире так холодны и черствы, мне это совсем не нравится.

У Шиюань в растерянности протянул руку и поймал лепесток, падавший из полувоздуха. Голос Цветы Цифан растворился в ветре:

— Достопочтенный даос, вы так похожи на того даоса из прошлых веков... Вы оба хотели переправить меня через море страданий.

— Он оставил здесь одну вещь, я отдаю её тебе. Спасибо, что проводил меня в последний путь.

Лань Цинлю поймал Утун Цзы и, увидев У Шиюаня, ничуть не удивился:

— Старший соученик, как быстро ты пришёл.

У Шиюань пристально посмотрел на него, развернулся и направился к дому.

— Цветок цветов мертв, неужели у старшего соученика нет для меня ничего? — тревожно произнес Лань Цинлю, особо подчеркнув: — Это я убил её!

Бумажные окна с нарисованными Цветами Цифан бесследно исчезли, вся аура демона в маленьком дворике рассеялась, оставив лишь легкие следы тонкого аромата. В полуразрушенном и запущенном доме на кровати крепко спал пропавший Гу Байвэнь.

У Шиюань качнулся в сторону, и половина его лица скрылась в тени потолочной балки:

— Чего ты хочешь добиться от меня?

Не давая Лань Цинлю раскрыть рта, У Шиюань насмешливо усмехнулся и добавил:

— Будь то возможности и волшебные сокровища или духовные пилюли и чудесные лекарства — я не дам тебе ни малейшей крупицы. Лучше выбрось это из головы.

— Стар... старший соученик...

— Перестань мельтешить у меня перед глазами, не то я сделаю так, что ты больше никогда не сможешь взять в руки меч.

Десятая глава

С делами в Городке Сюньфан было покончено, и У Шиюань, прихватив крепко спящего Гу Байвэня, вернулся на Заднюю гору.

Собрав разрозненные кусочки воедино, он смог примерно догадаться, что произошло в Городке Сюньфан сто лет назад, однако детали и недавние бесчинства демонов и нечисти еще не были до конца расследованы. Цветок цветов погиб, и до правды теперь не докопаться. У Шиюань, вопреки обыкновению, не испытывал радости от успешно выполненного задания — на душе у него скребли кошки, оставив лишь чувство пустоты и утраты.

— Старший соученик, старший соученик!

Гу Байвэнь резко очнулся ото сна и единым махом вскочил на ноги.

У Шиюань переступил порог с миской целебного отвара:

— Чего раскричался?

— Старший соученик!

Увидев того, о ком постоянно думал, Гу Байвэнь наконец успокоился и принялся озираться по сторонам:

— Ой? Разве я не в Городке Сюньфан? Как я очутился здесь?

— Сначала выпей лекарство.

Гу Байвэнь беспрерывно спал только потому, что на него повлияла демоническая аура, а его собственная духовная энергия исчерпалась до дна — ему требовалось выпить несколько порций отвара, чтобы восстановить жизненные силы.

Гу Байвэнь морщит нос:

— Какое горькое...

— Ты же еще даже не попробовал. — У Шиюань сунул миску ему в руки и произнес с легким раздражением:

— И пробовать не надо, я по запаху чую, оно жутко горькое! — Гу Байвэнь тихонько забормотал и залпом осушил отвар, скривившись так, будто лицо его слепилось в один комок. — Горько-то как, горько... Мой язык совсем онемел, мне нужны поцелуйчики и объятия старшего соученика, чтобы полегчало.

У Шиюань беспомощно рассмеялся и засунул ему в рот зацукавленную ягоду:

— Ты помнишь, что случилось в Городке Сюньфан?

— Хмм.

Гу Байвэнь немного подумал и, покусывая цукаты, пробормотал невнятно:

— Помню, что мы разделились с Лань Цзяньжэнем, потом я у входа в деревню погрыз семечки, и чем больше думал, тем сильнее во мне закипала обида: с какой стати какому-то мечнику достался Утун Цзы?! Этот старинный божественный меч определенно ослеп! Я захотел опередить его и первым разобраться с цветком-демоном из Городка Сюньфан, пошел в заброшенный дом на севере деревни, а что было дальше — не помню.

Цукаты приятно освежали кисло-сладким вкусом, и он, шумно втянув воздух, восторженно распахнул глаза:

— Старший соученик, это ты меня спас?

— Не я.

— Не может быть, от тебя пахнет Цветкой Цифан, ты точно был в Городке Сюньфан и даже нашел цветка-демона. — Он легко фыркнул и самодовольно протянул: — Старшему соученику меня не обмануть, я носом чую.

Стоило ему проснуться, как он принялся тараторить без умолку, и тихая хижина мгновенно ожила.

— Мне приснился сон, будто старший соученик прибыл на разноцветных облаках, чтобы взять меня в жены. Старший соученик был так хорош собой, что у меня аж ноги подкосились, хе-хе. — Он подпер подбородок рукой, глядя на него сияющими глазами, прямо как помешанный на кумире фанат. — С древних времен соученики — все равно что друзья детства, чья судьба предрешена небесами. Может, старший соученик возьмет да и женится на мне?

— ...

— Старший соученик любит сахарные пирожные, какая удача: я умею стряпать самые разные сладости, старший соученик может съесть их сколько душе угодно, я — лучшее пристанище для старшего соученика.

У Шиюань одновременно и разозлился, и рассмеялся:

— Что за болтовня? Ты сюда пришел учиться и культивировать или сватовством заниматься?

Впервые в жизни он видел юношу, который так настойчиво навязывался в жены — в самом расцвете лет, а рассудок набекрень.

— Ради старшего соученика — что значат эти великие пути? Пускай другие становятся богами и возносятся на небеса, я хочу лишь провести со старшим соучеником сто лет в мире и согласии. — Он посмотрел на него полным нежности взглядом и поднял три пальца: — Клянусь, я буду всю жизнь хорошо относиться к старшему соученику!

— ...

У Шиюаня от боли в голове уже закладывало уши: с одной стороны, в тени таился какой-то извращенец, с другой — прямо перед ним висел на шее этот младший соученик. Сам он — даос, который собирается уйти из мирской жизни и ступить на Путь Бесчувственности, так откуда же у него берутся эти нежелательные романтические узы одна за другой?

Сделав вид, что ничего не слышал, он спросил:

— Откуда ты вообще узнал, что в Городке Сюньфан водится цветок-демон?

— Старики в деревне сказывали: мол, буйствует там демон цветов, который губит людей, убивает исключительно неверных возлюбленных и сжигает их заживо. — Гу Байвэнь проглотил цукаты и снова жалобно протянул руку: — Цукаты старшего соученика куда вкуснее тех, что продают на рынке, от них еще веет легким травяным ароматом, мне очень нравятся.

У Шиюань слегка удивился — он никак не ожидал, что тот сможет распознать этот запах:

— Цукат у меня вдоволь, вот договорим о Городке Сюньфан — тогда и дам.

Гу Байвэнь никогда ничего от него не утаивал и честно ответил:

— Та округа — запретное место всей деревни, старики строго-настрого запрещали детворе туда ходить. Я прежде тайком забирался туда и раскрыл один секрет.

— Какой еще секрет?

— Возле той заброшенной хижины всё поросло бурьяном и разрушено, но оттуда тянулся слабый цветочный аромат, цветок-демон определенно прятался там. — Гу Байвэнь хихикнул: — Лань Цзяньжэнь в страшном сне не мог вообразить, что старший соученик отыщет цветок-демон раньше него. Держу пари, он сейчас бесится от злости.

Вот оно что.

На душе у У Шиюаня было скребущее чувство. Гу Байвэнь, будучи самой настоящей переменной, не просто повлиял на развитие сюжета, но еще и принес ему удачу, изначально предназначавшуюся главному герою.

— Цветок Цифан нежный, утонченный, с необычным ароматом, в котором таится легкая сладость — точь-в-точь как запах старшего соученика. — Гу Байвэнь шумно втянул носом воздух и произнес с явным упоением: — Старший соученик, от тебя так вкусно пахнет~

У Шиюань: «...»

— Словно от какого-то ароматного и сладкого пирожного.

Мягкое дыхание пахнуло на него жаром. По спине У Шиюаня пробежал холодок, появилось такое чувство, будто за ним кто-то следит — словно Гу Байвэнь был каким-то свирепым зверем, готовым в любую секунду впиться в него зубами:

— Сиди смирно, я пойду принесу тебе цукаты.

Гу Байвэнь схватил пустоту, посмотрел на то, как тот спасается бегством, и залился громким смехом:

— Старший соученик, чего ты боишься? Хоть от тебя и вкусно пахнет, я же не стану тебя по-настоящему есть!

Спина У Шиюаня на мгновение оцепенела, и он бросил устрашающий взгляд, пытаясь скрыть растерянность за показной строгостью:

— Если скажешь хоть еще одно слово, твои цукаты превратятся в коптис китайский.

Гу Байвэнь благоразумно замолчал, обнял подушку и несколько раз перевернулся на кровати, самодовольно болтая ногами.

Удача — достанется старшему соученику!

А Лань Цзяньжэнь — пусть катится куда подальше!

-

Из-за происшествия в Городке Сюньфан Тай Мин отправил весточку на Заднюю гору с приказом У Шиюаню и Гу Байвэню немедленно вернуться в Даосский Храм Девяти Небес.

Цукаты были аккуратно сложены в небольшую глиняную баночку. У Шиюань изначально планировал подсластить ими горькое лекарство и унять болтливого соученика, но в итоге Гу Байвэнь, прижав баночку к груди, отправлял в рот ягоду за ягодой — не успел он допить миску отвара, как на дне баночки почти ничего не осталось.

— Хватит жрать, Наставник велел нам возвращаться.

Гу Байвэнь презрительно скривил губы:

— Наверняка это Лань Цзяньжэнь наговорил на меня Наставнику. Утун Цзы ослеп и лишился разума, а Наставник совсем одряхлел и потерял зрение — ой! Старший соученик, за что ты меня бьешь?

Он прикрыл голову руками, выражая всем своим видом крайнее недовольство.

— Если еще раз посмеешь молоть языком и выказывать неуважение к старшим, я подвешу тебя за ноги и буду бить до тех пор, пока задница не превратится в сплошной синяк!

У Шиюань выхватил у него баночку с цукатами и спрятал в пространственный артефакт. Гу Байвэнь широко распахнул глаза, словно не веря, что тот способен на подобную подлость, и лишь спустя долгое время пришел в себя:

— Старший соученик додумался отбирать еду у ребенка!

— Ты разве ребенок?

— Я младше старшего соученика, почему же я не ребенок?

— Ты...

У Шиюань схватился за голову — он, должно быть, сошел с ума, раз ввязался в этот бессмысленный спор с Гу Байвэнем:

— Живо в путь, не заставляй Наставника ждать.

Всю дорогу Гу Байвэнь дулся, обиженно выпятив губу так, что на ней можно было ведра вешать. Даже оказавшись перед лицом Тай Мина, он и не думал сдерживаться, напротив — принялся громко жаловаться:

— Наставник, старший соученик отобрал мои цукаты!

У Шиюань: «...»

Тай Мин на мгновение опешил и перевел взгляд на У Шиюаня. Его старший ученик всегда отличался трепетной заботой о младших соучениках в даосской обители — каждый раз возвращаясь с подножия горы, он приносил сладости и игрушки для младших послушников. Отобрать еду... такое он просто не мог себе вообразить.

У Шиюань оттащил Гу Байвэня за спину и одарил его предупреждающим взглядом. Заметив спрятанный в рукаве талисман, Гу Байвэнь молниеносным прыжком бросился к Тай Мину:

— Наставник, спасите меня! Старший соученик требует плату за добро!

Тай Мин обладал суровым и консервативным нравом, и младшие послушники никогда не смели вольно вести себя в его присутствии. Подобная капризная выходка Гу Байвэня повергла всех присутствующих в ступор, а Тай Хан и вовсе поперхнулся чаем и зашелся в непрерывном кашле.

— ...Требует плату за добро? — лицо Тай Мина исказилось от крайнего недоумения.

http://bllate.org/book/27934/3384636