Готовый перевод Moonless Heart / Бессердечная бледная луна: Глава 11

Когда холодная зима наконец осталась позади, снег и льды растаяли, а все живое пробудилось к жизни, Чжао Цзинь наконец велел себе перестать валять дурака. Прошло уже четыре месяца: если бы тот человек все еще помнил о нем, то давно бы уже разыскал.

Хотя это понимание пришло к нему уже давно, когда пришлось столкнуться с реальностью лицом к лицу, Чжао Цзинь все равно, подобно какому-то слабаку, украдкой проплакал несколько ночей подряд.

Выплакавшись, он решил навсегда запечатать воспоминания об этом человеке в самом дальний уголок памяти, посчитав все случившееся прекрасным сном — жаль только, что он все-таки проснулся.

Ранней весной маленькая хижина наконец встретила первых гостей: в гости пожаловал молодой господин Семьи Шэнь Шэнь Цяньцю, приведя с собой невероятно прекрасного, изящного и высокого юношу в белых одеждах.

Чжао Цзинь, лишь взглянув на этого юношу в белом, словно воскрес из мертвых и мгновенно оправился от удара забвения со стороны Цан Усиня. И причина была донельзя простой: у того юноши были черные как смоль волосы, белоснежная кожа, бесцветные губы, а его лицо, холодное словно лед, и отрешенный взгляд создавали полное впечатление только что умершего прекрасного трупа.

— Чжэн Тяньвэнь из Дворца Изумрудной Луны, — не дожидаясь представления со стороны Шэнь Цяньцю, юноша в белом сам ответил на приветствие. Его голос звучал призрачно и отрешенно, все так же оставаясь безразличным, лишенным каких-либо эмоций, радости или печали.

Чжао Цзинь вспомнил, как Сяо Хэн рассказывал ему о Белом Асаре Чжэн Тяньвэне из Дворца Изумрудной Луны. Однако на этот раз его волнение было вызвано вовсе не встречей с легендарным молодым господином Тяньвэнем — он просто невероятно возбудился от того, что за всю свою жизнь, сотворив бесчисленное множество похожих на живых людей трупов, он наконец-то встретил человека, который был так похож на труп. Испытав сильнейшее чувство профессиональной гордости, он мысленно прикинул: если поместить один из лучших трупов из его собственных запасов рядом с Чжэн Тяньвэнем, не создаст ли это у окружающих абсолютную иллюзию подделки подлинного и даже полной подмены реальности?

Шэнь Цяньцю немного опасался, что природная холодность Чжэн Тяньвэня может прийтись Чжао Цзиню не по нраву, однако, заметив, как у Чжао Цзиня загорелись глаза неподдельным интересом, он решил, что Чжэн Тяньвэнь и впрямь невероятно хорош собой и потому приглянулся Чжао Цзиню, даже не догадываясь, чему именно так радуется тот.

Чжао Цзинь пригласил обоих войти в скромную хижину. Шэнь Цяньцю чувствовал себя немного неловко, а Чжэн Тяньвэнь уселся без приглашения.

— На самом деле, сегодня нас попросил прийти лидер союза Сяо… — начал Шэнь Цяньцю. — Лидер союза Сяо считает, что есть прекрасное место, где ты, Чжао Цзинь, мог бы…

— Дворец Изумрудной Луны на юге Города Пиньцзя, — перебил Шэнь Цяньцю Чжэн Тяньвэнь холодно брошенными словами.

Чжэн Тяньвэнь испокон веку славился тем, что экономил слова, используя их по минимуму. Его фразы часто звучали обрывками без начала и конца, ставя людей в тупик, однако между ним и Чжао Цзинем словно существовала какая-то особая связь — стоило тому заговорить, как он тут же безошибочно понимал суть.

Чжэн Тяньвэнь приглашал его во Дворец Изумрудной Луны.

— Хорошо, — без малейших колебаний ответил Чжао Цзинь. Ему даже не нужно было размышлять над тем, что представляет собой этот Дворец Изумрудной Луны. В свое время легкая улыбка Сяо Хэна позволила ему перешагнуть порог Виллы Слушающая Снег, куда он прежде никогда не ступал. И теперь точно так же: холодный и бесстрастный Чжэн Тяньвэнь заставил его почувствовать, что во Дворец Изумрудной Луны непременно стоит съездить, чего бы это ни стоило.

Шэнь Цяньцю перевел взгляд с одного на другого, чувствуя себя крайне беспомощным. Он никак не ожидал, что Чжэн Тяньвэню даже не придется прибегать к переговорам и взвешиванию всех за и против — всего лишь парой скупых фраз он заставил Чжао Цзиня согласиться на столь серьезное дело. Мысленно Шэнь Цяньцю пообещал себе в будущем тоже поменьше использовать все эти чинные, избыточные, вежливые и обходительные пустые разговоры: манера прямого и непосредственного общения Чжао Цзиня и Чжэн Тяньвэня определенно заслуживала того, чтобы ей поучиться.

Он и не подозревал, что Чжэн Тяньвэнь просто воспользовался привычной для Чжао Цзиня прямолинейной манерой общения, напоминающей допрос мертвеца.

По пути во Дворец Изумрудной Луны Шэнь Цяньцю передал Чжао Цзиню письмо от Сяо Хэна. Ознакомившись с ним, Чжао Цзинь понял главную мысль: с Цан Усинем все в порядке, во Дворце Изумрудной Луны у Чжао Цзиня появится определенное пространство для развития, люди из Дворца Изумрудной Луны смогут о нем позаботиться, да и сам он обретет куда большую свободу.

С Цан Усинем все в порядке… Чжао Цзинь даже не знал, то ли ему грустить, то ли радоваться. То, что с ним все хорошо, конечно, лучше всего, но раз уж он в порядке, почему до сих пор не пришел за ним? Значит, все-таки…

Да ну, отмахнулся про себя Чжао Цзинь, разве такой человек ровня кому-то вроде него? Хватит уже тешить себя пустыми несбыточными мечтами.

— Лидер союза Сяо очень о тебе беспокоится, — сказал Шэнь Цяньцю. — Дворец Изумрудной Луны отличается от Виллы Слушающая Снег. Там нет такого количества замшелых старых ханжей — все они хоть и чудаковатые, но молодые и талантливые люди, совсем как Тяньвэнь. Но на самом деле они все очень хорошие, я уверен, что ты сможешь с ними поладить.

Говоря это, Шэнь Цяньцю искоса взглянул на Чжэн Тяньвэня, однако тот продолжал идти вперед со своим леденящим душу выражением лица, словно вовсе его не замечая.

Чжао Цзинь остался крайне доволен манерой поведения Чжэн Тяньвэня, до боли напоминающей ожившего мертвеца, и подумал, что при удобном случае обязательно должен пощупать его, чтобы проверить, такой же он ледяной, как труп.

— Тяньвэнь — левый страж, у него очень высокие навыки боевых искусств. Если в будущем у тебя возникнут какие-то трудности, чаще обращайся к нему за помощью, Тяньвэнь тебе поможет, правда ведь, Тяньвэнь?

Шэнь Цяньцю от души ущипнул его снизу за рукав несколько раз, и лишь тогда Чжэн Тяньвэнь с явной неохотой кивнул и выдавил глухое «угу».

— А еще Юй Чэньин — очень хороший и добрый человек, ты с ним уже виделся, — с улыбкой продолжил Шэнь Цяньцю. — Он куда более горячий, чем Тяньвэнь, с ним очень легко ладить. Жаль только, что сейчас он, кажется, вернулся на Север, но как только он объявится на Юге, обязательно наведайся к нему.

Чжэн Тяньвэнь полностью проигнорировал попытки соседа принизить его достоинство, а Шэнь Цяньцю всю дорогу радостно подпрыгивал, выболтав Чжао Цзиню чуть ли не все секреты Дворца Изумрудной Луны.

По пути они проезжали Город Пиньцзя, и Чжао Цзинь специально выбрал окольные тропы, чтобы обойти Поместье Мужун стороной. Он и понятия не имел, что Шэнь Цяньцю тоже жил в Пиньцзя, причем как раз на противоположном конце города от семьи Мужун — одна семья на востоке, другая на западе.

— Ой-ой, я-то знал, что вы, семейка Мужун, обосновались в Пиньцзя, а ты даже не слыхал, что наша прославленная Семья Шэнь из Цзяннаня тоже здесь! Ну до чего же бессовестно, просто возмутительно! — Шэнь Цяньцю продолжал наигранно жалобно укорять Чжао Цзиня.

Проводив их до самых границ земель Дворца Изумрудной Луны, Шэнь Цяньцю решил повернуть назад. Он сказал, что ему пора домой — в конце концов, он не принадлежал ко Дворцу Изумрудной Луны и ему не пристало расхаживать там без причины.

— Всего час пути, так что, Чжао Цзинь, как появится свободное время, обязательно заглядывай ко мне в Семью Шэнь поиграть! — даже отойдя довольно далеко, Шэнь Цяньцю продолжал махать им рукой и громко кричать.

Дворец Изумрудной Луны прятался в гуще горных лесов и представлял собой поистине великолепный дворец. Впервые увидев его, Чжао Цзинь замер в оцепенении.

Все стены и колонны дворца были сложены из особого камня, отливавшего изумрудным сиянием. Камень этот от основания до верхушки был кристально чистым и прозрачным, напоминая нефрит, однако Чжао Цзинь не думал, что во Дворце Изумрудной Луны догадаются совершить глупость и возводить стены из столь дорогого и хрупкого нефрита.

Этот необычный камень источал таинственное сияние, и Чжао Цзинь подумал, что название Дворца Изумрудной Луны действительно подобрано как нельзя лучше.

Внутри Дворца Изумрудной Луны царила жутковатая атмосфера. Чжао Цзинь ожидал столкнуться со множеством стражников, но не увидел вокруг ни единой живой души. К тому же внутреннее уплотнение дворца напоминало запутанный лабиринт: Чжао Цзинь воочию наблюдал, как Чжэн Тяньвэнь с помощью висевшего на поясе жезла власти приводил в движение механизмы в самых разных местах, уверенно проводя их все дальше вглубь.

— Со временем ты ко всему привыкнешь, — бросил через плечо Чжэн Тяньвэнь.

Стоило ступить во Дворец Изумрудной Луны, как полагалось выразить почтение главе дворца. Чжао Цзинь вспомнил слова Сяо Хэна о том, что Инь Юйсяо носит медную маску, ведет себя непредсказуемо и появляется словно из ниоткуда, однако, когда его провели в главный зал, ничего подобного он не увидел. Там стоял лишь один-единственный мужчина в синем ханьфу с конфуцианским головным убором, заложив руки за спину. Возрастом он был примерно равен Сяо Хэну, и хотя чертами лица он не шел ни в какое сравнение с ослепительным красавцем Чжэн Тяньвэнем, выглядел вполне чисто и утонченно, обладая мягким и степенным нравом — со стороны он больше походил на какого-нибудь книжника. От него исходил легкий аромат лекарственных трав, и как только Чжао Цзинь подумал, что этот человек, должно быть, лекарь и фармацевт Дворца Изумрудной Луны, шедший рядом Чжэн Тяньвэнь сложил руки в почтительном поклоне и произнес:

— Тяньвэнь приветствует главу дворца.

Неужели это и есть Инь Юйсяо? Чжао Цзинь был настолько удивлен, что позабыл поклониться. Ему казалось невероятным, что человек, во всем облике которого не было ни малейшего намека на кровожадность или убийственный дух, может быть главой дворца.

Любой, кто занимался боевыми искусствами, неизбежно излучал особую энергию смены инь и ян, не свойственную обычным людям. Причем обычно чем выше были достижения в боевых искусствах, тем мощнее оказывалась эта аура, которая в зависимости от характера человека могла быть более мягкой или пронзительной. И пусть даже человек не проявлял агрессии, полностью скрыть такую ауру было попросту невозможно.

Стоявший перед ним мужчина, будучи главой Дворца Изумрудной Луны, судя по всему, вовсе не владел боевыми искусствами, либо же его мастерство достигло столь непостижимых высот, что он действительно научился с легкостью управлять даже собственным дыханием и энергией.

Оставалось лишь предполагать, что его собственная ступень культивации слишком мала, чтобы все это заметить, думал Чжао Цзинь — в конце концов, перед ним стоял легендарный сильнейший мастер боевых искусств в Цзянху, Инь Юйсяо.

— Мм, — кивнул в ответ Инь Юйсяо. Выглядел он совершенно рассеянным, его взгляд скользнул по Чжао Цзиню прямым, ничего не выражающим взором, словно перед ним была самая обыкновенная скамья или стул.

— Это молодой господин Чжао Цзинь.

— Мм, — снова отозвался Инь Юйсяо. На этот раз он посмотрел на Чжао Цзиня уже осмысленно, но при этом выгляде, словно лунатик, проявляя какую-то чрезмерную, неестественную невозмутимость.

Когда Чжао Цзинь поклонился в ответ, тот тоже ответил на приветствие. Складывалось впечатление, что слов у него было еще меньше, чем у Чжэн Тяньвэня. Если леденящая отстраненность на лице прекрасного и холодного Чжэн Тяньвэня не казалась чем-то особенно странным, то на лице столь мягкого с виду Инь Юйсяо это выглядело совершенно неуместно.

Мысленно Чжао Цзинь отметил, что в Инь Юйсяо определенно есть нечто ненормальное, и в голове у него внезапно всплыл разговор с Цан Усинем, который однажды упоминал о «Нирване» из Дворца Юю.

Если и Инь Юйсяо, и Чжэн Тяньвэнь превратились в столь бесстрастных стоиков именно из-за этого, то все вставало на свои места.

После аудиенции у Инь Юйсяо Чжэн Тяньвэнь проводил Чжао Цзиня в его комнату и распорядился насчет всех удобств. Слуги во Дворце Изумрудной Луны, казалось, привыкли к самым разным чудакам, и никто из них не косился на него украдкой и не строил за спиной тайных домыслов, как это бывало в Поместье Мужун или на Виллы Слушающая Снег. Немного отдохнув, Чжао Цзинь понял, что луна уже поднялась высоко над вершинами гор, как вдруг в дверь снова постучали.

В отличие от своего прежнего холодного и равнодушного вида, сейчас Чжэн Тяньвэнь, пусть на его лице по-прежнему застыла холодность, явно проявлял к нему, как почувствовал Чжао Цзинь, куда больше внимания.

Он привел Чжао Цзиня на просторную поляну в глубине леса позади Дворца Изумрудной Луны. Холодный лунный свет падал на землю, а Чжэн Тяньвэнь, даже не оборачиваясь, лишь бесстрастно произнес:

— Покажи мне какое-нибудь управление трупом.

Чжао Цзинь слегка замялся. Он помнил наставления Сяо Хэна о том, что не стоит демонстрировать это искусство посторонним.

— Сам понимаешь, — в тусклом свете луны лицо Чжэн Тяньвэня в тени казалось неразличимым. — Раз уж Дворец Изумрудной Луны позвал тебя сюда, настанет день, когда твоя сила нам понадобится.

Это Чжао Цзинь прекрасно понимал. Рассудив, что раз уж в Дворец Изумрудной Луны его тоже направил Сяо Хэн, значит, использование подобной силы было молчаливо разрешено.

Однако у него все еще оставались вопросы:

— А если вы попросите меня сделать то, чего я делать не хочу, что тогда?

На самом деле Чжао Цзинь вовсе не испытывал раскаяния или угрызений совести за то, что уничтожил ту шайку адептов Крепости Цанхань, но и устраивать подобные бойни ему больше не хотелось.

— Дворец Изумрудной Луны не станет принуждать тех, кто не является нашими врагами, заниматься тем, к чему у них нет легла, — ответил Чжэн Тяньвэнь.

— Хорошо, тогда веди меня на кладбище, — сказал Чжао Цзинь.

Чжэн Тяньвэнь схватил его за руку, и в несколько прыжков они перенеслись на противоположную опушку леса. В зловещем свете луны Чжао Цзинь обнаружил, что они действительно находятся на кладбище.

— Все усопшие Дворца Изумрудной Луны похоронены здесь, — бесстрастно произнес Чжэн Тяньвэнь.

— Никто ведь не станет винить меня за то, что я потревожил покой ушедших? — с легким беспокойством произнес Чжао Цзинь. В конце концов, это было самое настоящее, чинное кладбище, где люди покоились под аккуратно подписанными надгробиями, а вовсе не усеянное хаотично разбросанными телами кладбище брошенных тел.

Чжэн Тяньвэнь покачал головой, давая понять, что все в порядке.

Тогда Чжао Цзинь повернулся к одной из могил и мысленно скомандовал: «Встать».

Надгробие слегка завибрировало, увлекая за собой соседние плиты.

Затем из земли одно за другим начали вылезать истерзанные тела.

— А теперь танцуйте, — снова приказал Чжао Цзинь.

Трупы тут же неуклюже задвигались, принявшись танцевать.

— Танцуйте нормально, — разозлился Чжао Цзинь. Краем глаза он покосился на Чжэн Тяньвэня и с удивлением заметил, что тот вовсе не выглядит удивленным, испуганным, брезгливым или забавным — на его лице по-прежнему красовалось привычное выражение лица мертвеца.

В конце концов Чжао Цзинь сам испугался своего спутника: Чжэн Тяньвэнь неожиданно выхватил из ножен меч и бросился прямо в самую гущу оживших мертвецов, принявшись кружиться с ними в синхронном танце.

В холодном сиянии луны бледный Чжэн Тяньвэнь и мертвенно-бледные трупы слились воедино так, что порой было трудно разобрать, где кто.

Закончив танец, он ткнул острием меча в сторону мертвеца и спросил у Чжао Цзиня:

— Кто из нас больше похож на труп — я или он?

Чжао Цзинь лишился дар речи, подумав про себя: да ты и сам прекрасно знаешь, что похож на эту нечисть!

— Наверное, ты знаешь, что я превратился в такого из-за практики Нирваны, хотя по своей природе я и сам не особо похож на живое существо, — равнодушно произнес Чжэн Тяньвэнь.

Чжао Цзинь никак не ожидал, что Чжэн Тяньвэнь так запросто в этом признается. Испытав неловкость человека, которого поймали за обсуждением чужих секретов, он невпопад спросил:

— Выходит, глава дворца тоже практиковал это…

— Верно, — Чжэн Тяньвэнь граммотно и изящно убрал меч в ножны. — Он, я и Чэньин — соученики по одной школе.

— И Юй Чэньин тоже это практиковал? — удивился Чжао Цзинь. Хотя он и понимал, что раз уж навыки того человека превосходили мастерство Цзян Тинчжэ, он определенно должен был пройти через нечто подобное, но по сравнению с ледяной отстраненностью Чжэн Тяньвэня и Инь Юйсяо, Юй Чэньин, с которым ему довелось встретиться лишь единожды, совершенно не казался похожим на них. В нем не было ни капли холода, и внешне он выглядел самым обычным человеком.

Чжэн Тяньвэнь понял, о чем тот думает, и к полнейшему удивлению Чжао Цзиня больше не стал скупиться на слова, терпеливо поясняя:

— Так называемая Нирвана берет свое название от перерождения в огне и не оказывает никакого влияния на изначальный характер человека, делая его равнодушным и бесчувственным лишь в том смысле, что она стирает прежние привязанности и чувства. Проходя через Нирвану, мы сохраняем все прошлые воспоминания, но больше не способны обрести те прежние ощущения, а формирование нового характера в дальнейшем зависит исключительно от новых жизненных обстоятельств.

Например, Чэньин был сиротой из благородного семейства, истребленного Крепостью Цанхань. В нем с малых лет таилась глубокая ненависть, поэтому в шесть лет учитель заставил его практиковать Нирвану, чтобы стереть ненависть из его сердца. Поскольку Чэньин от природы обладал мягким и добрым нравом, а Нирвану практиковал рано, это фактически стало для него вторым рождением. Сейчас он вырос прекрасным человеком; не столкнись его семья с той страшной трагедией, он бы наверняка остался точно таким же. Поэтому перенесший Нирвану Юй Чэньин способен и любить, и радоваться, и он куда нормальнее всех нас.

Чжао Цзинь понимающе кивнул.

— А Тан Ли в прошлом был очень мягким человеком. Он сломался из-за сердечной раны, и после постижения Нирваны весь его мир перевернулся.

— Тан Ли? — это имя врезалось в память слишком сильно, и Чжао Цзинь никак не ожидал услышать его из уст Чжэн Тяньвэня.

— Именно так зовут Инь Юйсяо, — ответил Чжэн Тяньвэнь. — Тан Ли — его настоящее имя, за пределами дворца о нем мало кто знает, поэтому, пожалуйста, не говори об этом никому.

— А… то есть… он… в прошлом был с Цзян Тинчжэ… — Чжао Цзинь потерял дар речи. Он просто не мог вообразить, что легендарный Инь Юйсяо, непримиримый враг Крепости Цанхань, в прошлом был возлюбленным Цзян Тинчжэ.

В этот момент он вдруг вспомнил тот душистый мешочек, которым Цзян Тинчжэ так дорожил в том горном лесу. Этот аромат исходил вовсе не от цветов, а от лекарственных трав — если подумать сейчас, разве не им пахло от самого Инь Юйсяо?

О небо… Заклятые враги в лице Цзян Тинчжэ из Крепости Цанхань и Инь Юйсяо из Дворца Изумрудной Луны за закрытыми дверями состояли в подобной связи!

— Ты даже об этом знаешь… — Чжао Цзинь слегка изумился. — В Цзянху вовсю ходят слухи, будто все распри между Крепостью Цанхань и Дворцом Изумрудной Луны начались из-за какого-то наложника из Крепости Цанхань, но я и подумать не мог, что тебе известна правда.

— Мне об этом рассказал Князь Цан, — при упоминании Цан Усиня Чжао Цзиню показалось, что он уже все забыл, но в груди все равно заныло от боли.

— Тогда неудивительно, — сказал Чжэн Тяньвэнь. — Цан Усинь и Чэньин очень близки, должно быть, он ему и поведал. Чэньин с детства был очень близок с Тан Ли, ему, должно быть, тяжело видеть, во что тот превратился.

— А ты? — спросил Чжао Цзинь. — А что насчет тебя самого?

— Я? — Чжэн Тяньвэнь покачал головой. — У меня нет стольких историй. Мой нрав от природы таков, и с Нирваной это никак напрямую не связано.

— Значит, все эти сплетни — ложь, — глядя на спину Чжэн Тяньвэня в лунном свете, Чжао Цзинь подумал о том, сколько же фантазий и вымыслов бродячих заклинателей и простых обывателей переплетается в слухах Цзянху, до неузнаваемости искажая факты. Порой казалось, что правду о том, что именно произошло, можно узнать, лишь услышав ее из уст самих участников.

Судя по историям Сяо Хэна вперемешку с рыночными слухами Цзянху, Чжао Цзинь всегда думал, что Инь Юйсяо и Цзян Тинчжэ развязали кровавую бойню между Крепостью Цанхань и Дворцом Изумрудной Луны из-за какой-то красавицы-наложницы по имени Фэн Лань. Кроме того, до него доходили слухи, что правый страж Юй Чэньин сейчас сожительствует с бывшим наложником из Крепости Цанхань, да и возлюбленный левого стража Чжэн Тяньвэня тоже состоял при Цзян Тинчжэ…

Чжэн Тяньвэнь вновь покачал головой:

— А ты и впрямь многое знаешь. Сяо Хэн и вправду уделяет тебе немало внимания, раз выболтал абсолютно всё.

— Слухи не во всем лживы — история с Юй Чэньином, например, сущая правда, — уголки губ Чжэн Тяньвэня чуть дрогнули, то ли улыбаясь, то ли нет. — Что до дел Инь Юйсяо, я не слишком осведомлен, но я… Впрочем, слухи возникают не на пустом месте, хотя Цици вовсе не был наложником.

— Твоего… зовут Цици? — Чжао Цзинь невольно усмехнулся, находя это прозвище довольно странным.

Чжэн Тяньвэнь слегка качнул головой, ничего не ответив.

— Но он человек из Крепости Цанхань? — поинтересовался Чжао Цзинь, глядя на то, как Чжэн Тяньвэнь, при всей своей непринужденной откровенности, оставался столь же бесстрастным и холодным, говоря о любимом человеке без малейшего колебания эмоций в голосе. От этого ему невольно подумалось, что возлюбленному Чжэн Тяньвэня, пожалуй, приходится несладко.

— Он всего лишь рядовой воин Крепости Цанхань.

На мгновение Чжао Цзинь почувствовал укол совести, подумав: неужели среди тех многих, кого он тогда перебил в одиночку, не оказалось того самого несчастного Цици?

Однако, поразмыслив, он решил, что Чжэн Тяньвэнь при всем своем положении во Дворце Изумрудной Луны вряд ли стал бы позволять своему возлюбленному оставаться в Крепости Цанхань, и спросил:

— А когда с ним можно будет увидеться?

Чжао Цзинь умолк. Спустя долгое время он покачал головой, а затем закрыл глаза и опустился на землю прямо там, словно чувствуя смертельную усталость.

Глядя на эту беспомощную слабость, скрывавшуюся под маской ледяного равнодушия, Чжао Цзинь понял, что за этим наверняка вновь скрывалась тяжелая душевная рана.

И впрямь, даже Нирвана оказалась не способна полностью лишить человека чувств.

Он сам, Сяо Хэн, Инь Юйсяо, даже коварный и злобный Цзян Тинчжэ и стоявший перед ним Чжао Цзинь… Чжао Цзинь не удержался от мысли: каким же нужно быть человеком, чтобы эта штука под названием «любовь» не причиняла больше боли?

http://bllate.org/book/27926/3383929