Готовый перевод The Honest Brother's Madness / Довести до ручки: Искупление упрямого брата: Глава 1

Если бы у Чан Юя был шанс повернуть время вспять, он бы ни за что не стал бунтовать, а тихо-мирно отсиживался бы в горах. Даже если бы вернуться домой не вышло, он бы уж точно не стал бегать где попало.

Его насильно отправили в горы как раз в начале лета. Стоило только оказаться в горах, как навстречу ударил удушающий зной и слепящий яркий свет.

Черный Майбах несся по скоростной трассе, свернул вглубь пустынной горной местности, проехал бесчисленное множество заброшенных деревень, ни на секунду не сбавляя скорости, и, подпрыгивая на ухабистой грунтовой дороге, доставил своего пассажира прямо к вершине.

Чан Юй плохо переносил горные серпантины. Едва открыв дверцу, его тут же стошнило. В машине работал кондиционер, поддерживая комфортную температуру, но стоило ему выйти наружу, как его мгновенно окутала волна жара, от которой перехватило дыхание, а грудь сдавило так, что стало трудно дышать.

— Ты что, водить не умеешь?! У тебя права, небось, купленные! — выпалил Чан Юй.

Не успел он закончить, как охранник, привезший его, выгрузил чемодан из багажника, достал из кармана пиджака удостоверение и с поклоном протянул его парню. Чан Юй проигнорировал жест. Охранник просто положил удостоверение на чемодан, молча юркнул обратно в салон и, пока Чан Юй собирался броситься на него, рванул с места и умчался прочь.

— Что это за дыра такая?! Мой брат пошутил, а вы и правда взяли и привезли меня в эту глушь?!

Поднялось облако пыли.

На удостоверении, на синем фоне, красовался снимок молодого человека с открытой и свежей улыбкой. Его узкие глаза искрились задором, а в объектив он смотрел, обнажив клык, — дерзкий и свободный.

Чан Юй с хлопком схватил удостоверение и, окинув взглядом бесконечную дорогу, уходящую вдаль, стиснул зубы.

На этой горе занимались техническими работами — в основном строили ветрогенераторы. Это было новое направление, которое компания начала развивать последние два года. Рабочие жили в железных вагончиках по двое в комнате и спускались вниз, чтобы отдохнуть, лишь раз в месяц или два. Кроме высокой зарплаты, никаких плюсов не было.

Чан Юй ничего этого не знал. В университете он изучал финансы, а не инженерию. В удостоверении его должность значилась как менеджер, но на деле всем заправлял один управляющий, и работы для Чан Юя не находилось.

Стало ясно: брат отправил его в горы, чтобы он помучился. И, судя по всему, план удался.

***

Молодой господин, едва добравшись до гор, сразу же слег с акклиматизацией.

В горах было нечего есть. Проголодавшись, Чан Юй был вынужден плестись в столовую для рабочих. В обед он съел пару ложек риса, три листика зелени и одно вареное яйцо, но, обнаружив в куске свинины волос, внезапно изменился в лице:

— Да кто, мать вашу...

Слово «волос» застряло в горле — его тут же вывернуло прямо на тарелку.

Окружающие с любопытством поглядывали на него, но, не проронив ни слова, продолжили трапезу. Чан Юй, придерживая живот, понуро побрел прочь.

Кто-то из сидевших внутри, покосившись на него, прокомментировал, не выпуская палочек из рук:

— Вот ведь избалованный господин. Такую еду перевел, ирол.

— Какой он господин... Я слышал, второй молодой господин из семьи Чан — приемный. Настоящий же сын тогда потерялся, а теперь, мол, в новостях писали, что тот самый, настоящий, вернулся.

— Хе-хе, ну вот и щеголяет теперь, а брат его в горы сослал. Скорее всего, махнули рукой, так что нечего из себя важную птицу строить...

Стоило настоящему наследнику вернуться, как этого Чан Юя сразу выкинули в горы. Люди не решались говорить это в лицо, но в каждом взгляде, брошенном на Чан Юя, читалось презрение.

Снаружи, за колонной, люди внутри решили, что он ушел, но Чан Юй как раз сидел там и курил. Если бы не боль в животе, он бы точно ворвался внутрь и устроил скандал. Выкурив сигарету, он почувствовал, что желудок немного успокоился. Те внутри уже сменили тему, и Чан Юй, растерев лицо руками, решил не связываться.

***

К вечеру Чан Юй с помрачневшим лицом пришел стучать в дверь:

— Управляющий Чэнь! Управляющий Чэнь!

Небо снаружи почернело, как тушь. Он с силой колотил в железную дверь соседнего домика, сдерживая гнев:

— Управляющий Чэнь!

Управляющий Чэнь, не успевший закончить свои дела в туалете, на ходу подтягивая штаны, поспешил наружу:

— Второй молодой господин?

— Ну что там насчет кондиционера, о котором я вчера говорил? — Чан Юй, с волос которого стекал пот, скривился, а на лбу у него вздулся огромный укус от комара.

Управляющий Чэнь криво усмехнулся:

— Это... компания не одобрила.

Чан Юй не поверил своим ушам. Он достал телефон:

— Тогда я сам куплю кондиционер, так пойдет? И установку, и счета за электричество я оплачу!

Он был готов сойти с ума! В горах не было кондиционеров, старый вентилятор гонял лишь теплый воздух. В порыве ярости он разбил вентилятор, а стоило выйти на улицу, как тело снова покрывалось липким потом. Стоило вытянуть ногу, как вокруг начинали виться ядовитые комары размером с пол-ладони, а по ночам постоянно грохотала техника — то камни дробили, то грузовики ездили...

За два дня он не сделал ровным счетом ничего. Его и без того бледное лицо стало совсем белым. Он был измотан, а нервы были на пределе.

Управляющий Чэнь отстранил телефон, который Чан Юй тыкал ему в лицо, и неловко произнес:

— Это личное распоряжение генерального директора Чана.

Чан Юй застыл на пороге. Управляющий Чэнь схватился за ручку двери и закрыл её прямо перед его носом.

В тот день все видели, как этот неженка, фальшивый господин, вышел из железного вагончика. Горное солнце палило нещадно, и его кожа, открытая солнцу, казалась неестественно белой.

Чан Юй с трудом проглотил пару ложек риса, желудок неприятно раздулся. Казалось, невидимые руки сжимают его горло, не давая дышать. Наконец, не выдержав, он протер воспаленные глаза и встал под большим деревом, где никого не было.

Вагончики не удерживали прохладу, внутри было как в пароварке, рабочие курили, пили и шумели. Он больше не мог этого выносить. Достал телефон и позвонил своему дорогому брату.

Гудки...

Гудки...

Он набрал пять раз подряд, и когда уже почти отчаялся, на том конце ответили. Собравшись с силами, Чан Юй проговорил срывающимся голосом:

— Брат... я был неправ, я хочу спуститься с горы...

Неважно, был он неправ или нет — он признает всё, лишь бы не оставаться в этом проклятом месте.

— Здесь тридцать-сорок градусов жары, кондиционера нет, а как темнеет, в комнату лезут насекомые...

Он хотел пожаловаться на адскую жару, на полчища комаров и мошек — те мотыльки были больше его лица! Он до смерти боялся насекомых, и это было для него настоящей пыткой. По ночам грохот камнедробилок, днем и ночью ездят тяжелые грузовики, он не может ни спать, ни есть, и поговорить не с кем.

Чем больше он думал об этом, тем тяжелее становилось на душе. Он моргал, сдерживая слезы.

Человек на том конце молчал несколько секунд:

— Я понял.

Чан Юй стал жаловаться еще усерднее:

— Еда в столовой — это вообще не для людей! Я три дня почти ничего не ел, от одного вида этой еды меня тошнит!

Он выплескивал всё свое недовольство, потратил уйму сил, надеясь, что брат, который всегда его баловал, смягчится. Но тот лишь молча слушал, и когда Чан Юй закончил, сухо произнес:

— Мне пора работать.

Чан Юй опешил. Большой палец бессознательно скользил по экрану, проверяя: брат действительно сбросил вызов и даже не ответил сообщением.

Работать?

Тьфу! В такой полдень? Наверное, занят тем, что общается со своим «настоящим» братишкой!

Он со злостью засунул раскаленный на солнце телефон в карман и с ледяным лицом зашагал вокруг холма.

С рабочими он найти общего языка не мог, почти никто с ним не разговаривал. Чем больше он думал, тем сильнее злился, и от досады пнул стоявшее рядом тутовое дерево. Именно в этот момент снизу поднялся внедорожник, и охранник отворил железные ворота.

Чан Юй стоял под деревом, держа в пальцах незажженную сигарету. Его взгляд невольно приковал человек, выходивший с водительского сиденья: в безупречном костюме и с портфелем в руках.

http://bllate.org/book/27844/3376859