Готовый перевод Crossroads / Перекрёстки судеб: Десять лет спустя: Глава 5

Примерно через две недели после той совместной трапезы Гу Юньшэн в кабинете Бай Ханя принял звонок от Хуан Дахэна.

— Юньшэн, ты сейчас свободен? Угадай, с кем я сейчас нахожусь? — Его голос звучал очень взволноваленно, почти восторженно. Не дожидаясь ответа Гу Юньшэна, он продолжил сам: — Это Цзян Тянь! Мы вместе обещаем. Ты же свободен, так приезжай давай. Он вообще потерял всякий стыд: вернулся больше недели назад, а тебе даже не сказал...

Его голос внезапно оборвался, сменившись голосом Хэ Цай:

— Он напился и звонит кому попало, не обращай на него внимания. Цзян Тянь с нами, как раз о тебе заговорили. Есть время прийти пообедать?

Гу Юньшэн сначала ничего не ответил, бросил взгляд на Бай Ханя и двух других сценаристов, присутствовавших за столом, и тихо произнес:

— У меня тут дела, приехать не смогу. Кушайте спокойно. Он что, вот так просто вернулся? Если в ближайшее время уезжать не собирается, посидим как-нибудь в другой раз, разницы нет.

На том конце провода, похоже, затеяли какую-то борьбу за телефон, и действительно, вскоре снова послышался голос Хуан Дахэна, но на этот раз он успел лишь выкрикнуть Юньшэн, как звонок оборвался — возможно, в ходе очередной схватки кто-то случайно нажал кнопку завершения вызова.

Заметив взгляды остальных сидевших за круглым столом, Гу Юньшэн пояснил:

— Потребовалось уделить внимание делам, только что отказался.

Бай Хань кивнул, указывая на сценарий:

— Тогда продолжим. Только что остановились на семидесятой странице. Здесь и дальше, вплоть до ста пятнадцатой, у меня появились новые мысли...

Совещание закончилось около десяти часов. Гу Юньшэн был совершенно оглушен потоком разнообразных свежих идей, непрерывно фонтанировавших у Бай Ханя, да и лица двух других сценаристов выглядели ничуть не лучше его собственного. Когда он спустился на подземную парковку забрать машину, чтобы ехать домой, ему как раз повстречался Линь Куан, который тоже собирался уезжать на автомобиле. Линь Куан опустил стекло:

— Закончили? Ужинал уже? Не хочешь перекусить чего-нибудь на ночь?

Гу Юньшэн горько улыбнулся:

— Линь Куан, тебе бы уговорить старого Бай: съемки этого фильма откладываются раз за разом, и вот наконец до них осталось всего несколько дней, а он все равно каждые три дня переписывает сценарий. Я правда уже на пределе. Не первая же картина на его счету, что с ним такое?

— Я ведь тоже знаю, как тебе тяжело, и тянуть дальше так нельзя. Но ты же сам прекрасно понимаешь, какой он человек: если задумал что-то сделать, то обязательно добьется своего. Я тоже читал текст, он ведь становится все лучше, разве нет?

Гу Юньшэн на мгновение замолчал, осознав, что действительно не может возразить на последние слова Линь Куана. В конце концов он отозвался:

— Нельзя делать скидки только потому, что он старина Бай. Бизнес есть бизнес, этот фильм вообще-то выходит на широкие экраны. У вас с ним есть и любовь к кино, и амбиции, а у меня нет.

Линь Куан улыбнулся:

— Мы не окажемся в полном убытке. Чувство меры у меня есть, к тому же мне еще нужно зарабатывать на жизнь продюсерством.

Услышав это, Гу Юньшэн тоже невольно улыбнулся и кивнул:

— У меня еще есть кое-какие дела, я поеду первым. Ты тоже устал, отдохни пораньше. До встречи.

Попрощавшись с Линь Куаном, он забрался обратно в машину и позвонил другу из городского телеканала. Услышав, что тот все еще на работе сверхурочно, Гу Юньшэн приподнял бровь:

— Тогда я сейчас приеду. Да, скинь мне на флешку все новости и спецрепортажи о реставрации Монастыря Цинъань. Смонтированный сюжет получился отличным, так что с сырыми материалами я тебя беспокоить не буду.

Получив нужные данные, он вернулся домой уже за полночь. Гу Юньшэн включил все лампы в гостиной и принялся смотреть сюжеты о Монастыре Цинъань. Его друг в последнее время вел именно это направление, поэтому Гу Юньшэн даже немного поболтал с ним на телеканале, постепенно перейдя от Монастыря Цинъань к муниципальному правительству и в конце концов вернувшись к университету Т, окольными путями выведывая нужные ему сведения.

Налив себе бокал вина, Гу Юньшэн рухнул на диван и стал просматривать новости одну за другой, выжидая тот самый сюжет, который ему был нужен. Алкоголь и целый день работы сделали веки тяжелыми, словно камни, но сознание при этом оставалось совершенно ясным — позавчера в дневном выпуске новостей он услышал, что сформирована экспертная группа по проекту реставрации Монастыря Цинъань, и среди прочих на экране на мгновение мелькнул Цзян Тянь.

Кадр сменялся слишком быстро, и Гу Юньшэн чувствовал, что разглядеть ничего толком не удается, а покадровый просмотр в замедленном режиме ничем не помогал. Он снова и снова перематывал запись и каждый раз посмеивался над самим собой. Он не видел Цзян Тяня уже десять лет, редкие весточки доходили до него лишь через третьих лиц, и он думал, что время и вправду погребло под собой все, но оказалось, что все это было лишь самообманом.

Перед тем как заснуть, он подумал о том, что на следующий день обязательно позвонит Линь Куану и Хуан Дахэну, но в конце концов сказал себе, что поедет в Монастырь Цинъань.

Гу Юньшэн проспал до двух часов дня следующего дня. Он снова уснул на диване, и когда поднялся, все конечности и спина обиженно ныли и протестовали. Взглянув на телефон, он обнаружил больше десятка пропущенных вызовов — все они были от Бай Ханя или из его кабинета. Но на Гу Юньшэна вдруг накатила какая-то отчаянная дерзость: он не только не стал перезванивать, но и вовсе вытащил аккумулятор и отправился в Монастырь Цинъань налегке, не взяв с собой ничего.

Попав в пробку, он потратил на дорогу два часа вместо обычного часа. Несмотря на GPS-навигацию, ему пришлось изрядно повозиться, прежде чем удалось отыскать Монастырь Цинъань среди окружающих высотных зданий. Добравшись наконец до места, припарковав машину и подойдя к воротам храма с дощечкой, на которой красовались три иероглифа, выписанные стилем лишу: Монастырь Цинъань, Гу Юньшэн обнаружил, что часы посещения уже прошли.

Гу Юньшэн без колебаний назвал имя Цзян Тяня, заявив, что договорился с ним о встрече здесь. Произнося эти слова, он сам ни капли не был в этом уверен: он совершенно не представлял, где сейчас находится Цзян Тянь, и возможно, даже если бы Цзян Тянь стоял прямо перед ним в этот момент, он бы его не узнал. И все же, едва он договорил, на короткое мгновение возникла иллюзия: они действительно обо всем договорились, и Цзян Тянь ждет его внутри.

Возможно, сторож уже не мог различить бесчисленных экспертов и сотрудников, толпами снудавших туда-сюда по территории храма в последнее время, с сомнением окинул Гу Юньшэна взглядом и легко махнул рукой, разрешая войти.Едва переступив порог, Гу Юньшэн заметил, что поднявшийся вечерний ветер раскачивает ветки старых софор в первом дворе. Шорох листьев почти заглушал его шаги. Ступая по опавшей листве, он медленно продвигался вглубь, двор за двором. В каждом дворе кто-то был: в основном монахи, готовившиеся к вечерним занятиям, миряне в хайцинах, а также, разумеется, рабочие, ничем с виду не отличавшиеся от самого Гу Юньшэня и, возможно, занимавшиеся подготовкой к ремонтным работам. Все казались занятыми и собранными, даже ходили целенаправленно, отчего Гу Юньшэн, слоняющийся вокруг и во все глаза зевающий, выглядел еще более чужеродно.

Говорили, что давным-давно резиденция какого-то крупного чиновника была передана под Монастырь Цинъань, поэтому он тянулся вглубь гораздо дальше обычных храмов. Гу Юньшэн прошел уже шесть дворов, но Цзян Тяня так и не встретил. Добравшись до последнего двора, он обернулся и окинул его взглядом. Сейчас здесь не было ни души, поэтому он присел на каменные ступени. Сам не помня, сколько времени он просидел в оцепенении, Гу Юньшэн вскинул голову и вдруг понял, что сидит прямо у входа в Хранилище сутр.

Постепенно стемнело, небо заволокло тучами, поднялся ветер. В сочетании с окружающими древними постройками всё вокруг погрузилось в неизъяснимый сумрак. Гу Юньшэн взглянул на часы — было почти шесть. Спрыгнув с высоких ступеней, он решил возвращаться той же дорогой.

Обратный путь занял гораздо меньше времени, но миновав подряд два двора, он не встретил ни единого человека. Гу Юньшэн подумал, что все, должно быть, разошлись по залам, и ускорил шаг. Переступив через порог, он оказался во дворе перед Залом Гуаньинь и никак не ожидал столкнуться здесь с людьми.

Трое — двое мужчин и женщина — находились в северо-западной части двора, у самого цоколя зала. Тот, кто стоял чуть дальше, делал снимки, а двое других записывали под его диктовку. При таком освещении лица разглядеть было уже трудно. Гу Юньшэн постарался безмятежно приблизиться, однако те, по-видимому, были полностью поглощены работой: они либо вовсе не заметили приближающегося чужака, либо у них просто не оставалось ни капли внимания на посторонних. Лишь когда Гу Юньшэн подошел так близко, что смог разглядеть золотой браслет на запястье стоявшей ближе всех девушке, троица словно внезапно опомнилась. Практически одновременно они прервали свои занятия и повернули лица.

— Простите, вы что-то хотели?

Женский голос прозвучал мягко и приятно, но Гу Юньшэн не отреагировал. Слегка нахмурившись, он скользнул взглядом по троим людям, стоявшим в пределах десяти шагов, и в конце концов остановился на том, кто был старше всех. Тот тоже смотрел на него и без малейших колебаний произнес:

— Гу Юньшэн, это ты.

А Гу Юньшэн подумал о том, что не узнал Цзян Тяня с первого взгляда.

Он всё еще помнил тот вечер, когда они виделись в последний раз. Они лежали на траве, крепко вцепившись друг в друга руками, казалось, навсегда неразлучные. Оба были пьяны, молчали, глядя остекленевшими глазами в небо. Темное небо кишело звездами — холодными, готовыми в любую секунду рухнуть на землю и превратить их в прах.

Тогда Гу Юньшэн помнил, что его руки, ноги и шея онемели — должно быть, алкоголь бушевал в теле. Помнил он и то, как каждые пять минут поворачивал голову к Цзян Тяню. Особенно врезался в память силуэт его лица в темноте — такой близкий, до боли четкий.

Он думал, что никогда не забудет этого, что воспоминания даже не поблекнут со временем.

Первоначальный хаос в мыслях быстро улегся, и Гу Юньшэн кивнул:

— Не ожидал встретить тебя здесь.

Какое же паршивое вступление, какая неуклюжая отговорка — словно он и впрямь явился сюда безо всякой причины и столкнулся с Цзян Тянем совершенно случайно. Поняв, что именно он только что сказал, Гу Юньшэн мысленнохватился за голову. Но Цзян Тянь, похоже, ни о чем таком не задумывался: он улыбнулся и шагнул ближе:

— И правда не ожидал. Сколько лет прошло, а ты почти не изменился. Чего это ты в очках?

Пока он говорил, фотоаппарат уже исчез в чехле. Гу Юньшэн смотрел на него, не осмеливаясь признаться, что из-за утренней дрожи в руках не смог надеть линзы. Он лишь ответил:

— А вот ты изменился, я тебя сперва даже не узнал. Если бы ты сам не окликнул меня по имени, пожалуй, так бы и не решился подойти.

В памяти Гу Юньшэна Цзян Тянь остался студентом третьего курса. Высокий и худой, с легкой сутулостью, столь привычной для молодежи. Он носил стрижку ёжиком, любил светлую одежду, смотрел ясно и остро, но тепло. Не умевший заводить поверхностных знакомств, он был красивым и немногословным юношей.

Но теперь он изменился. Кажется, даже стал выше ростом — впрочем, подумав чуть дольше, Гу Юньшэн сообразил: просто он больше не сутулится. Волосы чуть отросли, черты лица смягчились, и это смягчение коснулось даже бровей и глаз. Прежними остались лишь глаза — ни капли не постаревшие. На Цзян Тяне был тренч, а из-под него виднелся темный костюм без галстука; он походил на адвоката, только что закончившего рабочий день.

Цзян Тянь покачал головой и на мгновение умолк. Гу Юньшэн тоже замолчал, но ему вовсе не хотелось, чтобы это молчание еще больше увеличило пропасть между ними:

— Раз уж встретились, давай поужинаем вместе. Полагаю, ты очень занят, так что тащить тебя пить не стану.

Цзян Тянь бросил взгляд на стоявших рядом парня и девушку. Теперь и Гу Юньшэн разглядел их получше: оба совсем юные, судя по всему, студенты. И он добавил:

— Наверное, это студенты, которых закрепил за тобой Т-ский университет? Давайте поужинаем все вместе. У меня есть машина, после еды смогу отвезти вас обратно в университет — если вам, конечно, еще нужно возвращаться.

Девушка неотрывно смотрела на него, явно собираясь что-то сказать. Гу Юньшэн сделал вид, будто не замечает ее, и, не сводя глаз с Цзян Тяня, неподвижно и упрямо ждал ответа. Лицо его оставалось бесстрастным, но в душе бушевала тревога, а в ушах стоял беззвучный гув. Он панически боялся получить отказ — пусть даже мягкий и искренний.

Но Цзян Тянь лишь улыбнулся:

— Раз ты столь любезен, я не смею отказываться.

http://bllate.org/book/27829/3375341