Готовый перевод My Wife, Where Can't I Touch You / Там, где касаться нельзя: Запретный уют: Глава 11

— Ладно, сорт любой, без сахара, — Янь Цюй особо церемониться не стал.

— Латте подойдет? — спросил Хэ Чжуцн.

— Конечно.

Хэ Чжуцн подошел к кофемашине, сначала приготовил напиток для Янь Цюя, а когда закончил, машинально вывел на пенке красивый узор. Руки сработали слишком быстро, мозг даже не успел за ними угнаться. Посмотрев на чашку, которая выглядела точь-в-точь как в кофейне, он замер с остолбенелым выражением лица.

Он что, только что сделал латте-арт для преподавателя Яня?

Обычно он терпеть не мог подобные хлопоты и брался за узоры на кофе только тогда, когда в гости заваливались важные персоны, но вероятность этого была крайне мала — даже его собственный редактор еще ни разу не удостаивался такой чести.

И теперь… неужели преподаватель Янь значит для него настолько много?

Янь Цюй только открыл ноутбук, но боковым зрением заметил, что Хэ Чжуцн застыл на месте, и, поднявшись, направился к нему.

Подойдя ближе, он увидел в чашке перед Хэ Чжуцном искусно выполненный узор, на который было приятно посмотреть. Губы Янь Цюя изогнулись в улыбке:

— Это мне? И даже с рисунком — какая забота.

Хэ Чжуцн витал где-то в облаках, но отхлынувшее от мужчины мощное тепло заставило его машинально сделать шаг назад, и он совершенно не ожидал, что его плечо упрется прямо в грудь Янь Цюя.

Вздрогнув от неожиданности, он сбился с дыхания, а в следующее мгновение почувствовал, как крепкая рука легла на его руку, удерживая на месте.

— Осторожно, упадешь.

Янь Цюй стоял не сказать чтобы близко — его тонкие губы находились в нескольких сантиметрах от уха Хэ Чжуцна, словно он нарочно старался соблюдать дистанцию.

Однако Хэ Чжуцну показалось, что кожа под одеждой там, где его руку сжимали чудые пальцы, просто обжигает. За все эти годы он еще никогда не подпускал к себе ни одного мужчину на столь близкое расстояние, не говоря уже о столь интимных жестах.

Каждый его вдох и выдох обжигал раскаленным воздухом, мочки ушей покраснели, а всё тело напряглось до такой степени, что он едва мог выдавить из себя слово.

— Я…

Стоило ему вымолвить лишь один слог, как он запнулся. В голове образовалась абсолютная пустота, тело оцепенело и перестало подчиняться — это была чисто физиологическая реакция, которую он не мог контролировать.

В глазах Янь Цюя промелькнул тенью холодный расчет; придерживая Хэ Чжуцна, он выпрямил его и слегка отступил в сторону:

— Ты в порядке?

Он слишком хорошо знал это состояние. Физическое отвращение вкупе с психологическим барьером преодолеть невероятно трудно. Неудивительно, что тот так махнул на себя рукой, не планируя заводить романтических отношений ни с какими мужчинами и даже избегая любых близких контактов.

Когда расстояние немного увеличилось, тяжесть в груди Хэ Чжуцна постепенно отступила, сменившись ровным дыханием и жгучим чувством неловкости.

— Я в порядке, — он опустил взгляд на чашку с латте-артом, и сердце снова обожгло горьковатой щемящей болью.

У него даже не было способности переносить близость с мужчиной, так на что он вообще надеялся, о каких отношениях мог рассуждать?

Пальцы сами собой сжались в кулаки, пряча смущение на лице и в глазах.

— Это мне? — снова спросил Янь Цюй, обходя стороной другие вопросы и делая вид, будто всё случившееся только что было лишь игрой воображения, а реальностью являлось лишь то, что происходило прямо сейчас.

С этими словами он взял чашку с красиво выведенным узором:

— Раз мне, я забираю.

Хэ Чжуцн рассеянно поднял глаза на его профиль и кивнул:

— Да.

— Спасибо, очень красиво, мне безумно нравится, и на вкус наверняка великолепно.

Лицо Янь Цюя излучало мягкость, не выдавая ни малейшего следа удивления или иных эмоций.

Смятение Хэ Чжуцна понемногу сглаживалось, глаза слегка покраснели:

— Угу, преподаватель Янь, продолжайте работать.

— Хорошо.

Поразмыслив пару секунд, Янь Цюй достал из кармана леденец и положил его на стол:

— Это в качестве благодарности.

Он развернулся и вернулся на свое место, оставив Хэ Чжуцна смотреть на конфету. Обычный апельсиновый леденец в оранжевой обертке мягко блестел под светом лампы, словно легкий ветерок погладил водную гладь, пуская по ней круги ряби.

Хэ Чжуцн незаметно улыбнулся уголками рта, а когда подхватил пальцами конфету, ему показалось, что на ней еще сохранилось тепло пальцев Янь Цюя.

Он крепко зажал сладость в кулаке и сунул в карман брюк.

Когда Хэ Чжуцн доделал свой кофе и вернулся на место, то увидел, что Янь Цюй сидит в наушниках и с головой ушел в экран ноутбука.

— Да, этот план я считаю отличным, но на некоторые детали всё же стоит обратить внимание… Кроме того, в работу можно внедрить и то предложение, которое Хун Синь приводил на занятии.

— Хорошо, предыдущий план я тебе уже перекинул. Ты подготовил материалы для занятия, о которых я просил? Двенадцатого числа пройдет открытая лекция для тысячи человек, перед Новым годом и началом каникул это последнее публичное выступление, тут нельзя оплошать. Как подготовишь презентацию, скинь мне, я просмотрю.

Боковым зрением Янь Цюй заметил сидящего напротив Хэ Чжуцна, который тоже открыл ноутбук и, казалось, вчитывался во что-то. Он также обратил внимание на стоявшую с другой стороны чашку кофе с точно таким же рисунком — даже форма чашки совпадала.

Уголки его губ приподнялись.

— Профессор, вы чему улыбаетесь? — раздался в наушниках голос ассистента. — И вообще, где вы находитесь? Разве вы не с профессором Сяном и остальными?

— Ничего, — Янь Цюй коснулся пальцами собственных губ. Разве он улыбался?

Глава 16. Словно парочка

Он и не заметил, как взгляд Хэ Чжуцна последовал за его взглядом и уперся в те самые чашки. До него вдруг дошло…

Они сидят друг напротив друга за работой, в его секретном убежище, пьют из одинаковых чашек с одинаковыми узорами на пенке — вылитая парочка.

Хэ Чжуцн резко опустил голову.

О чем он вообще думает!

Во всех кофейнях мира используют абсолютно одинаковые чашки, да и латте-арт везде примерно одинаковый, так что, они теперь тоже пара, по его мнению?

Видимо, на него всё еще влияла та двусмысленная атмосфера, заставив мысли свернуть совсем не туда.

Он силой заставил себя переключить внимание на экран ноутбука, но всё равно то и дело отвлекался на Янь Цюя.

По правде говоря, работающий мужчина обладает особой привлекательностью. Янь Цюй и сам по себе человек мягкий и интеллигентный, а во время работы в нем проступала еще и совершенно особая солидность — во всяком случае, с первого же взгляда в нем чувствовался мужчина, рядом с которым спокойно и надежно.

Теплый желтый свет ламп создавал вокруг Янь Цюя мягкое сияние, будто накладывая на него легкий фильтр.

Хэ Чжуцн поддался этому притяжению инстинктивно. Сколько он себя помнил, владея гостевым домом и работая столько лет, ему еще не доводилось встречать мужчину, у которого мягкость и учтивость были бы буквально заложены в самом костном мозге. В каждом его жесте сквозило воспитание, которому другие не смогли бы научиться при всем желании.

Время шло, брезжащий за окнами вечер уступал место сгущающейся тьме, и теперь сквозь стекло пробивались лишь лучи уличных фонарей и далеких огней.

Янь Цюй замечал Хэ Чжуцна, но поскольку всегда работал сосредоточенно и ценил эффективность, не концентрировал на нем всё свое внимание.

Из-за этого он упустил те моменты, когда Хэ Чжуцн украдкой бросал на него взгляды, в которых смешивались радость, замешательство, борьба, отчаяние и многое другое. Накопление эмоций не позволяло Хэ Чжуцну дать волю собственным чувствам.

Он был слишком рассудителен и неизменно считал себя недостойным — недостойным находиться рядом с таким прекрасным человеком и недостойным той привязанности, о которой тот еще даже не успел заявить вслух.

Незаметно кофе подошел к концу. Внеся правки в материалы занятия, Янь Цюй сохранил копию и отправил отредактированный файл ассистенту.

Затем он ответил на пару сообщений в WeChat — в том числе на полное любопытства и заботы послание от своей драгоценной матушки, интересовавшейся будущей невесткой. Разумеется, эта забота в первую очередь касалась его самого: матушка до смерти боялась, что он своими руками распугает Хэ Чжуцна.

— Мам, неужели я выгляжу настолько ненадежным? Разве я не всегда был твоей гордостью?

Он ответил с досадой. Мать вечно считала, что он не умеет заводить отношения, и если все эти годы он был один, то из-за…

Прекрасная Фэн: Выглядишь. Гордость-то гордостью, но будущая невестка — гордость поважнее.

— [Беспристрастное лицо.JPG]?

Прекрасная Фэн: Способен заворожить человека так, чтобы он сам пошел на поводу, словно лягушка в подогретой воде — разве мой сынок недостаточно крут?

— …Вы вообще по-человечески разговариваете, мадам?

Прекрасная Фэн: [Улыбка] Угу, по-собачьи. Жди меня, если не приведешь невестку домой, огребешь двойную порцию наказания.

— ???????????

Прекрасная Фэн: Я пожаловалась твоему отцу, и он сказал, что если ты до конца года не притащишь человека в дом, новый год будешь встречать за написанием четырех научных статей.

Лицо Янь Цюя слегка переменилось. Четыре статьи?

Да в них же суммарно не меньше десятка тысяч слов наберется!

Сохраняя каменное выражение лица, он отправил мем — [Жестоко, ну ты и зверь.JPG].

А затем всплыло системное уведомление:

【Сообщение отправлено, но получатель отклонил его.】

Янь Цюй: «……»

У кого же его драгоценная матушка научилась этой дурной привычке — бросать угрозы и тут же кидасть в черный список?

Хотя нет, стойте. Ее просто избаловал его отец.

Ладно, злиться бесполезно. Главное — в любом случае притащить Хэ Чжуцна домой до конца года.

Он закрыл ноутбук и перевел взгляд на сидевшего напротив Хэ Чжуцна.

У Хэ Чжуцна были очень длинные ресницы. Опустив веки, он полностью погрузился в экран ноутбука и совершенно не замечал, что за ним подглядывают.

Теплый свет падал на его щеки, подчеркивая безупречную гладкость светлой кожи. Правильные черты лица выдавали в нем писанного красавца, от которого при всем желании было невозможно оторвать глаз.

Воротник домашней одежды с застежкой был расстегнут, обнажая соблазнительную линию челюсти. Чуть выдающийся кадык время от времени плавно двигался вверх-вниз, губы были плотно сжаты — сосредоточенный и чертовски манящий.

В глазах Янь Цюя светилась мягкая, тягучая нежность, смешанная с пылкой страстью, способной сжечь всё на своем пути; стоило лишь однажды в ней увязнуть, и пути назад уже не будет.

Хэ Чжуцн, только что разобравший структуру плана, внезапно ощутил на себе чей-то жгучий взгляд. Подняв глаза, он столкнулся с пылающим в полумраке взглядом, который еще не успел полностью погаснуть.

Ему показалось, что он из ледяной зимы вдруг перенесся в объятые весенним теплом дни, на которые сверху падали лучи палящего летнего солнца.

Но стоило ему снова сосредоточиться, как от этого взгляда не осталось и следа.

Перед ним вновь предстали спокойные, мягкие глаза, тронутые едва заметной улыбкой.

— Закончил с работой? — спросил Янь Цюй.

— А, да, я разобрал план, — машинально ответил Хэ Чжуцн и, всмотревшись еще раз, убедился, что всё исчезло — словно то мимолетное выражение глаз было всего лишь плодом его воображения.

В сердце откуда-то накатила тоска, а в горле застрял необъяснимый горький ком — казалось, вкус кофе добрался до его рецепторов только сейчас.

— Тогда… не хочешь прогуляться? Уже больше семи, ночной рынок в древнем городе наверняка хорош. Я слышал отсюда шум улицы, к тому же сегодня Новый год, должно быть много интересного.

http://bllate.org/book/27797/3372073