Готовый перевод My Wife, Where Can't I Touch You / Там, где касаться нельзя: Запретный уют: Глава 8

Кухня была не маленькой, но очень чистой. Рядом стояли приспособления, оставшиеся от недавней варки одэна, а также несколько кастрюлек, очевидно предназначенных для рисовой лапши.

Там же обнаружились бобы, а еще аппарат для приготовления соевого молока и тому подобные вещи.

— Умеешь делать соевое молоко? Это соедомашница. Насчет пропорций — вон там памятка, просто делай так, как там написано, а я пока сварю лапшу.

Хэ Чжуцн указал на стену в стороне, где висела инструкция с мерами предосторожности и дозировкой.

— Умею, я и дома часто сам делаю соевое молоко, просто моя соедомашница не такая большая, как твоя.

Янь Цюй улыбнулся, глядя на прибор, который, судя по всему, мог поддерживать температуру:

— Готовое соевое молоко нужно переливать сюда?

— Угу, она сохраняет тепло, чтобы гости, проснувшись, могли выпить горячего соевого молока.

Хэ Чжуцн бросил на него мимолетный взгляд, кивнул, надел фартук и сполоснул под краном кастрюльку, после чего достал заранее заготовленный мясной соус и рисовую лапшу, замоченную на ночь.

Имея под рукой готовые ингредиенты, приготовить лапшу с мясным соусом оказалось очень просто и быстро.

Он сделал две порции. Сначала закинул рисовую лапшу в кастрюлю вариться, а параллельно принялся смешивать соус, который потом влил внутрь.

— У тебя есть какие-нибудь предпочтения в еде? Чего не ешь? — спросил он.

— Нет, просто острое не очень жалую, давай слегка остренькое.

Янь Цюй уже включил соедомашницу, и по комнате разнесся жужжащий звук — шумновато.

— Хорошо, понял.

Хэ Чжуцн приготовил обе порции с легкой остринкой. Сам он обычно спокойно ел и слабо-, и среднеострые блюда, не испытывая фанатичной тяги к перцу, но и жить совсем без него не мог.

Когда лапшу и соевое молоко подали к столу, было уже шесть часов десять минут.

Сверху послышались шаги, и следом перед ними возникла чья-то фигура — это была А Су.

Остальные сотрудники в основном уже разошлись. Из-за небольшого числа гостей оставили только А Су, а к вечеру должна была прийти сменщица.

Уборкой комнат занималась специальная горничная из соседнего дома, в чьи обязанности они не входили.

А Су только спустилась вниз и застала такую картину:

Брат Цнэй в фартуке держал в руках две глиняные горшочки с лапшой и мясным соусом. Его красивое лицо мягко светилось в лучах света, а глубокие, чуть блестящие глаза излучали нечто невыразимое, ускользающее от определений.

А прямо следом за братом Цнэй шел изящный красавец ростом почти метр девяносто.

В руке он держал одноразовый стаканчик, судя по всему, с соевым молоком, в который уже была вставлена трубочка. Его взгляд был прикован к брату Цнэй — такой сосредоточенный и нежный, словно вокруг больше никого не существовало.

В мягком желтоватом свете все происходящее вокруг словно покрылось нежной дымкой фильтра, создавая ощущение… некоторого уюта.

А Су впервые видела брата Цнэй таким. Он всегда держался особняком и обычно даже не ел ни с кем за компанию.

И вот теперь… что это тут творится?

А Су проработала здесь почти полгода и прекрасно знала, что брат Цнэй — гей, но еще ни разу не видела рядом с ним никого, с кем бы его связывали двусмысленные отношения, не говоря уже о парне.

Неужели… это ухажер брата Цнэй?

Или тот, кто ему нравится?

Ее глаза округлились.

К тому же!

Этот красавец был в ДОМ! АШ! НЕЙ! одежде!

Огосподибожемой!

Брат Цнэй дежурит в ночь, и этот красавец все еще с ним?

Это же… так мило!

А Су сделала пару шагов в сторону угла, украдкой сфотографировала их на телефон и на цыпочках шмыгнула обратно наверх.

Ну уж нет, им нужно побыть наедине, а в роли нелепой третьей лишней пусть выступает кто-нибудь другой, но точно не она.

Боковым зрение заметив тень у лестницы и услышав тихий шорох, Янь Цюй поставил стакан с соевым молоком на стол перед Хэ Чжуцном.

— Твоя сотрудница, кажется, только что спускалась, а потом убежала обратно.

— Наверное, А Су.

Хэ Чжуцн бросил взгляд на лестницу и нахмурился:

— Не обращай внимания. Время смены еще не подошло, наверное, проснулась и спустилась, а потом вспомнила про что-то забытое.

— Понятно, а во сколько у вас пересменка?

Заметив, что тот не взял палочки и ложку, Янь Цюй снова поднялся, достал их из дезинфекционного шкафа, заодно прихватив пиалу, и поставил ее рядом с горшочком Хэ Чжуцна.

— Обычно в полседьмого. Как раз поедим — и будет полседьмого, как раз спать пора.

Хэ Чжуцн взглянул на электронные часы сбоку, на которых высвечивалось точное время — шесть часов двенадцать минут утра.

— Понятно. Сегодня Новый год, а я не планировал проводить его с друзьями. Если… я говорю если, когда я проснусь, мы могли бы сходить куда-нибудь прогуляться?

Янь Цюй сделал глоток соевого молока и спросил как бы между прочим, не выказывая никаких особых эмоций — так, словно предлагал обычные посиделки с друзьями по случаю Нового года.

— М? — Хэ Чжуцн замер с палочками в руках. — Прогуляться?

— Угу, — из горла Янь Цюя вырвался глухой звук. — Мои друзья не любят холод, по утрам и вечерам носа на улицу не кажут, так что мы с ними точно не столкнемся, как раз выспимся за день.

Встретившись взглядом с этими мягко сияющими глазами, Хэ Чжуцн не смог найти слов для отказа.

— Хорошо.

И тут же неожиданно спросил:

— Они тоже остановились в гостевом доме?

— Да, в том, что в начале улицы, называется Желание. Чем-то похож на твой гостевой дом Истории. Я тащил чемодан, увидел его и зашел.

Янь Цюй подцепил палочками немного лапши в пиалу. Легкая остринка и мясной аромат заполнили его вкусовые рецепторы, лапша оказалась мягкой и слегка упругой на зубах — просто потрясающе.

— А, то заведение семьи Ли.

В глубинах глаз Хэ Чжуцна мелькнуло легкое отвращение.

— Что такое? Тебе не нравится этот гостевой дом? — уловив его настроение, Янь Цюй поднял взгляд.

— Да нет, просто не по душе их методы работы.

Хэ Чжуцн не хотел продолжать этот разговор.

Во-первых, они соседи, во-вторых — полуконкуренты, нехорошо отзываться о других людях. К тому же, даже если у него и были с теми разногласия, к преподавателю Яню это не имело никакого отношения.

— Похоже, там целая история, — Янь Цюй улыбнулся и не стал допытываться.

Они молча позавтракали. После еды Хэ Чжуцн поднял глиняный горшочок, отнес его на кухню и загрузил в стоящую внизу посудомоечную машину.

Туда же отправились палочки, пиалы и ложки — очень удобно.

— Я даже не обратил внимания: кухня вроде небольшая, а посудомойка такая вместительная.

Янь Цюй подумал об этом и успокоился: в конце концов, ручная мойка не всегда гарантирует такую чистоту, как машинная.

— Вон там еще можно мыть фрукты и овощи, довольно удобно. А остальное можешь не трогать, когда все гости поедят, А Су все соберет и помоет вместе.

Хэ Чжуцн вымыл руки с мылом:

— Преподаватель Янь, вы тоже помойте.

— Угу, хорошо.

Янь Цюй подошел ближе, его плечо слегка задело плечо Хэ Чжуцна.

Хэ Чжуцн лишь на мгновение замер, не выказав никакой особой реакции.

Янь Цюй мысленно всё понял: судя по всему, тот отвергал лишь случайные телесные прикосновения к коже, а подобное мимолетное столкновение проблемы не составляло.

Вымыв руки, Хэ Чжуцн достал из нижнего шкафчика три-четыре помидорки черри, добавил еще немного других фруктов, красиво разложил на небольшой тарелочке и поставил рядом с рукой Янь Цюя:

— Утренние фрукты, возьми с собой, поешь.

Три красные розы

— Спасибо.

Взяв тарелку с фруктами, Янь Цюй улыбнулся Хэ Чжуцну:

— Хозяин Хэ, доброе утро, приятных снов.

— Преподаватель Янь, доброе утро, приятных снов.

Уголки губ Хэ Чжуцна дрогнули в подобии улыбки, и он ответил тем же.

— Тогда я наверх, поболтаем, когда высплюсь.

— Хорошо.

Хэ Чжуцн проводил Янь Цюя взглядом до выхода из кухни, а затем прошел к стойке администратора, наблюдая, как его фигура скрывается за поворотом лестницы.

Он и сам не заметил, как то раздражение от необходимости контактировать с людьми было временно сглажено.

Услышав шаги, А Су снова спустилась сверху, встала перед стойкой и заговорщицки состроила рожицу:

— Брат Цнэй, кто это был? Твой друг?

— Последний гость со вчерашнего вечера, университетский преподаватель, — пояснил Хэ Чжуцн.

— О-о-о… — протянула А Су с таким видом, будто ей всё стало ясно.

— Ты чего это тянешь?

Заметив, что А Су домысливает лишнего, Хэ Чжуцн решил уточнить:

— Ничего, просто это тот самый красавец, которого я видела вчера! — А Су озорно ухмыльнулась. — Вы что, только познакомились?

Какая интригующая атмосфера!

— Угу.

Хэ Чжуцн прибрал компьютер и прочие вещи на стойке.

— Брат Цнэй, иди ложись, я справюсь одна, тем более скоро придет Тун Сянь подменить меня.

А Су помогла сложить тетради брата Цнэй.

— Хорошо.

Хэ Чжуцн отнес вещи в свою комнату.

Его комната располагалась за небольшой дверью по другую сторону от кухни. На первом этаже находились кровать и небольшая ванная, а второй этаж служил его личным пространством с хорошим освещением — обычно там он работал в уединении.

Вокруг стояло несколько горшков с цветами и два-три кофейных столика, так что пара заглянувших друзей всегда могла с удобством обсудить дела, не мешая друг другу работать.

Он убрал ноутбук на нижний столик, умылся, задернул шторы и лег в постель.

Перевернувшись лицом к стене и закрыв глаза, он вдруг живо представил себе пару мягких глаз, резко открыл глаза и сел на кровати.

— О чем это я думаю? — Хэ Чжуцн потер виски, прогнал наваждение, рухнул обратно на подушку и заснул.

Наверху Янь Цюй с легким выражением усталости придвинул к себе блокнот и записал:

Отвергает кожные прикосновения, не против близкой дистанции. Не любит назойливых ухаживаний. Нуждается в личной пространстве, склонен эмоционально избегать сближения.

Год рождения 1998-й, год Тигра, февраль, точная дата неизвестна, 27 лет еще не исполнилось.

Глядя на написанное, Янь Цюй слегка улыбнулся, захлопнул блокнот и положил его на стол.

Сев пару помидорок черри и умывшись, он лег в постель.

*

Рассвело. Хлопья снега падали на землю, превращаясь в белые комья, а за порогом сугробы достигали нескольких сантиметров в толщину.

Старый город считался туристической зоной, поэтому улицы убирали специальные люди, чтобы туристы не поскользнулись и не упали. По обочинам дорог возвышались сугробы, и кое-где из домов высыпали дети, чтобы лепить снеговиков.

Янь Цюй, закутавшись в пуховик, спустился сверху и увидел, как А Су расчищает лопатой снег у входа, сгребая его в одну кучу.

http://bllate.org/book/27797/3372070