Готовый перевод Farming in Ancient Times with My Ex / С чистого листа с бывшим: фермерские будни в другом мире: Глава 4

Чэн Цюйянь окинула взглядом Лу Ваньтина: рукава его грубой холщовой рубахи были закатаны до локтей, а на предплечьях виднелись следы муки. Она насмешливо улыбнулась:

— Кажется, я пришла совсем не вовремя и помешала новобрачному.

Хотя лицо Чэн Цюйянь оставалось невозмутимым, на душе у неё было неспокойно. Вчера в городе Ганьцюань все только и судачили о том, что Лу Ваньтин взял в мужья мужчину и закатил по этому поводу пышный свадебный пир. Казалось бы, радостное событие, но гостей пришло до обидного мало — за несколько накрытых столов едва ли набралась хотя бы одна полная компания. Чэн Цюйянь прекрасно понимала причину: дела семьи Лу сейчас шли из рук вон плохо, и никто в городе не хотел иметь с ними ничего общего. Да и кто захочет тратить кровно заработанные деньги на свадебный подарок для чужих людей?

Однако её муж, Сюэ Дэцзинь, был старостой города Ганьцюань. А значит, ей, как жене старосты, приходилось поддерживать порядок и добрые отношения с соседями — это была их прямая обязанность. Чтобы не допускать скандалов и не дать семье Лу окончательно упасть в грязь лицом, вчера она вместе с мужем и всей семьей пришла на праздник, чтобы хоть как-то поддержать видимость торжества.

Но Чэн Цюйянь никак не ожидала, что мачеха Лу Ваньтина не почтит их своим присутствием — это еще ладно, но не пришел даже младший брат, хотя они были родными братьями по одной матери! Семейные неурядицы Лу были настолько тягостными, что Чэн Цюйянь постаралась отогнать эти мысли, сосредоточившись на том, как бы помягче преподнести новость, с которой она пришла. В конце концов, ничего хорошего в ней не было.

Пока она раздумывала, с чего начать, из внутренних покоев двора показался человек. Глаза Чэн Цюйянь внезапно просияли. Сквозь щель в дверях пробивался косой луч солнца, падая прямо на вошедшего юношу: стройный, статный, в длинном халате светло-зеленого цвета, он выглядел невероятно изящно, а его шея была белой и нежной, словно сердцевина свежеочищенного водяного ореха. Поистине прекрасное создание.

Она перевела взгляд на Лу Ваньтина. Один стоял в дверях, другой — во дворе, один статный, другой утонченный, точно золотой мальчик и нефритовая дева, сошедшие со страниц древних легенд. Какая прекрасная пара!

Сюй Цинхэ захлопал ресницами и застенчиво улыбнулся Чэн Цюйянь, сделал несколько маленьких шагов к Лу Ваньтину и легко взял того под руку, тонким голоском спросив:

— Ваньтин, а это кто, тетушка?

Закончив фразу, он почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Играть было так трудно! Его специальность в университете была связана с живописью, и с актерским мастерством он был связан так же, как гора с горой. Но делать было нечего: чтобы соответствовать роли жены-мужчины, приходилось стиснуть зубы и играть дальше.

Лу Ваньтин с полуулыбкой наблюдал за тем, как тот вошел во вкус. Никто не знал Сюй Цинхэ лучше него: этот его барский нрав был всем известен, и видеть такое жалкое, слабое, подобное клонящейся на ветру иве поведение было крайне непривычно. Он не удержался и полюбовался этой сценой еще немного. Лишь когда Сюй Цинхэ ущипнул его за руку, он не спеша ответил:

— Это тетушка Чэн, жена старосты Сюэ.

Сюй Цинхэ тут же, не подав виду, разжал пальцы и снова застенчиво улыбнулся:

— Здравствуйте, тетушка Чэн. Меня зовут Сюй Цинхэ, зовите меня просто Цинхэ.

Услышав, что тот не позволил тетушке Чэн называть себя Сяо Хэ, в глазах Лу Ваньтина промелькнула едва заметная искра веселья. Чэн Цюйянь не заметила скрытого напряжения между ними, всё её внимание было приковано к лицу Сюй Цинхэ, свежему, как лист лотоса после дождя. Он был не только хорош собой, но и говорил приятно: его голос звучал мягко и сладко, как согретое на солнце рисовое вино, от чего на душе становилось удивительно легко.

Чэн Цюйянь невольно вздохнула про себя. Если бы её собственная дочь была хоть немного похожа на него, ей не пришлось бы день и ночь терзаться из-за её замужества. Вспомнив о дочери, она прикинула возраст Сюй Цинхэ и спросила:

— Цинхэ, какое прекрасное имя. Сколько тебе лет?

— В этом году исполнилось восемнадцать.

Чэн Цюйянь задумчиво произнесла:

— Восемнадцать... почти столько же, сколько моей дочери.

Подумав об этом, ей стало еще труднее сообщить им неприятное известие, и она начала лихорадочно соображать, как сменить тему. Но тут она внезапно уловила густой аромат жареного мяса. Чэн Цюйянь принюхалась и невольно сглотнула слюну:

— Откуда этот чудесный запах?

Пахло даже лучше, чем тушеная свиная рулька, которую она ела на днях. Сюй Цинхэ, уверенный в кулинарном мастерстве своего бывшего парня, с гордостью ответил:

— Ваньтин сегодня утром приготовил лапшу с соусом из мейцай и свинины.

— Мейцай с тушеной свининой? — Чэн Цюйянь округлила глаза. — Не та ли это закуска, что была на вчерашнем столе?

Лу Ваньтин кивнул.

Чэн Цюйянь была потрясена. С тех пор как семья Лу разделилась и пришла в упадок, у них не было лишних денег. Вчерашний банкет был самым дешевым из возможных, мясных блюд почти не было, да и выглядели они неаппетитно. Особенно та свинина с мейцай: неизвестно, за сколько времени её приготовили, она успела остыть, а жир застыл белыми хлопьями, отчего пропадало всякое желание её пробовать. Когда гости разошлись, ту тарелку так никто и не тронул.

Чэн Цюйянь снова принюхалась. Странно, как эта приторная жирная свинина могла источать такой манящий аромат? Заметив, что она то принюхивается, то хмурится, Сюй Цинхэ тихо спросил:

— Тетушка Чэн, вы уже позавтракали? Может, присоединитесь к нам?

Чэн Цюйянь поспешно замахала руками:

— Ела, ела, ешьте сами, не беспокойтесь обо мне.

Она действительно позавтракала, да и будь она голодна, ей было бы неловко напрашиваться на угощение, зная, зачем она пришла. Чэн Цюйянь перевела взгляд с Сюй Цинхэ на Лу Ваньтина, и улыбка постепенно сошла с её лица.

— Я знаю, что у вас сегодня радостный день, и если бы не срочное дело, я бы ни за что не стала вам мешать. Сегодня утром люди из игорного дома приходили к Дэцзиню.

Говоря это, она достала из-за пазухи бумагу с ярко-красной печатью и обратилась к Лу Ваньтину:

— Перед смертью твой отец заложил дом, в котором вы сейчас живете, чтобы отдать карточный долг.

Как только эти слова прозвучали, Сюй Цинхэ даже забыл о своей роли и выхватил бумагу из рук тетушки. Белая бумага, черные иероглифы, алый отпечаток пальца — подделка была исключена. Заложил дом? Их дом?! Сюй Цинхэ покраснел от гнева, мысленно проклиная старого негодяя, который даже из могилы решил насолить сыну. Это же ставило их и без того бедственное положение на грань катастрофы!

Лу Ваньтин оставался гораздо спокойнее. Опасаясь, что Сюй Цинхэ в порыве ярости разорвет документ, он забрал его, мельком глянул на цифры и спросил:

— Тетушка, вы знаете, как нужно возвращать долг? Сразу всей суммой или можно частями?

Его голос звучал ровно, без тени волнения. Чэн Цюйянь не ожидала такой выдержки, из-за чего заготовленные слова утешения застряли у неё в горле.

— Ну... нужно платить по частям. Сначала они давали всего три месяца, но мы с Дэцзинем долго уговаривали их, и они сжалились, продлив срок до полугода. Если через полгода деньги не будут возвращены...

Чэн Цюйянь не закончила фразу. Ответ был очевиден: если они не выплатят деньги, им просто негде будет жить. Возможно, из-за того, что за один день на них свалилось уже слишком много бед, еще одна уже не казалась чем-то из ряда вон выходящим. Гнев прошел, и Сюй Цинхэ успокоился. Ну и что, что они теперь в долгах как в шелках? Всегда найдется способ заработать.

Он принят размышлять: в прошлой жизни он был талантливым художником, проводил выставки, и даже здесь сможет продавать картины. А Лу Ваньтин — лучший молодой врач, к тому же еще и изучавший традиционную медицину. Заработают! Утешив себя этим, Сюй Цинхэ снова почувствовал надежду.

Чэн Цюйянь, наблюдая за их реакцией, добавила:

— Вообще-то, это должен был сказать Дэцзинь, но он знает, что косноязычен, и боялся, что вы расстроитесь еще больше, поэтому отправил меня. Вы уж не сердитесь.

— Спасибо, тетушка, что помогли нам, — сказал Лу Ваньтин. — Не волнуйтесь, мы обязательно все вернем в срок и не подведем вас со старостой.

Сюй Цинхэ тоже начал благодарить. В конце концов, староста не обязан был вмешиваться в дела семьи Лу, но он все равно помог им выторговать драгоценные три месяца. Семья старосты — добрые люди.

Чэн Цюйянь была тронута тем, что даже в такой ситуации эта пара не забыла поблагодарить её.

— Ваньтин, как только это закончится, вы с Цинхэ обязательно заживете хорошо, — искренне сказала она.

Сюй Цинхэ улыбнулся в ответ, но промолчал. Заживут хорошо? Может быть, если бы они были настоящими супругами, а не бывшими, вынужденными терпеть друг друга.

В этот момент Чэн Цюйянь заметила синяк на его предплечье. Она была женщиной проницательной и сразу все поняла. Видимо, в брачную ночь Лу Ваньтин не жалел сил, раз уж на руках остались такие следы, а что творится в местах, скрытых от глаз — страшно и представить. Вот что значит молодость! Чтобы разрядить обстановку, она усмехнулась:

— Не хочу показаться навязчивой, но вы хоть и молоды, будьте осторожнее, знайте меру.

Сюй Цинхэ: «...?»

У него в голове медленно всплыл вопросительный знак.

Чэн Цюйянь ушла, а Сюй Цинхэ и Лу Ваньтин вернулись к недоеденной лапше. Лу Ваньтин приготовил ее на славу: белоснежные нити лапши были густо покрыты блестящим красным соусом, а вкрапления мелко нарезанного мяса и мейцай заполнили все пространство тарелки. Каждый раз, когда они набирали порцию палочками, на них обязательно попадалось несколько кусочков мяса и зелени, ароматных и аппетитных.

http://bllate.org/book/27790/3371310