Готовый перевод My Disguises Span the World / Все мои аватары — главные герои и злодеи: Глава 10

Цзян Юй улыбнулся и с самым естественным видом поманил нескольких детишек, притаившихся под деревом и возившихся в грязи, показывая им завернутые в желтую бумагу сладости.

Дети принюхались, и их широко раскрытые глаза украдкой устремились на Цзян Юя — очевидно, лакомство уже привлекло их внимание.

— Хотите попробовать?

Малышка ответила детским голоском:

— Бабушка говорит, нельзя брать ничего у незнакомцев.

Цзян Юй изумился, никак не ожидая встретить столь прогрессивное воспитание в глухой деревушке. Потерпев неудачу в попытке подкупить детей при помощи нехитрых гостинцев, Цзян Юй разочарованно надул губы.

Девочка посмотрела на расстроившегося молоденького юношу, похожего на бессмертного духа, и так засуетилась от волнения, что едва не расплакалась. Однако, свято чтя правило не брать чужие вещи без спросу, она могла лишь смотреть на Цзян Юя полными слёз глазами.

В итоге оба ребенка, у обоих в глазах плескалась чистейшая обида, уставились друг на друга.

Остальные дети не были столь обременения раздумьями, их глаза просто намертво прилипли к бумажному свертку.

Староста обернулся, легко усмехнулся и произнес:

— Ешьте, эти юные небожители — вовсе не дурные люди.

Группа «юных небожителей», оказавшихся старше старосты по меньшей мере на целое поколение, густо покраснела.

Получив разрешение, самый крепкий мальчишка протиснулся к Цзян Юю и, пользуясь преимуществом в росте и силе — ведь он уже не раз оттаскивал соседскую старшую девчонку за косы и лупил Второго Тигра у входа в деревню, — успешно отхватил сразу две большие дольки.

Изначально сладостей в руках Цзян Юя ровно хватало на то, чтобы каждому ребенку досталось по кусочку, но предводитель детворы отобрал аж две порции.

Цзян Юй встряхнул бумажный сверток, на дне которого остались лишь крошки:

— Больше ничего нет.

Последним стоял мальчик. Он неподвижно протянул к Цзян Юю руку, и из-под закатанного рукава показалось запястье, усеянное несколькими свежими красными полосами.

И хотя взгляд его был робким, протянутая маленькая ручка выглядела донельзя упрямой.

Цзян Юй покачал головой:

— И вправду ничего не осталось, завтра братец купит тебе еще...

— И не стыдно вам! — из стоявшего позади небольшого глиняного домика выскочила чья-то фигура. Мужчина рывком оттащил мальчика назад, одновременно замахиваясь на него со словами: — Мой Эрню вечно до еды охотжёл, бессмертные господа, не сочтите за труд простить глупца.

Эрню... Цзян Юй испытал легкий шок, но, совладав с собой, от всего сердца похвалил:

— Прекрасное имя!

Фигура замерла. Изрыгая проклятия, мужчина затащил ребенка обратно в дом и со стуком захлопнул перед носом Цзян Юя тяжелую дверь.

Получив от ворот поворот и обнаружив, что сильно отстал, Цзян Юй прибавил шагу и догнал остальных.

— Чего это ты так долго плелся?

— Да с детьми возился.

Староста завел гостей в фамильный храм, где уже сидело несколько человек. Заметив приближение старосты, они торопливо отставили чашки с чаем и поспешили усадить его на почетное место.

— В нашей бедной деревне нет ничего стоящего, не взыщите, — сельская женщина расставила перед Цзян Юем и его спутниками большие белые пиалы, доверху наполнив их мутновато-желтым чаем.

Цзян Юй с веселым видом подхватил чашку, из вежливости отхлебнул большой глоток, смахнул рукавом капли с губ и сияющими глазами выдал:

— Чай — что надо!

Остальные старшие братья и младшие сестры мысленно воззвали к небесам: ... Нам до такой бесстыдной наглости далеко.

Цзян Юй с абсолютно серьезным выражением лица вопросил:

— Чего это вы не верите?

— Вековой чайный куст, вода из неиссякаемого источника для заварки, но самое главное — тот, кто этот чай заваривал... — Цзян Юй перевел взгляд на слегка располневшую сельскую женщину, — настоящая красавица.

Какая же бессовестность!

Стоявшие рядом соученики онемели от зрелища, сгорая от желания вырыть яму и закопать этого неисправимого болтуна куда поглубже.

Да посмотри ты на свое телосложение, которое вдвое шире ее! Посмотри на свои ручки, толстые как белая редька, и лицо, похожее на разбухшее в воде тесто! Ты сам-то выглядишь куда хуже!

Погодите-ка!

Под странными, настороженными взглядами целой толпы бессмертных на щеках женщины мало-помалу проступил румянец, и она смущенно потупилась.

Цзян Юй с предельной искренностью добавил:

— Сестрица стала еще краше. И правда, девушке никак нельзя обойтись без румян.

С этими словами он неожиданно извлек из-за пазухи шкатулку из красного дерева и протянул ей!

Цзян Юй откинул крышку, и по всему помещению храма мгновенно распространился резкий, удушливый аромат.

— Кхе-кхе.

Обладающие чуткими чувствами практикующие заклинатели не выдержали: Дэн Линъэр закашлялась от едкого запаха и строго приказала:

— Немедленно убери это!

Сидевший рядом соученик дернул Цзян Юя за рукав:

— Младший брат, мы вообще-то находимся в чужом родовом храме.

Он особо выделил голосом слово храм.

Разве пристало флиртовать с чужой молодую женой прямо перед ликами предков этой деревни?

И впрямь, окинув взглядом присутствующих, Цзян Юй заметил, что лица крестьян помрачнели. Особенно сильно почернел лицом один из мужиков — судя по всему, ее законный муж.

К тому же, раз уж решил делать подарок, неужели нельзя было найти что-то приличнее?!

Этот кричащий алый цвет, этот наглый, бьющий в нос запах — на нем же буквально было написано слово дешевка!

Красная цена такому добру — десяток медных монет, не больше.

Женщина слегка повела глазами, явно испытывая искушение, но, бросив робкий, испуганный взгляд на старосту, сдержалась и не протянула руку.

Даже эти люди, казалось бы, далекие от мирской суеты, уловили странность происходящего.

Не слишком ли длинные руки у этого старосты?..

Если дети боялись похитителей людей — это еще можно понять, но зачем контролировать даже то, принимает ли простая сельская жена подарки?

Юные культиваторы, склонные руководствоваться эмоциями, почти открыто выказывали недовольство и подозрения.

Староста же добродушно улыбнулся, поглаживая бороду с самым благостным видом:

— Ли Хуа, раз хочешь — так бери.

Лицо женщины, которую назвали Ли Хуа, в тот же миг побледнело как полотно, она выдавила из себя натянутую улыбку:

— Ой да какая мне корысть от этакой безделушки, солнце уже высоко, пойду-ка я управлюсь, да разожгу очаг, чтобы приготовить Тигру поесть.

Староста кивнул:

— Ступай, и остальных ребятишек позови.

Проводив взглядом Ли Хуа, которая бежала из храма так, словно спасалась бегством, Цзян Юй с сожалением спрятал шкатулку с румянами обратно за пазуху.

Впрочем, этот побег разглядел один лишь Цзян Юй — ее шаги были сбивчивыми, а дыхание — частым и тяжелым.

А стоявший рядом простофиля все еще продолжал тихонько высмеивать его:

— Глянь-ка, даже люди нос воротят! Мог бы купить что-нибудь получше...

— Тц, не знаю как кто, а ты, похоже, рассыпал комплименты с закрытыми глазами.

— Да я вовсе не с бухты-барахты говорю, — возразил Цзян Юй, понизив голос. — В молодости эта старшая сестра была писаной красавицей!

Истинная красота кроется в кости, а не в коже: у Ли Хуа брови тонкие и изящные, уголки глаз чуть вздернуты вверх, губы полные, а скулы слегка выдаются вперед, как раз образуя гармоничное округлое лицо.

И не она одна — едва ли не каждая вторая девчонка в этой деревне обладала красивой внешностью.

http://bllate.org/book/27746/3366983