Готовый перевод Don't Bully My Alpha / Не смей обижать моего Альфу: Любовь наперекор империи: Глава 6

Лэ Цзяму не обернулся и лишь небрежно махнул рукой:

— Мне кажется, от меня так и разит сиянием. Пойду приму ванну, проверю, не подбросил ли Фань Синьнянь какой-нибудь люминофор мне за шиворот.

Лэ Хуунгуан не уловил тех уловок, которым его сын научился у Фань Синьняня, зато Му Ци всё понял. Смутившись, он оттолкнул Лэ Хуунгуана:

— Кажется, Цзяму хотел тебе что-то сказать. Догони его и расспроси.

— Да о каком важном деле может идти речь? — бормоча себе под нос, Лэ Хуунгуан не хотел отпускать Му Ци, но, поймав на себе его строгий взгляд, всё же неохотно поднялся наверх к Лэ Цзяму.

Прежде стоило Лэ Хуунгуану и Му Ци хоть немного повозиться друг с другом, как это затягивалось на несколько часов. Лэ Цзяму думал, что и в этот раз всё будет так же. Он тщательно запер окна и двери своей спальни, достал украденную из винного шкафа Лэ Хуунгуана водки, разбавил её водой в несколько раз и вылил немного в увлажнитель воздуха.

Лэ Хуунгуан хоть и казался простодушным и покладистым, в вопросах воспитания Лэ Цзяму всегда был чрезвычайно строг.

Например, он строго-настрого запрещал Лэ Цзяму капли алкоголя до наступления восемнадцатилетия.

Лэ Цзяму и сам был послушным мальчиком: раз не разрешают, значит, не пьёт. Но подобно тому, как он был одержим феромонами Фань Синьняня, он также страстно желал повлиять на запах собственных феромонов с помощью внешних средств.

Вудка была тем самым победителем, которого он выбрал, перебрав множество источников альфа-феромонов и решив, что она вполне его достойна.

Послушный Лэ Цзяму долго облизывался на водку в отцовском баре и в конце концов поддался зову своей тяги к водочным феромонам. Воспользовавшись тем, что Лэ Хуунгуан не смотрит, он стянул бутылку, решив пойти окольным путём.

Лэ Хуунгуан запрещал только пить её, а про остальное ничего не говорил.

Так Лэ Цзяму и начал жизнь, в которой использовал водку вместо освежителя воздуха.

Но как бы он ни внушал себе всякое, он прекрасно понимал, что Лэ Хуунгуан ни за что не одобрит подобного. А потому он позволял себе окунаться в водочный аромат лишь тогда, когда был твёрдо уверен, что Лэ Хуунгуан и Му Ци не появятся в его комнате.

Лэ Цзяму глубоко вдохнул воздух, насквозь пропитанный водкой, блаженно растянулся на кровати и всем существом предался наслаждению этой атмосферой.

Его феромоны обязательно должны пахнуть водкой!

Алкоголь испарялся в воздухе, и Лэ Цзяму, вдыхая его, неизбежно пьянел. От этого даже потолок казался ему мягким, как облака.

М? Кажется, он расслышал стук в дверь.

Лэ Цзяму прищурился и соображал теперь гораздо медленнее обычного.

Размеренный стук повторился снова, так и не дождавшись ответа изнутри, и Лэ Цзяму наконец окончательно пришёл в себя.

В его дверь действительно кто-то стучал.

Лэ Цзяму сначала включил терминал и бросил взгляд на экран.

Фань Синьнянь всего минуту назад отчитался, что делает их общее задание, и попросил обращаться позже, если что-то нужно.

Имя того, кто стоял за дверью, угадывалось легко: это был либо отец, либо второй отец — во всяком случае, тот, кого Лэ Цзяму сейчас меньше всего хотел видеть.

Лэ Цзяму резким движением сел на кровати. Сейчас он был трезв как никогда.

Будучи единственным сыном Лэ Хуунгуана, помимо Му Ци, он знал его лучше всех.

Лэ Хуунгуан принципиально не любил вторгаться в личное пространство Лэ Цзяму, поэтому он и стучал, но отличался при этом на редкость бурной фантазией. Другой на его месте, не дождавшись ответа, решил бы, что хозяин комнаты занят, и заглянул бы позже. Но только не он: Лэ Хуунгуан мог заподозрить, что с Лэ Цзяму что-то случилось, и тут же отправился бы за карточкой-ключом от его комнаты, чтобы ворваться туда силой.

Но о каком происшествии вообще мог идти речь, если особняк семьи Лэ находился в зоне с десятым уровнем защиты?

Лэ Цзяму с отчаянием вдохнул воздух, всё ещё густо пахнувший водкой, перед тем как в третий раз раздался стук, соскочил с кровати, выключил увлажнитель, распахнул окно, спрятал водку и, шагая с видом уличного бродяги, поплелся к двери. Приоткрыв её на узкую щелочку, он попытался изобрать уверенность и строго спросил Лэ Хуунгуана:

— Я занят домашкой, в чём дело?

— Брось, неужели ты станешь делать уроки сам? Какую работу ты вообще делал без помощи Фань Синьняня? — Лэ Хуунгуан прекрасно знал о лени своего сына, но поскольку учился Лэ Цзяму неплохо, он обычно закрывал на это глаза. Твердо помня поручение Му Ци, он спросил: — Что ты собирался мне сказать минуту назад?

— Я хотел попросить тебя об одной услуге, но в двух словах тут не объяснишь, давай обсудим в субботу вечером, — туманно ответил Лэ Цзяму.

— В субботу? В субботу вечером у меня ужин с сослуживцами, я буду занят. Скажи сейчас, и я оформлю всё заранее, к чему тянуть до субботы? — Лэ Хуунгуан толкнул дверь. — Давай войдём и поговорим.

Потому что сейчас явно неподходящий момент для разговоров! Да разве он сам не хотел бы покончить со всем побыстрее?!

Лэ Цзяму изо всех сил уперся в дверь, наотрез отказываясь пускать Лэ Хуунгуана внутрь.

Лэ Хуунгуан приподнял бровь:

— Что это ты прячешь в комнате? Раньше ты позволял мне заходить без проблем.

Лэ Цзяму не ответил, лихорадочно соображая, как найти компромисс:

— Давай поговорим в гостиной.

— Можно и так.

Лэ Цзяму с облегчением выдохнул, быстро распахнув и захлопнув дверь в надежде запереть весь винный дух внутри спальни.

Однако в тот самый миг, когда дверь открывалась и закрывалась, потоки воздуха пришли в движение. Чуткий Лэ Хуунгуан сразу почуял неладное, обернулся на Лэ Цзяму и медленно прищурился:

— Чем это ты тут занимался?

— Не твоё дело, ничего плохого во всяком случае, — невозмутимо ответил Лэ Цзяму.

Он уже успел украдкой обнюхать свою одежду — запах алкоголя на ней почти выветрился, и он искренне считал, что всё продумал идеально. Вот только он совсем забыл, что провёл столько времени посреди густого водочного амбре, и его обоняние давно уже не могло служить надежным судьей.

Заметив, что Лэ Цзяму не пьян, Лэ Хуунгуан не стал злиться. Он лишь легко хмыкнул и спросил:

— Уверен, что ничего плохого? Не та ли это бутылка водки, которую я потерял в позапрошлом году?

— Какая… водка? Разве ты тогда не подарил её дяде Фану? — с деланным спокойствием ответил Лэ Цзяму.

Лэ Хуунгуан не стал слушать его неуклюжую ложь, скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене:

— Выкладывай, раз ты её не выпил, куда дел?

— Понятия не имею ни о какой водке, — продолжал упрямиться Лэ Цзяму.

Перепалка отца с сыном выдалась довольно громкой. Услышав шум, подошел Му Ци. Едва приблизившись, он зажал нос и нахмурился:

— Откуда тут такой сильный запах алкоголя?

Лэ Цзяму:……

Неужели и правда так сильно пахнет?

Отказываясь верить, он снова наклонился, чтобы обнюхать собственную одежду, но потерявшее чувствительность обоняние в очередной раз подсунуло ему ложный ответ.

Он посмотрел на Му Ци:

— Какой ещё алкоголь, второй отец, тебе не показалось?

Поводив носом из стороны в сторону и наконец определив источник амбре, Му Ци со сложным выражением лица посмотрел на Лэ Цзяму:

— А ты помнишь? В прошлый раз, когда твой отец напился вдрессину, вернувшись домой, он говорил мне ровно то же самое.

Припомнив старое, Лэ Хуунгуан потер нос, посмотрел на Лэ Цзяму и постарался вернуть разговор в прежнее русло:

— Говори правду. Что бы ты ни сделал с этой водкой, ты её не пил. Мои правила оказались несовершенными, наказывать тебя я не стану.

Лэ Цзяму за всю свою жизнь почти не лгал, а услышав слова Лэ Хуунгуана, поколебался пару секунд и выложил всё как на духу — от начала и до конца.

— Ты использовал водку вместо освежителя воздуха? — Му Ци нахмурил брови и с крайним неверием переспросил, после чего решительно набросился на Лэ Хуунгуана: — Какую вообще чушь ты целыми днями вдалбливаешь ребёнку в голову?

Лэ Хуунгуан:……

Неужели ему сегодня непременно нужно отхватить порцию ругани?

Он слегка кашлянул и обратился к Лэ Цзяму:

— Принеси-ка остатки водки мне. Феромоны невозможно изменить искусственным путем.

Лэ Цзяму заупрямился:

— Можно! Феромоны Фань Синьняня, например, превратились в виноградные.

Лэ Хуунгуан едва верил собственным ушам. Дрожащим голосом он спросил:

— И сколько времени ты пичкал Фань Синьняня виноградом?

Лэ Цзяму прикинул в уме:

— Не помню точно, года три примерно?

Лэ Хуунгуан прикрыл глаза.

Фань Синьнянь, прости дядю, я и представить не мог, что Лэ Цзяму так измывался над тобой за моей спиной.

Му Ци тоже слегка удивился, хотя больше его это забавляло.

В конце концов, если бы Фань Синьнянь был против, Лэ Цзяму вряд ли смог бы насильно разжать ему зубы и три года подряд пичкать виноградом.

— Даже если это возможно, такими методами пользоваться нельзя. Цзяму, будь умницей, принеси отцу остатки алкоголя, — сказал Му Ци.

Раз уж оба отца высказались подобным образом, Лэ Цзяму, как бы ему ни не хотелось этого делать, семенивыми шажками отправился за оставшейся водкой.

Лэ Хуунгуан потряс бутылку и чуть не рассвирепел от смеха:

— Император Макинтош подарил её мне пять лет назад, и я сам жалел сделать хоть глоток, а ты взял и извёл больше половины флакона за раз!

Лэ Цзяму понурил голову и молчал, лихорадочно соображая, каким бы ещё способом воздействовать на запах своих феромонов.

Лэ Хуунгуан бросил на него косой взгляд:

— Даже не думай. Больше я не позволю тебе прикоснуться ни к одной бутылке водки — сиди тихо и жжи естественного разделения.

Лэ Цзяму уныло посмотрел на Му Ци, надеясь, что тот заступится за него.

Однако Му Ци лишь погладил его по голове и спросил:

— Ты ведь только что сказал, что Фань Синьнянь прошёл разделение?

Лэ Цзяму кивнул:

— Сегодня только пришло уведомление с результатами.

Му Ци с легким трепетом поинтересовался:

— И каков второй пол Фань Синьняня?

Лэ Цзяму удивился:

— Омега, конечно. Он же не мог превратиться в кого-то другого.

— Ну и славно, ну и хорошо, — Му Ци с облегчением выдохнул и укоризненно глянул на собственного сына. — Это всё твои фантазии. Разве похож Фань Синьнянь без тебя на омегу?

— Правда? — Лэ Цзяму легкомысленно отмахнулся от этой темы и повернулся к Лэ Хуунгуану: — Отец, я хочу попросить тебя об услуге.

Прежде он молчал, опасаясь, что Лэ Хуунгуан обнаружи пропажу водки. Теперь же, когда всё тайное стало явь, затягивать с просьбой больше не имело смысла.

Лэ Хуунгуан всё ещё оплакивал водку, к которой даже не притронулся, но которую Лэ Цзяму перевёл больше чем наполовину. Не поднимая головы, он буркнул:

— Говори.

— Я хочу попасть в Тренировочный лагерь раньше срока, — выпалил Лэ Цзяму.

Глава 6

— Причина? — Лэ Хуунгуан вовсе не удивился такому желанию сына, но его волновала подоплёка. — Если всё из-за мальчишки из семьи Фань, я тебе не помощник.

— Почему? — нахмурившись, спросил Лэ Цзяму.

Лицо Лэ Хуунгуана посуровело:

— Тренировочный лагерь — не место для детских игр. Испытания, которые нужно пройти, чтобы попасть туда досрочно, не по силам обычному человеку.

http://bllate.org/book/27719/3364886