Готовый перевод Fragile Goods / Хрупкий приговор: Игра в Альф: Глава 15

Флок просунул голову в дверь, сияя от улыбки:

— Знаешь что? Главный прокурор Дойл только что заглядывал к нам, вручил нашему отделу благодарственную грамоту и сказал, что благодаря поимке главаря Общества Световых Крыльев в этом месяце уровень преступности среди омег в Нанте упал до исторического минимума!

— Вот как, — Лохай никак не отреагировал.

Флок цокнул языком:

— Да почему ты вообще никак не реагируешь? Это же выдающееся достижение! Во втором полугодии всем сотрудникам отдела повысят премии! К тому же ты — главный герой этого успеха!

С этими словами Флок так хлопнул Лохая по плечу, что тот чуть не потерял равновесие.

— Пожалуйста, не трогай меня без необходимости, прокурор Флок, спасибо, — сквозь зубы произнес Лохай, борясь с накатывающим дурным самочувствием.

— Ладно-ладно, — Флок поднял руки и отступил на два шага назад, но тут же снова подался вперед: — Барни говорит, мы должны устроить пир в честь победы, чтобы все вместе сегодня вечером пошли выпить и поесть, отпраздновать!

У Лохая снова запульсировало в висках:

— Идите без меня, я не...

Он не успел договорить, как дверь его кабинета распахнулась.

Барни прижимал к груди в рамке ту самую благодарственную грамоту, а следом за ним в кабинет вошли еще несколько прокуроров из их отдела.

— Мы тут посоветовались и решили, что эту грамоту лучше всего повесить в твоем кабинете, — искренне сказал Барни. — В конце концов, именно ты поймал Одисса, и эта заслуга принадлежит тебе.

Остальные наперебой поддержали его.

— Мы пришли помочь тебе повесить грамоту, где ты хочешь ее разместить?

— По-моему, эта стена за рабочим столом просто отлично подойдет.

Лохай поднялся из-за кресла:

— Не нужно...

— Да брось ты, мы сами поможем повесить, — улыбаясь, ответил Барни и, приложив грамоту к стене, прикинул: — Как насчет здесь?

— По мне, отлично, — согласился Флок.

Лохай вздохнул. Теперь ему стало окончательно не отвергнуться от приглашения на празднество.

Несколько человек принялись за дело со звоном и шумом и в итоге закрепили грамоту на самой видной стене в кабинете Лохая.

— Ну как? — Барни спрыгнул со стула и отряхнул руки от штукатурки.

— Отлично, ни капли не криво, — Флок показал ему большой палец.

— Спасибо, — произнес Лохай. — Я тронут до глубины души.

— Брось, ты изначально заслужил эту грамоту! — Флок снова попытался похлопать Лохая по плечу, но на середине движения вспомнил о его запрете и смущенно опустил руку, откашлявшись: — В общем, мы ведь так и не поздравили тебя после того, как ты поймал Одисса. Хватит тебе уже корпеть над работой в одиночку, используй этот шанс, чтобы расслабиться и отпраздновать, как тебе идея?

— Я знаю одну шашлычную в Западном районе, у них потрясающе вкусная свиная грудинка, а на втором этаже можно попеть и выпить, как насчет туда? — предложил Барни.

— Отлично, я не против. А Лохай?

Лохай перевел взгляд через толпу на своего помощника. Колин тихо произнес:

— Идите, расслабиться точно пойдет вам на пользу.

Не ожидал он, что даже Колин скажет такое.

— Ладно, — вздохнул Лохай.

Уговорить прокурора Лохая покинуть свой кабинет можно было назвать настоящим подвигом, и все дружно закричали «ура», хлопая друг друга по плечам. От поднявшегося шума у Лохая голова заболела еще сильнее.

Шумная толпа покинула его кабинет. Он поднялся из-за кресла и аккуратно разложил рабочие материалы по папкам.

Прежде чем выйти из кабинета, он посомневался несколько секунд, но все же достал телефон и отправил Юджину короткое сообщение:

— Корпоративный ужин, домой не вернусь.

Однако по какой-то причине ответа на это сообщение так и не последовало.

Глава 15. Предоставьте это мне

В глубине души Лохай был на редкость упрямым человеком.

За свои двадцать девять лет он крайне редко в чем-либо признавался.

Пять лет назад он случайно сделал опечатку в обвинительном заключении, и когда Колин обнаружил это, Лохай с непроницаемым лицом заявил, что это типографский брак.

Три года назад он по ошибке отправил предназначенный для финансового отдела документ в кадровую службу, а когда бумаги вернули, невозмутимо сказал, что это перепутали сотрудники другого отдела, причем выразил свое мнение с такой убедительностью, что никто и не подумал сомневаться.

Но сейчас ему приходилось признать: согласиться пойти с Флоком на этот ужин, пожалуй, было самым глупым решением в его жизни.

Он почти не общался с коллегами вне работы не только из-за своей замкнутости и независимости, но главным образом потому, что являлся нестабильным омегой, чья природа феромонов искусственно сдерживалась лекарствами, а многолетняя работа в окружении альф сделала его организм крайне уязвимым.

После окончания рабочего дня ему требовалось время, чтобы перевести дух, и безопасное, тихое место, где он мог бы снова собрать себя по кусочкам.

К тому же он явно недооценил своих коллег.

Он думал, что посиделки ограничатся походом в ресторан, где все поедят за одним столом, в крайнем случае выпьют немного алкоголя, побросаются хвастливыми фразами, и через пару часов все закончится.

Кто бы мог подумать, что эта шумная компания ворвется в заведение, и еще до того, как мясо успеют поставить на огонь, они схватят микрофоны и потребуют ящик пива.

К началу трапезы лица у всех уже раскраснелись, и люди то и дело принимались вытаскивать кого-нибудь танцевать.

Манящий аромат жареного мяса, мерцающие в полумраке частного кабинета разноцветные огоньки, грохот колонок, громкие разговоры и хохот коллег.

Каждый был рад вырваться из тисков тяжелой работы и как следует расслабиться.

Но для нестабильного омеги все это было чересчур.

Жирный запах жареного мяса вызывал у него тошноту, запах алкоголя вперемешку с витавшими по комнате феромонами альф душил, а шум из караоке настойчиво атаковал барабанные перепонки, заставляя виски пульсировать от боли.

— Хватит налегать на алкоголь! — Флок хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Мы пришли сюда устроить праздник в честь прокурора Лохая! Кто самый работящий прокурор в нашей Прокуратуре?

Кто-то свистнул.

— Лохай!

— Кто поймал главаря Общества Световых Крыльев и снизил уровень преступности среди омег за этот месяц до исторического минимума?

— Лохай! — дружно подхватили остальные под всеобщий смех.

— Кто самый альфастый альфа в Прокуратуре? — снова выкрикнул Флок.

— Лохай! — Колин тоже перебрал лишку и орал громче всех.

Флок с улыбкой протянул микрофон Лохаю:

— Ну что, нашему «самому альфастому альфе» есть что сказать? Ты уже полчаса сидишь здесь с отрешенным видом.

Все взгляды разом устремились на Лохая, ожидая от главного героя хоть каких-то слов.

Лохай помолчал немного, поднялся со стула, сохранив совершенно невозмутимое выражение лица:

— Я отойду в уборную.

Сказав это, он развернулся и вышел из кабинета, не обращая внимания на реакцию коллег.

У него невыносимо болела голова: каждую секунду в мозг будто вонзалось раскаленное шило, а в груди стояла такая тяжесть, словно на нее давили тысячу цзиней железа. От одного нахождения в той тесной комнате его тошнило прямо в желудке.

Он с трудом распахнул дверь туалетной кабинки и вырвал всем, что было внутри.

Хотя на самом деле он не съел ни кусочка мяса, так что наружу вышли лишь желудочный сок и желчь.

Прикрыв глаза, он попытался прийти в себя, с трудом подавляя головокружение и тошноту, затем смыл воду в унитазе, подошел к раковине и прополоскал рот чистой водой, умыв лицо.

Шум воды заглушал звон в ушах, ледяная водопроводная вода хлестала по коже, но это никак не помогало унять жор внутренней температуры и усиливающуюся головную боль.

— По-моему, твое поведение только что было крайне бестактным, прокурор Лохай.

Голос раздался из-за спины. Лохай закрутил кран, обернулся: перед ним стояла высокая женщина-альфа, хмурясь и выражая явное недовольство.

Это была Дайна, одна из коллег, присутствовавших на вечеринке.

— Флок организовал этот праздник ради тебя, а ты пришел, застыл там соляным столбом, ни ешь, ни пьешь, сидишь как сыч. Ладно бы только это, он ведь пытался разрядить обстановку, чтобы ты не чувствовал себя чужим, а ты? Мало того что не оценил чужую доброту, так еще и намеренно поставил человека в неловкое положение.

Лохай ничего не ответил.

— Люди относятся к тебе по-хорошему, а ты вот так им платишь, — раздраженно бросила Дайна. — Неудивительно, что тебя столько лет не могут повысить, какой идиот станет тебя продвигать?

Лохай спокойно посмотрел на нее:

— Во-первых, вы не мой руководитель и не имеете права оценивать мою карьеру. Во-вторых, если бы повышения давали по вашим критериям, самым высоким должностным лицом в Прокуратуре стал бы тот дворовый кот по кличке Цветочек.

Дайна от такого ответа на мгновение лишилась дар речи.

— Если у вас так много свободного времени, чтобы беспокоиться о чужой карьере и будущем, лучше уделите больше внимания собственной работе, — холодно произнес Лохай. — Если бы вы могли нормально справляться со своими прямыми обязанностями, Флок не бегал бы ко мне с заискивающей улыбкой, умоляя помочь вам дописать тот рабочий отчет.

Лицо Дайны то бледнело, то покрывалось алыми пятнами, и наконец она в бешенстве бросила:

— Да ты просто хладнокровное чудовище! Неудивительно, что в Прокуратуре никто не хочет иметь с тобой дело!

С этими словами Дайна гневно удалилась.

Лохай молча проводил взглядом исчезнувшую фигуру Дайны, и в пустом помещении туалета он снова остался один.

Головная боль и тошнота не проходили, становясь лишь сильнее. Ему требовались не сочувственные расспросы коллег, а одна четкая, решительная инъекция.

Возможно, две. Или даже три.

Неизвестно из каких побуждений он достал из кармана телефон и глянул на экран. Юджин по-прежнему не ответил на его сообщение, и экран оставался пуст.

Придерживаясь за стену, он медленно вышел из ресторана и, превозмогая раскалывающуюся на части голову и ломоту во всем теле, поплелся по тротуару в сторону своего дома.

В пасмурном небе начали падать первые редкие капли дождя, смачивая сухую брусчатку. Вскоре ливень усилился, прохожие засуетились, прячась под навесы, машины прибавили скорость, а рубашка Лохая промокла насквозь в считанные секунды.

Похоже, поговорка про беду, которая не приходит одна, была чистейшей правдой.

Он не мог рисковать и вызывать такси на грани действия лекарств, тем более он не должен был позволить коллегам заметить хоть малейший признак сбоя в его организме.

Он был обязан продержаться. Хотя его трещащая по швам голова уже едва соображала, ради чего именно он все еще терпит.

http://bllate.org/book/27687/3362099