Готовый перевод Night Cherry Blossom: Da Ying / Ночная сакура: Шанхайский блюз: Глава 6

Она и не думала, что ей даже не придётся заводить разговор, а он уже загодя понял всё о её положении и отреагировал самым надлежащим образом. На сердце стало чуть легче, но нервы всё равно оставались натянуты до предела. Она думала о том, что было бы просто прекрасно, если бы дела сегодняшнего дня прошли гладко — погодите-ка!

Она резко опомнилась. Господин Цзи наверняка знал, что её отец сегодня во второй половине дня собирается в Бэйпин. Раз он сейчас предлагает помощь, не значит ли это, что ему что-то известно?

Ей снова стало тревожно. Поразмыслив, она сочла это маловероятным: по идее, между Лю Чжиюанем и Цзи Цзэюем не должно быть никаких связей, но судя по тому, как всё обстоит сейчас, это больше похоже на сотрудничество с обеих сторон...

Она никак не могла докопаться до сути, а расспрашивать напрямую не смела. Обед прошёл в вялых попытках сделать хоть что-то, правый глаз непрерывно дёргался, и в конце концов она почти потеряла способность соблюдать приличия. Все проявили к ней понимание, попрощались друг с другом и велели шофёру отвезти её домой. Она не стала отказываться — в её голове крутилась лишь одна мысль: узнать результат как можно скорее.

Это ожидание затянулось до самых сумерек. Сиань сидела в комнате как на иголках, словно одержимая, вздрагивая от малейшего шороха. Слышно было, как трутся шестерёнки качающегося маятника западных часов, слышно было, как кашляет внизу дядюшка Ван, и казалось, будто даже шуршащие у входа в переулок крысы бегают прямо перед её глазами.

Видя, как с каждой минутой ночь становится всё глуше, она чувствовала, как её сердце падает в пропасть. Подойдя к верху лестницы и заглянув вниз, она увидела, что дядюшка Ван тоже охвачен беспокойством. Заметив её, он попытался утешить:

— Старшая барышня, не отдохнёте ли пока? Как только прибудут новости, я вас разбужу.

Сиань не хватило сил даже покачать головой. Она вернулась в комнату, и данное в полдень обещание Цзи Цзэюя теперь казалось донельзя насмешливым и неприемлемым. Если потеряна сама жизнь, к чему эти пустые добрые имена?

Она была в полном забытьи, но струна в её голове натянута до предела. Ей казалось, что мысли унесло куда-то далеко, как вдруг их оборвал звук шагов, прорезавший темноту. Она резко вскочила с кровати, даже не утрудив себя тем, чтобы как следует обуться, и бросилась вниз по лестнице, словно безумная.

Это действительно пришёл вестник.

Что бы он ни говорил, слова никак не доходили до её сознания, в голове зияла абсолютная пустота. Она видела лишь то, как двигаются его губы, и всё его лицо, сплошь покрытое кровью — оставалось только гадать, как он вообще смог в таком виде добраться до города.

Она снова спросила дядюшку Ван:

— А где Пинпин?

Дядюшка Ван, потерявший всякую опору в жизни, осел на пол и лишь причитал:

— Какое горе, какое же горе!

Она не сдавалась и переспросила:

— Куда подевался Пинпин? Почему его до сих пор нет?

Дядюшка Ван дрожал всем телом и больше ничего не скрывая, сквозь слёзы закричал в голос:

— Последние несколько месяцев он отчаянно резался в кости, потеряв голову настолько, что уже никого не узнавал! Откуда мне было знать, что стоило старшей барышне вернуться, как он даже не подумал остепениться? Сегодня он забрал у меня все долговые расписки до единой... Старшая барышня, я виноват перед вами!

Лицо Сиань мгновенно побелело, и не успела она хоть как-то отреагировать, как потеряла сознание.

Она пролежала в жару несколько дней. В тот день, почувствовав себя немного лучше, она попросила дядюшку Ван принести газеты — ей хотелось почитать. Видя, что все эти дни она находилась в беспамятстве и даже во сне непрерывно плакала, а сейчас к ней впервые вернулась ясность рассудка, дядюшка Ван смерти боялся, но газеты давать не стал. Сиань не стала настаивать, сбросила плед и попыталась встать с постели, чтобы немного пройтись, но, сделав всего пару шагов, снова спросила:

— А Пинпин? Мне кажется, я совсем его не вижу?

Её так сильно трясло, что удержаться на ногах удалось, лишь ухватившись за угол стола. Дядюшка Ван утёр уголки глаз и произмолвил:

— Он так и не возвращался...

Словно у него отец умер, так что можно пуститься во все тяжкие и проиграться в пух и прах до самого конца. Сиань чувствовала невыносимую боль в груди. Она думала о том, что отца больше нет, а с младшим братом они не виделись целых семь лет; он испытывал перед ней страх, но не теплоту, и в глубине души, должно быть, всё равно презирал её. Думая об этом, она снова заплакала.

Дверь скрипнула, и в комнату вошла Моника с подносом в руках.

Из особняка Цзи звонили уже несколько раз, не ровен час — кто-нибудь заглянет сюда, — произнеся ещё пару фраз и заметив, что Моника подходит всё ближе, дядюшка Ван тяжело вздохнул и вышел. Убедившись, что он плотно прикрыл за собой дверь, Моника перевела взгляд на Сиань.

За эти дни болезни Сиань сильно исхудала, её подбородок стал ещё острее, а в глазах клубился туман, придавая им трогательный и жалобный вид. В голове Моники мелькнуло редкое для неё китайское идиоматическое выражение, и ей захотелось щегольнуть им, но она понимала, что сейчас абсолютно не подходящее время. Ей пришлось молча поставить поднос на стол, повернуться и помочь Сиань сесть.

Сиань взглянула на неё, снова опустила ресницы, и мгновением позже на тыльную сторону её руки упала слеза. Её плечи мелко задрожали. Моника протянула руку, желая обнять её, но тут же отдёрнула назад — она боялась расстроить её и снова вызвать невольный гнев.

Тогда она взяла миску, зачерпнула ложку кажи, слегка подула на неё и участливо протянула Сиань:

— Малышка Черри, я знаю, что у тебя сейчас совсем нет аппетита, но выпей хоть немного каши?

Услышав это, Сиань чуть приподняла голову. Сперва она уставилась на ложку у самых губ, смотрела так довольно долго, а затем её взгляд медленно пополз вверх, остановившись на Монике с холодным отчуждением. Глаза Сиань были красными, лицо — мертвенно-бледным, но на губах вдруг заиграла жутковатая улыбка. Моника замерла. Не успела она хоть как-то отреагировать, как Сиань с размаху смахнула всю миску целиком. Раздался громкий звон разбившейся керамики — фарфоровая чашка разлетелась вдребезги о пол; большая часть обжигающе горячей каши расплескалась вокруг, а остатки полностью обдали обнажённую руку Моники, в одно мгновение окрасив кожу в ярко-красный цвет.

Моника издала лёгкий вздох, всё ещё крепко сжимая ложку в пальцах, и с немым изумлением посмотрела на свою руку, словно не веря происходящему. Сиань холодно усмехнулась ей в лицо:

— Вон отсюда!

Моника на мгновение замолчала, присела на корточки, чтобы собрать осколки, а лёгкий голос Сиань уже донёсся до неё:

— Отныне мы больше не знаем друг друга.

Её рука соскользнула, и только что подобранные осколки снова упали на пол. В её глазах мелькнуло разочарование, но она лишь медленно выпрямилась, не веря услышанному, и переспросила:

— Ты... что ты сказала?

Сиань же больше не удостоила её взглядом, направилась прямо к кровати и легла:

— Провожать не буду.

Тело Моники полностью оцепенело. Глубоко вздохнув и сжав кулаки, она вдруг рассмеялась, причём с каждым мгновением её смех становился всё громче. Сначала Сиань вела себя так, будто потеряла слух, но в конце концов, не выдержав, приподнялась на постели и холодно посмотрела на неё. Напускное мягкое очарование Моники полностью исчезло, её лицо приобрело ослепительно-яркую, невыразимо зловещую и дерзкую красоту.

Шаг за шагом она подошла к кровати, упершись руками в спинку и загородив Сиань путь. Её ярко-алые губы шевельнулись, выговаривая каждое слово с предельной отчётливостью:

— Ты думаешь, что нынешняя ты способна хоть чем-то противостоять мне? Твоя семья? Или моя любовь к тебе?

Её насмешливый тон заставлял тело Сиань непроизвольно дрожать, но Моника не дала ей времени осмыслить услышанное, продолжая:

— Твой отец мертв, а его бывшие подручные теперь стали просто псами у моих ног. Стоит мне только сказать слово — и ты больше не сможешь ступить за порог этой комнаты, веришь ты в это?

Она задорно и издевательски вскинула брови, а затем с жестокостью благодетеля произнесла:

— О... а твой братец? Разумеется, я позабочусь о нём как следует.

http://bllate.org/book/27655/3509272