Готовый перевод Night Cherry Blossom: Da Ying / Ночная сакура: Шанхайский блюз: Глава 3

Матушка Сун тихо и мягко подошла, наклонилась и похлопала её по плечу. Сиань стояла у двери, прислушиваясь к тому, как сонно и невнятно зазвучал её голос.

– М-м... – Проглядев мимо матушка Сун на стоявшую у двери Сиань, она лениво потянулась, точь-в-точь походя на разнеженную кошку. Заметив, что Сиань смотрит на неё с полуулыбкой, она вспыхнула до самых корней волос и сразу же окончательно проснулась.

– Господин велел мисс Чжао переодеться в платье второй госпожи.

Цинжуй тут же заметила намоклая ткань на плече Сиань, окинула её западное платье взглядом с головы до ног, и выражение её лица постепенно пришло в норму, только она немного смущённо поднялась на ноги:

– Мисс Чжао, я не ношу европейские платья... Вам нравятся ципао?

Сиань сощурила глаза:

– Беспокою вторую госпожу.

Цинжуй в ответ тоже улыбнулась и вошла в комнату, открывая платяной шкаф. Глазам предстало всё многообразие разнообразнейших ципао, словно соперничавших друг с другом за право попасться на глаза. Поводив туда-сюда тонкими пальцами, она оглянулась на Сиань:

– Даже не знаю, что именно нравится мисс Чжао... – На её губах играла улыбка, но не слишком яркая; эта улыбка казалась румянами, растаявшими на старинном шёлковом платке: едва заметный след, который чем больше расплывался, тем становился бледнее.

– Какую, по мнению второй госпожи, стоит надеть? – Сиань сделала несколько шагов, останавливаясь за спиной Цинжуй, и проследила, как её пальцы остановились на ярко-красном ципао цвета киновари с высоким разрезом, после чего та ещё раз мысленно примерила этот наряд к Сиань и только тогда вытащила вещь наружу. – У мисс Чжао белая кожа и современные манеры, так что в наряде скромных тонов всё выглядело бы дисгармонично... – Её взгляд упал на ципао: – Только не знаю, придётся ли по фигуре, оно сшито по моим меркам.

Сиань приняла платье и прямо на глазах у Цинжуй принялась раздеваться. В комнате, где шторы загораживали дневной свет, стоял легкий полумрак, и её пышное белое тело сияло, словно ночная жемчужина — гладкое, влажное и лоснящееся. Медленно стянув шелковые чулки, она бросила на Цинжуй косой взгляд персиковых глаз и прямо столкнулась с её глубоким взглядом; Цинжуй тут же отвела глаза.

Тихонько посмеиваясь, Сиань облачилась в ципао и наклонилась, чтобы поправить подол. Она была лишь чуточку выше Цинжуй, и чарующее одеяние цвета киновари плотно облегало её изгибы, действительно приходясь впору.

Цинжуй только было собралась заговорить, как Сиань перебила её:

– Вторая госпожа может звать меня Сиань.

Цинжуй опустилась на диван, склонив голову и вполоборота теребя телефонный шнур на столе, и умолкла. С того места, где стояла Сиань, был отлично виден мягкий изгиб её приподнятых губ. Долгое время спустя Сиань пригладила слегка растрепавшиеся волосы:

– Имя второй госпожи звучит очень красиво.

Её голос с легкой хрипотцой, подобно ручью, тихо вплыл в уши Цинжуй. Цинжуй прямо посмотрела на неё, слегка качнула лицом, поднялась, снова вернулась на балкон и улеглась в плетёное кресло, больше не обращая на Сиань внимания.

Прислуга собрала снятое Сиань платье, аккуратно уложила в пакет и отдала ей, когда та спускалась вниз.

Линь Цютун стоял у лестничного пролёта и, завидев спускающуюся Сиань, подался вперёд, понизив голос:

– Увидела?

– Что? – автоматически переспросила Сиань и тут же сообразила: – Ты о второй госпоже?

Линь Цютун кивнул, кивнув в сторону верхнего этажа:

– Вот она-то и есть настоящая любимица господина Цзи, а та, что впереди... просто держит лицо перед людьми.

Сиань бросила на Линь Цютуна взгляд и холодно усмехнулась:

– Дядюшка Линь, судя по всему, немало знает о личных делах господина Цзи.Линь Цютун добросовестно утер пот и перевел тему: Господин Цзи еще занят делами, боюсь, сегодня не удастся как следует поговорить с госпожой.

Сиань приподняла бровь, вышла на улицу, цокая каблуками, а через несколько шагов остановилась и подняла голову. Увидев на балконе наверху полоску лунного света, она расплылась в непонятной улыбке.

Сиань чинно сидела за праздничным столом и несколько раз ловила на себе едва уловимый взгляд Цзи Цзэюя. Она притворилась, что ничего не замечает, и тихо пересмеивалась с дамами, сидевшими рядом. Ужин затянулся до девяти с лишним часов, после чего гости начали расходиться.

Линь Цютун вызвался проводить ее, но она отказалась. Не став прощаться с господином Цзи, она в одиночку шагнула в густеющие сумерки. Поймав рикшу, она увидела на обочине лавку с вонтонами и купила порцию, чтобы принести Сипину на ночной перекус.

Она расплатилась и вышла из рикши на углу улицы. На банкете она немного выпила, и хотя вина было мало, сейчас хмель ударил в голову, опаляя щеки румянцем. Она медленно шла, пытаясь протрезветь. Подойдя ближе, она обнаружила у входа в переулок вереницу иностранных солдат — винтовки стояли в ряд, упертые в землю, а у самого прохода припарковался военный джип. Она вздрогнула, и сон как рукой сняло.

Сипин, стоявший под навесом над переулком, завидев фигуру Сиань, быстро подошел к ней и схватил за руку: Сестра!

Сиань прищурилась, глядя на желтый свет, просачивающийся из окна наверху, горько усмехнулась, качнула головой, отдала Сипину вонтоны вместе с испачканной юбкой, поправила ципао и волосы и, словно павлин, вошла внутрь.

Когда дверь открылась, у Сиань на мгновение потемнело в глазах. Тот человек сидел на диване прямо напротив двери спальни, закинув правую ногу на левую, сложив руки на груди. Его взгляд, скользнувший снизу вверх на вошедшую Сиань, и насмешливо изогнутые губы сопровождались тихим, едва слышным звуком.

Сиань, не дрогнув, закрыла дверь, вошла в комнату, тяжело повалилась на кровать и натянула одеяло с головой.

— Зачем ты живешь в таком месте, а? — раздался голос. В правильной, отчетливой китайской речи сквозила неприкрытая ирония. Сиань поерзала под одеялом и затихла.

— Не жарко? — снова подала голос та, не спеша меняя позу и закидывая левую ногу на правую.

Сиань под одеялом затряслась от ярости, внезапно отшвырнула его и свирепо уставилась на собеседницу: Тебя это не касается!

Когда-то она говорила, что у этой женщины самые гармоничные черты лица: золотистые волосы, лазурные глаза, алые губы и мелкие белые зубы. По идее, она должна была казаться воплощением нежности, но на ее лице вечно блуждала развязная, насмешливая улыбка.

Грудь Сиань часто вздымалась, она в раздражении сорвала ленту с волос, отчего те рассыпались пышными локонами.

— Эй, эй, маленькая Вишенка, тебе больше всего идет красный. — Она помолчала и добавила: — Хотя нет... тебе лучше всего, когда на тебе вообще ничего нет. — Сказав это, она широко открыла рот и беззвучно рассмеялась.

Сиань швырнула в нее подушку, а затем указала на дверь: Вон!

— Ладно, не сердись, хорошо? — Она поднялась, подошла, пытаясь взять Сиань за руку, но та ее оттолкнула. Две женщины встретились напряженными взглядами. Вдруг та резко подалась вперед, сжала подбородок Сиань и накрыла ее губы тяжелым поцелуем. Ее язык настойчиво дразнил плотно сжатые губы Сиань. Та с силой оттолкнула ее, вытерла рот и, подойдя к двери, повторила: Вон!

http://bllate.org/book/27655/3509269