Готовый перевод Transmigrated as the Fifth Gong: Shouyang Eighty / Брат главного злодея: Вижу нити любви: Глава 9

Размышляя над тем, как действовать, он пришел к выводу, что, если заниматься расследованием самостоятельно, то есть лишь два возможных пути: через второго брата или через И Цзюньцяня. И надо же было такому случиться — сегодня кто-то как раз заглянул к нему. Только он собрался придумать предлог, чтобы заговорить, как увидел, что И Цзюньцянь выходит из главного зала.

Не успел он обрадоваться, как тот свернул и направился прямо к боковому залу, где находился сам Цзян Вэньцзюнь.

Ши Цзинчу поспешно выпрямился, второпях запихнул недоеденное пирожное в сторону и схватил книгу, делая вид, что погружен в чтение. Когда раздался стук в дверь, он для приличия слегка кашлянул:

— Входите.

И Цзюньцянь переступил порог. Только тогда Ши Цзинчу заметил, что в руках у него деревянный ларец.

— Ты когда успел прийти во Дворец Хуайюэ? Что там внутри? — с любопытством спросил он.

И Цзюньцянь беззлобно усмехнулся, не став подшучивать над его видом:

— Это тебе от второго брата.

Ши Цзинчу замер, а затем несколько скованно протянул руку, чтобы принять подарок.

Внутри лакированного деревянного ларца лежал складной веер. Его спицы были скреплены золотыми заклепками, основа покрыта золотой и серебряной пылью, а сам веер из тончайшего шелка был расписан лишь парой легких мазков — зеленовато-голубой бамбук и журчащий ручей. В правом нижнем углу стояла крошечная печать: Ло Хуа.

Это была подлинная работа мастера Ло Хуа столетней давности.

— Ты ведь еще не подготовил подарок Гу Цинъяню на день рождения? — объяснил И Цзюньцянь. — Теперь, когда твое положение стало иным, чем прежде, помимо того, что подготовили родственники, лучше подарить что-то от себя лично.

Оказалось, это предназначалось Гу Цинъяню. А он-то чуть было не решил, что это извинение перед ним самим. Хорошо, что не спросил вслух, иначе попал бы в неловкое положение.

Казалось, весь мир знал, что он изо всех сил пытается угодить императору. Ши Цзинчу не мог разобрать своих чувств, лишь молча закрыл ларец:

— Благодарю, это любезно с его стороны — так беспокоиться.

Тон его был далек от радостного. И Цзюньцянь, заметив это, решил образумить его:

— Он сделал это из добрых побуждений. Ты всё еще злишься на него?

Как только эти слова сорвались с губ, наступила очередь Ши Цзинчу замереть. Злится ли он до сих пор? Не совсем так.

Возможно, до того, как открылась правда, он был в ярости, но теперь не знал, как с ним держаться. Ши Юньчжу действительно скрывал тайну, его страдания на протяжении этих лет — тоже правда... но правда и то, что он был готов пожертвовать собой ради блага семьи.

Хотя сам Ши Цзинчу был к этому готов, простить Ши Юньчжу — это совсем другое дело. К тому же:

— Тот, кто совершил ошибку, не спешит извиняться, так неужели я должен первым идти к нему? — Ши Цзинчу отставил ларец в сторону.

И Цзюньцянь понял, в чем дело, и вздохнул:

— Возможно, он не то чтобы не хочет к тебе идти, он просто боится.

В конце концов, сейчас Ши Юньчжу еще может обманывать себя тем, что они обо всем договорились и младший брат больше на него не сердится. Но если это не так... у него не останется даже последней надежды.

И Цзюньцянь не смел говорить прямо, лишь намекнул:

— Ему тоже нелегко. Живя в этом мире, постарайся не оставлять сожалений.

Однако нынешний Ши Цзинчу совершенно не уловил сути его предостережения:

— Каких сожалений? Что не воспользовался шансом избить его как следует?

И Цзюньцянь рассмеялся:

— Даже если бы ты сейчас бросился на него с кулаками, он бы не стал сопротивляться.

— Не надо, — отказался Ши Цзинчу. — Через пару дней на дворцовом банкете будут родители и старший брат. Я не хочу оставлять на себе следы, чтобы дать ему повод прикинуться несчастным.

Увидев, что Ши Цзинчу не испытывает к Ши Юньчжу такой уж сильной неприязни, И Цзюньцянь немного успокоился и уже собрался попрощаться, как Ши Цзинчу снова заговорил:

— Раз уж ты сегодня пришел и знаешь, что я собираюсь сблизиться с Его Величеством, значит, ты заодно с Ши Юньчжу?

И Цзюньцянь кивнул:

— Разве это не очевидно?

— Тогда почему ты предупредил меня о Цветке Яньцин? — в полном недоумении спросил Ши Цзинчу. — Разве это не подстава для Ши Юньчжу?

И еще Е Хуайчжи — если они все в одной команде, зачем им было преграждать ему путь?

И Цзюньцянь вел себя как обычно, никаких подозрений:

— Даже в одной команде бывают разногласия.

— Разногласия?

— Мы с Хуайчжи считали, что ты должен знать правду, а Ши Юньчжу настаивал на том, чтобы ее скрыть. Поэтому в итоге каждый действовал по-своему.

— ... — Ши Цзинчу не удержался от комментария: — Ваш альянс звучит как-то не очень сплоченно.

— Теперь ты тоже один из нас. Раз уж ступил на борт пиратского судна, сойти будет непросто, — усмехнулся И Цзюньцянь. — Ну, время позднее, мне пора.

Ши Цзинчу проводил его до выхода из зала. Глядя вслед уходящему И Цзюньцяню, он подумал, что тот, должно быть, хороший человек — ведь он готов идти против Ши Юньчжу и даже предупредил его, что Цветок Яньцин на самом деле называется Цветок Яньцин...

Ши Цзинчу уже хотел развернуться, как вдруг застыл на месте. В голове словно вспышка молнии.

...Когда именно Цветок Яньцин сменил название? Ему казалось, он понял, что за веха была три года назад!

Ши Цзинчу помчался обратно в комнату, схватил лист бумаги и начал что-то чертить. Мысли постепенно прояснялись.

В реальности три года назад Гу Цинъянь взошел на престол, в том же году четверо союзников пошли на компромисс и вошли во дворец, чтобы делить своего возлюбленного. А в оригинальной книге этот временной отрезок был как раз финалом всей истории!

Значит, всё как в тех мрачных сказках, которые он читал? Хотя в конце принц и принцесса всегда «жили долго и счастливо», после свадьбы жизнь разбивала их иллюзии, и они постепенно превращались в несчастных супругов?

Ши Цзинчу смотрел на чернильные пятна, напряженно размышляя. Неужели это из-за того, что сюжет заставлял их всех четверых влюбиться в Гу Цинъяня, и после окончания истории, когда сюжетная линия оборвалась, они начали прозревать и стремиться к свободе?

Но это всё равно не сходится, подумал Ши Цзинчу с некоторым раздражением. Если истина такова, то разве Гу Цинъянь не такой же пострадавший? Почему тогда Ши Юньчжу и остальные ненавидят его до мозга костей?

«...Гу Цинъянь хотел устрашить остальных и через участь Ши Юньчжу заставить остальных трех не совершать опрометчивых поступков... По какой-то причине людей рядом с ним должно быть не меньше четырех, вот он и выбрал тебя».

Слова Е Хуайчжи внезапно всплыли в памяти. У Ши Цзинчу по спине пробежал холодок, и кисть выпала из рук на стол.

Перед глазами словно снова возникла та кроваво-красная зловещая цепь. Рука, тянувшаяся за кистью, дрожала. Он начал думать, не сошел ли он с ума.

Неужели... Гу Цинъянь?!

Глава 12. Обжигающее дыхание того, кто за спиной

Одиннадцатое августа, тридцатый день рождения Гу Цинъяня.

В Запретном городе распахнуты боковые ворота, через которые входят чиновники всех рангов. Вдоль дорожек из белого камня развешаны фонари Дворца Чанмин. Издалека кажется, будто мерцает россыпь золотых искр, освещая весь императорский город, словно днем.

Во Дворце Чунхуа Гу Цинъянь облачен в темное одеяние, расшитое золотыми драконами среди облаков и солнца. При каждом его движении двенадцать узоров драконов едва заметно оживали. По левую и правую руку от него сидели Ши Юньчжу и Цзян Вэньцзюнь, И Цзюньцянь расположился рядом с Ши Юньчжу, а последнее место пустовало.

Чиновники в строгом порядке, согласно рангам, стояли с опущенными головами. В огромном зале царила тишина, нарушаемая лишь легким звоном нефритовых подвесок. Внезапно ударил колокол, и все опустились на колени:

— Да здравствует Император, десять тысяч лет!

Гу Цинъянь улыбнулся:

— Всем встать.

После дежурных слов ободрения зазвучала музыка. Танцоры и музыканты вошли в зал, облаченные в шелковые платья с золотыми узорами и широкими воротниками, пояса их переливались золотом. Зажглись благовония, дым которых струился в воздухе, превращая зал в подобие небесной обители.

Атмосфера постепенно оживилась. Поскольку Ши Цзинчу не имел официального титула, ему пришлось сидеть вместе с родителями. Пользуясь тем, что отец отвлекся, он украдкой пригубил вина и почувствовал, как напиток пронзительно чистым вкусом растекается по телу, вызывая привыкание.

— Как ты в последнее время?

Неожиданный вопрос матери заставил Ши Цзинчу вздрогнуть. Он поспешно ответил:

— Всё в порядке, да, всё хорошо.

Госпожа Ши сегодня была в ярко-красном халате с золотой вышивкой облаков, на ее лице хоть и виднелись мелкие морщинки, но это лишь придавало ей нежную элегантность. Она с упреком посмотрела на сына:

— Что ты такое говоришь? А где твой второй брат?

Ши Цзинчу изо всех сил старался выглядеть так, будто всё в норме, и улыбнулся:

— Я видел, что в последнее время он пьет меньше лекарств, да и цвет лица стал куда лучше. Если не веришь, можешь сама потом посмотреть.

— Хорошо бы было хоть разок взглянуть, — госпожа Ши посмотрела на почетные места, но они сидели слишком далеко, чтобы что-то разглядеть. — Сколько же времени мы не виделись.

— И не говори, уже больше полугода, верно? — Господин Ши наконец закончил светскую беседу с коллегами и освободился. Первое, что он сказал, было совсем не любезным: — Ты что, поправился в последнее время?

?!

Ши Цзинчу не мог в это поверить:

— Нет!

Господин Ши усмехнулся:

— Хорошо-хорошо, не поправился. Почему ты сегодня такой вялый? Прежний вид был куда приятнее.

«Мне кажется, я всё еще неплохо притворяюсь, как же он заметил?» — пробормотал про себя Ши Цзинчу.

Господин Ши не расслышал его слов и продолжил:

— Хотя срок — полгода, если тебе совсем невмоготу во дворце, скажи мне. Я попрошу Его Величество, может, он позволит тебе уйти раньше?

У Ши Цзинчу защемило в груди, он поспешно схватил нефритовую чашу и выпил залпом, чтобы скрыть волнение:

— Да так, просто поссорились со вторым братом, разве раньше было иначе? Не нужно, через пару дней всё наладится.

Он не подумал, что до этого украдкой заменил чай в чаше на вино, и теперь поперхнулся, закашлявшись.

Господин Ши нахмурился, заглядывая в его чашу. Ши Цзинчу, покраснев от кашля, поспешно прикрыл ее рукой и перевел тему:

— А где старший брат?

Но скрыть правду было невозможно. Господин Ши лишь рассмеялся:

— Думаешь, я не почувствую запах вина, если прикроешь чашу? Еще и старшего брата в качестве щита используешь?

Ши Цзинчу виновато улыбнулся:

— Я просто хотел попробовать.

Госпожа Ши протянула ему чашку чая, чтобы прополоскать рот:

— Сегодня такой большой банкет, твоему старшему брату поручили патрулирование, конечно, он не смог прийти.

Только он закончил полоскать рот, как к ним подошла служанка, склонилась в поклоне и сказала:

— Приветствую господ. По воле Его Величества, вас просят привести молодого господина Ши.

Что происходит? Под озадаченными взглядами родителей Ши Цзинчу едва сдерживался:

— Наверное, это мой второй брат. Мы только что поссорились, может, он хочет подстроить мне пакость.

Госпожа Ши, несмотря на сомнения, сказала:

— Тогда поторопись, не заставляй Его Величество ждать.

Ши Цзинчу ответил согласием, но, вставая, едва не споткнулся. Виновато улыбнувшись родителям, он последовал за служанкой к главным местам.

Шаг за шагом он поднимался по ступеням. Чем ближе он подходил, тем отчетливее всё видел.

Трое мужчин на почетных местах — холодные или величественные — все были прекрасны, как небожители. Однако к правой руке каждого из них была прикована та самая невидимая кроваво-алая цепь. По ней пробегал тусклый свет, словно она была живым существом, — и все три цепи сходились в одной точке, на правой руке Гу Цинъяня, сидевшего в центре на троне.

http://bllate.org/book/27640/3360038