Готовый перевод Don't Throw Away the Stray Half-Blood Man / Твой личный полукровка: как не ошибиться с находкой: Глава 12

Хань Цзюнь нахмурился, повернулся к нему, и во взгляде его промелькнуло сложное чувство:

— Ты что, больной? Денег не берёшь и работаешь чисто за бесплатно?

— Мм, благодарю за заботу, моя болезнь ещё не прошла, — слегка улыбнулся Ерофей. — В дальнейшем прошу позаботиться обо мне. Он мне очень нужен.

Сказав это, мужчина покатил ручную тележку в сторону Чжу Линши.

Лицо Хань Цзюня помрачнело, и он, глядя в спину Ерофею, тихо пробормотал:

— Тц, ну и что с того, что ты сможешь ещё больше помогать боссу? Дела в Юэчцене могут вести только местные, босс никогда не доверит лавку какому-то иностранцу.

После этого неприятного инцидента они больше не разговаривали. Когда Чжу Линши вскрыл коробку и проверил товар, они втроём погрузили его в машину и вскоре покинули пристань.

На обратном пути Хань Цзюнь вел себя так, будто ничего не случилось: он по-прежнему сам заводил разговор с Чжу Линши, стараясь угодить ему, и даже невесть откуда извлёк аккуратно упакованные белые наушники, которые тут же сунул в руки Чжу Линши:

— Их на днях клиент оставил в нашей лавке при завозе товара. Я проверил — вещь фирменная, так что я без лишних слов потребовал у него одну пару. Помнится, босс любит слушать музыку? Берите, пользуйтесь.

Чжу Линши долго отказывался, но всё же не устоял перед напором Хань Цзюня и был вынужден принять подарок.

Ерофей холодно наблюдал за происходящим, храня привычное молчание.

Вернувшись в Чайную лавку Чжу, он по привычке взял купленную им книгу древней поэзии и стал вчитываться, разбирая иероглиф за иероглифом по пиинину. В этот момент Чжу Линши прошёл мимо него, вытащил из кармана подаренные Хань Цзюнем наушники и кинул их в воздухе по дугообразной траектории:

— Сусу, это тебе.

Пэн Сусу поймала их, а когда разглядела, что это такое, удивлённо распахнула глаза:

— Они ведь наверняка недешёвые стоят?

Чжу Линши пояснил:

— Хань Цзюнь забрал у клиента, денег не надо. Я всё равно не люблю пользоваться телефоном, так что бери, развлекайся.

У Пэн Сусу от возбуждения даже покраснело лицо:

— Спасибо, босс!

Этот диалог долетел до ушей Ерофея, и его пальцы, сжимавшие страницы книги, постепенно ослабили хватку.

Похоже, вес этого Хань Цзюня в его глазах тоже невелик — только что полученный подарок тут же переподарил другой.

Размышляя об этом, Ерофей перевёл взгляд на Пэн Сусу и задумчиво протянул: а вдруг Чжу Линши, вместо толковых мужиков, больше по душе вот такие женщины?

Эти глубокие размышления о том, какой именно работник милее сердцу Чжу Линши, в итоге не привели ни к какому конструктивному результату, и вскоре дядя Лян из лавки оторвал его от дум, поручив другую работу.

Прошла неделя, дела в магазине понемногу пошли на лад. Выписанные китайским лекарем лекарства подошли к концу, а все купленные сборники старинных стихотворений он уже успел прошдировать от корки до корки, но среди них не нашлось ни единой строки, которая совпадала бы со строчками из писем, полученных Чжу Линши.

Китайская культура поистине обширна и глубока, и Ерофей решил в этом месяце честно отпахать на Чжу Линши, а в начале следующего получить побольше денег и снова отправиться в книжный магазин за еще не прочитанными стихами.

Ещё через два дня Хань Цзюнь с самого раннего утра объявился у дверей Чайной лавки Чжу и постучал.

Оказалось, что на днях на Восьмой Восточной улице затеяли масштабную противопожарную проверку, и всем торговцам пришлось на два дня прикрыть лавочки. Накануне он закрыл магазин, а ранним утром пришёл помочь в чайную.

Чжу Линши предложил ему воспользоваться случаем и отдохнуть дома пару дней, но Хань Цзюнь с необычным энтузиазмом принялся настаивать, что останется здесь работать. Чжу Линши не смог его переуспорить и махнул рукой.

Стоило Хани Цзюню появиться, как он тут же взялся за львиную долю тяжёлой работы. Стоило Чжу Линши отправить куда-нибудь Ерофея, как этот тут же увязывался следом, явно затеяв скрытое соперничество.

Ерофей считал такое поведение детским садом и в душе не желал опускаться до его уровня, однако тело среагировало быстрее.

Снова пошёл снег. В этот час в лавке никого не было, и пока Хань Цзюнь таскал с улицы коробки с чаем одну за другой, Ерофей подошёл к Пэн Сусу и протянул ей свой телефон:

— Прошу вас, научите.

Пэн Сусу как раз читала сегодняшнюю газету. Услышав это, она подняла голову и терпеливо спросила:

— В чём дело? Что тебе непонятно?

— Музыка внутри, — поразмыслив, выговорил Ерофей два слова. — Воспроизведение.

— О, хочешь послушать музыку? — Пэн Сусу помогла ему разобраться с управлением. — Сначала вот так, потом вот так.

Ерофей в точности повторил её действия, глядя на экран со следами растерянности во взгляде:

— Почему... нет звука?

— Потому что в твоей музыкальной библиотеке нет песен, — объяснила Пэн Сусу, доставая свой собственный телефон. По привычке воткнув штекер наушников, она протянула один наушник Ерофею: — Смотри у меня, здесь музыка играет, попробуй?

Ерофей взял тот наушник, но лишь зажал в руке, даже не пытаясь вставить в ухо.

В этот самый момент в помещение вошёл Хань Цзюнь. Он нёс небольшую коробку, прикрытую сверху несколькими слоями полиэтилена, под которым лежал развесной чай.

Сначала он заметил Ерофея, а следом обратил внимание на наушники в руке Пэн Сусу — те самые, что он несколько дней назад подарил Чжу Линши. Лицо Хань Цзюня слегка перекосило.

В этот момент Ерофей вернул наушник Пэн Сусу, легко улыбнулся ей:

— Спасибо. — Сказав это, он развернулся и ушёл.

Воспользовавшись тем, что вокруг почти никого не было, Хань Цзюнь подошёл к нему, и в его глазах блеснула враждебность:

— Ты это специально сделал, да? Нарочно подгадал, чтобы я увидел наушники у Сусу.

Ерофей ошеломленно посмотрел на него с видом полного непонимания.

— Не прикидывайся, — Хань Цзюня аж перекосило от смеха. — Такие дешевые штучки слишком бросаются в глаза. По сравнению со мной, человеком бывалым, ты ещё зеленец.

Ерофей по-прежнему изображал глухонемого.

Хань Цзюнь фыркнул:

— Даже если боссу не понравилось, у меня и в мыслях не было ничего такого. На крайний случай потом подарю что-нибудь другое! А вот ты... Сидишь у него на шее, присосавшись к чужой еде и крою, сам же ничего подарить не способен — ты даже хуже меня!

Бросив эту угрозу, он резко развернулся и ушёл, оставив Ерофея в одиночестве.

Теперь Ерофей наконец понял: даже в самом тесном месте, стоит только собраться людям, неизбежно начинается конкуренция. И появление чувства опасности у Хань Цзюня вполне объяснимо.

В конце концов, если посудить по текущему моменту, он действительно заслужил немало заботы от Чжу Линши, а также удостоился «особых почестей», которых никогда не получали другие работники: они вместе едят и живут, Чжу Линши сам покупает ему всякие мелочи первой необходимости и даже теперь берёт с собой, стоит только выйти из дому.

Впрочем...

Ерофей посмотрел вслед удаляющемуся Хань Цзюню, с лёгким вздохом пожал плечами и, извинившись на родном языке, тихо произнес:

— То, что смогу подарить я, в миллионы раз превосходит всё, что ты будешь способен дать за всю свою жизнь.

http://bllate.org/book/27601/3355166