Готовый перевод My Benefactor, I Didn't Mean to Flirt / Благодетель, я не собирался вас соблазнять: Глава 7

Лю Ань не был из тех, кого легко сломить, но сорок ударов кнутом, обрушившихся на него со всей силой, нанесли немалый урон. Как только экзекуция закончилась, он потерял сознание от боли и даже не понял, как его доставили обратно.

Цзинь Лушэн неотлучно находился рядом, присматривая за ним. Он до смерти боялся, что Лю Ань в полубредовом состоянии потревожит раны, поэтому, собрав всю волю в кулак, не смыкал глаз. Его и без того неспокойная душа извелась от тревоги. Лишь когда Сяо Вэньцзы пришел навестить их, Цзинь Лушэн смог позволить себе украдкой подремать.

Присутствие Лю Аня и Цзинь Лушэна в резиденции главнокомандующего было секретом полишинеля: все всё знали, но по молчаливому согласию никто об этом не говорил. К настоящему моменту весть об избиении Лю Аня разнеслась по всей резиденции. Каждый знал, что двое юношей, купленных в Доме Удовольствий, прогневали третьего молодого господина, за что и были наказаны вторым.

В такой обстановке любой, кто сближался с Лю Анем и Цзинь Лушэном, в глазах окружающих становился врагом третьего молодого господина. Впрочем, Сяо Вэньцзы оказался человеком верным: он не только пришел проведать Лю Аня, но и принес лекарство. К несчастью, толку от него было мало, и Лю Ань еще несколько дней пролежал в беспамятстве.

Лю Ань проспал всё время болезни, а Цзинь Лушэн извелся так, что у него на губах вскочили простудные язвы, но поделать он ничего не мог. Телосложение у Лю Аня было слабое, раны заживали медленнее, чем у других, а из-за отсутствия должного ухода дело затянулось.

Видя, как Лю Ань то впадает в забытье, то мечется в лихорадке, а его лицо день ото дня становится всё страшнее, Цзинь Лушэн совсем пал духом. И как назло, беда не приходит одна: в этот момент прислали людей, чтобы выселить их в каморку для прислуги на заднем дворе, а заодно приставили помогать дворникам, отвечающим за уборку резиденции.

Цзинь Лушэн-то ладно, но Лю Ань в таком состоянии просто не выдержал бы переезда.

— Старший брат, нельзя ли подождать, пока моему брату станет лучше? Мы переедем, как только он поправится, — заискивающе попросил Цзинь Лушэн.

— Вы так сильно разозлили третьего молодого господина, что то, что вас еще не вышвырнули из резиденции — уже милость управляющего. Хватит болтать! — ответивший был непреклонен, и пространства для переговоров не оставалось.

— Но он же до сих пор без сознания… — в отчаянии воскликнул Цзинь Лушэн.

— Если хочешь, чтобы я взялся за дело сам и причинил твоему брату еще больше боли — валяй, мне все равно, — отрезал тот.

Цзинь Лушэн не посмел спорить дальше. Он накинул на Лю Аня одежду и взвалил его себе на спину. Вероятно, он задел рану, потому что Лю Ань в беспамятстве поморщился и тихо простонал, но потом притих, уткнувшись в плечо Цзинь Лушэна.

Когда они вышли из комнаты, на улице моросил мелкий дождь. Пусть он едва намочил одежду, но зимняя влага в столице пробирала до костей. Цзинь Лушэн снял свою верхнюю одежду, укутал ею Лю Аня и снова понес его.

Резиденция главнокомандующего была огромной. Двор, где жил дядя Цзю, находился ближе к передней части, а каморки прислуги — далеко на заднем дворе. Путь пролегал через просторный плац. Лю Ань и Цзинь Лушэн были примерно одного роста, и нести друга поначалу было терпимо, но вскоре у Цзинь Лушэна начали подкашиваться ноги.

— Лушэн, опусти меня, я сам пойду, — Лю Ань очнулся, неясно когда.

— А… все в порядке… — сказал Цзинь Лушэн, хотя идти уже не мог, и в итоге ему пришлось опустить Лю Аня на землю.

Лю Ань вернул другу одежду, опираясь на его руку, и они, еле передвигая ноги, двинулись вперед. Рана на спине еще не затянулась, и каждое движение требовало невероятной осторожности, но даже так Лю Аня прошибал холодный пот от боли. Сердце Цзинь Лушэна разрывалось, и, идя, он начал беззвучно плакать.

— Скоро четырнадцать, верно? Скоро жениться пора, а ты ревешь по любому поводу, — с горечью заметил Лю Ань.

— Я правда не понимаю: ты ведь явно любишь третьего молодого господина, почему все так обернулось? — Цзинь Лушэна давно мучил вопрос, почему Лю Ань пошел против дяди Цзю, но, видя, как сильно тот ранен, он боялся спрашивать. Сейчас же, движимый сочувствием и тревогой, он не удержался.

— Лушэн, посмотри, что там впереди, — сказал Лю Ань.

Цзинь Лушэн вытер слезы. Видя, что Лю Ань уходит от ответа, он не стал настаивать. Он поднял взгляд и увидел невдалеке плац, где тренировался отряд солдат. По форме было ясно, что это не личная стража резиденции, а, скорее, приближенные, которых Лю Цзин привез с поля боя.

— Как думаешь, быть воином — это круто? — спросил Лю Ань.

— Ты хочешь служить в армии? — удивился Цзинь Лушэн.

— Я с детства мечтал об этом, — ответил Лю Ань. — Но отец не разрешал.

— Ты бы поговорил с ним по-хорошему, может, лаской взял бы, — предложил Цзинь Лушэн.

— Больше не получится, — отозвался Лю Ань. — Моего отца… больше нет.

— Как… как это нет? — осторожно спросил Цзинь Лушэн.

Взгляд Лю Аня похолодел, а голос стал сухим: — Его убили.

— И ты все равно хочешь в армию? — снова спросил Цзинь Лушэн.

— Да. Стану воином — смогу отомстить за отца, — ответил Лю Ань.

Цзинь Лушэн не знал, как утешить друга, поэтому молча поддерживал его, и они побрели дальше.

— О-о… А не те ли это господа из публичного дома Сюньхуань? — сзади раздался игривый голос. Громкость была как раз такой, чтобы ее услышали на половине плаца, и десятки глаз устремились на Лю Аня и Цзинь Лушэна.

Военные всегда презирали подобные заведения, особенно приближенные Лю Цзина — закаленные в боях люди, которые ни во что не ставили выходцев из таких мест. Взгляды, брошенные на них, были полны неприязни.

Лю Ань оглянулся: говорившим оказался двадцатилетний юнец с довольно подлой внешностью и черной родинкой на виске размером с боб. Лю Ань смутно припоминал, что слышал это имя от Сяо Вэньцзы — кажется, его звали Ван Цюань. Он был родным племянником управляющего Ван Дафу и вечно важничал, пользуясь положением дяди, измываясь над такими, как Сяо Вэньцзы.

— Лушэн, пойдем, — Лю Аню было настолько плохо, что он не хотел тратить силы на пустую болтовню. Он опирался на Цзинь Лушэна, собираясь уйти, но Ван Цюань не собирался отступать. Он продолжал сыпать колкостями, а видя, что на него не реагируют, быстро преградил им путь.

— Хорошая собака дорогу не загораживает! — бросил Лю Ань.

Из-за ран и лихорадки лицо Лю Аня было бледным, а голос сильно хрипел, но даже так, стоило ему метнуть взгляд в сторону Ван Цюаня, тот невольно вздрогнул.

— Продажная шкура, а еще смеешь дерзить в резиденции? Хочешь, покажу при всех, как надо обслуживать мужчин? — Ван Цюань привык издеваться над слабыми и не ожидал, что сегодня наткнется на отпор, поэтому от досады озверел.

Лю Ань холодно усмехнулся: — Некоторые, возможно, и рады бы продаться, да никому не нужны, остается лишь тявкать на прохожих, как бешеная псина.

— Ха-ха-ха!!! — по плацу раздался заливистый смех. Его обладателем был девятнадцатилетний военачальник — заместитель Лю Цзина по имени Ян Чжэн. Он был статен и красив, а облаченный в красную воинскую форму посреди отряда таких же молодых солдат выглядел весьма приметно.

Лицо Ван Цюаня посинело. Он явно не отличался красноречием: с безответными жертвами расправлялся легко, а тут споткнулся о Лю Аня. Когда окружающие начали посмеиваться, он в ярости схватил Лю Аня за плечо, но тот отступил на полшага, уклонившись от захвата.

Ван Цюань собрался наброситься снова, как вдруг раздался окрик: Берегись стрелы! Трое обернулись и увидели, что Ян Чжэн натянул лук и пустил стрелу прямо в их сторону.

Стрела просвистела мимо них. Ван Цюань мгновенно забыл о Лю Ане, схватился за голову и повалился на землю. Лю Ань же крепко сжал руку Цзинь Лушэна, прошептал не двигайся, и в следующее мгновение стрела пролетела в сантиметре от его подбородка. Когда она упала на землю, все увидели, что наконечника на ней нет.

Ван Цюань был напуган до смерти, а Лю Ань невозмутимо повернулся в сторону плаца и отвесил поклон. Когда он уворачивался от Ван Цюаня, его раны на спине снова потревожились, боль была такой, что голова закружилась, и ему хотелось как можно скорее покинуть это место, но небо решило иначе: Ян Чжэн направился прямо к нему.

Ван Цюань сообразил, что к чему, буркнул, что у него дела, и позорно сбежал, видимо, испугавшись, что Ян Чжэн припомнит ему стычку. Ян Чжэн бросил взгляд на бегущего Ван Цюаня и с презрением фыркнул.

— На вид такой хилый, а ловкость есть. Раз уж я избавил тебя от неприятностей, давай-ка померяемся силами, — предложил Ян Чжэн.

— Я не обучен боевым искусствам, боюсь, разочарую генерала, — Лю Ань едва держался, со лба катился пот, раны горели огнем.

Но Ян Чжэн не понял или не захотел понять намека: — Кого ты обманываешь? То, как ты отступил, видели все мои ребята. Я — генерал Северной экспедиционной армии, не побрезговал тем, что ты — колун, и зову на спарринг, а ты еще отказываешься!

— Ты кого колуном назвал? Мы с Лю Анем никогда никого не обслуживали, не смей клеветать! — возмутился Цзинь Лушэн.

— О, какой дерзкий малец, — Ян Чжэн перевел взгляд на Лю Аня, уже принимая боевую стойку.

— Я сказал, что не буду драться, — отрезал Лю Ань.

— А я хочу, — стоял на своем Ян Чжэн.

Цзинь Лушэн встал перед Лю Анем: — С какой стати!

Ян Чжэн, похоже, не видел таких упрямцев и рассмеялся: — Да просто потому, что хочу.

— Ты… ты ведешь себя как наглец! — в сердцах воскликнул Цзинь Лушэн.

— Именно, я и есть наглец, — улыбнулся Ян Чжэн.

Видя, что Цзинь Лушэн готов броситься в драку, Лю Ань слегка дернул его за рукав, призывая к спокойствию. Затем он обратился к Ян Чжэну: — Генерал доблестен, боюсь, я и десяти приемов не выдержу, так что спарринг лишь разочарует вас.

Ян Чжэн рассмеялся: — Давай так: чтобы твой младший брат не думал, что я обижаю слабого, если выдержишь десять приемов, я возьму вас под свое покровительство и та шавка больше не посмеет лаять на вас.

Лю Ань молчал, не сводя глаз с края одежды Ян Чжэна. Форма Северной экспедиционной армии была черно-красной, но на подоле у всех были вышиты серебряные узоры — и этот рисунок почему-то вызывал у Лю Аня необъяснимый интерес.

— Кто нуждается в твоем покровительстве… — проворчал Цзинь Лушэн, но Лю Ань остановил его и повернулся к Ян Чжэну: — Изменим условия. Если выдержу десять приемов, позвольте нам каждый день приходить сюда тренироваться.

Ян Чжэн был поражен. Он оглянулся на солдат, рассмеялся и воскликнул: — Хорошо! Только боюсь, не выдержишь ты и десяти!

Он бросился вперед, нанося удар ладонью. Лю Ань с трудом увернулся, поскользнулся и едва не упал, заставив Цзинь Лушэна замереть от ужаса.

Хотя весть об избиении Лю Аня разнеслась по всей резиденции, Ян Чжэн был воином Северной экспедиционной армии и не вникал в сплетни, поэтому не знал, что Лю Ань ранен. Он не хотел обижать слабого, это было лишь развлечение, но, будучи уверенным, что противник не продержится и десяти приемов, он применил лишь три десятых своей силы.

Окружающие солдаты шумно подбадривали участников. Слишком долго они сидели без дела в резиденции, и им не терпелось развлечься.

Вопреки ожиданиям, Лю Ань, хоть и шатаясь, продержался пять приемов. Ян Чжэн не был дураком: он понял, что Лю Ань специально притворяется слабым, чтобы усыпить его бдительность, и тут же перестал недооценивать противника, его движения стали точными и быстрыми.

Лю Ань не владел боевыми искусствами, а из-за болезни и ран не мог идти в атаку — он только защищался, скользя по земле, будто смазанный маслом. Цзинь Лушэн смотрел на это, покрываясь холодным потом.

Внезапно Ян Чжэн ударил ладонью в левое плечо Лю Аня. Тот инстинктивно уклонился, но Ян Чжэн лишь сделал ложный выпад и изменил направление, целясь в грудь. Лю Ань не успел среагировать и принял удар, отступив на несколько шагов.

Когда он начал заваливаться, чья-то рука подхватила его за плечо, помогая устоять.

Тот, кто его поддержал, явно знал, что у Лю Аня рана, поэтому намеренно не касался спины, к тому же приложил свою силу, чтобы погасить инерцию удара и не дать ранам разойтись.

Лю Ань не знал, кто это, но в душе был бесконечно благодарен. В этот момент он заметил, как изменилось лицо Ян Чжэна.

Лю Ань помнил об условии: Ян Чжэн сделал девять приемов, остался последний. Не успев даже обернуться, Лю Ань сам шагнул вперед, нанося ответный выпад. Ян Чжэн был вынужден принять удар, после чего Лю Ань немедленно отступил и опустил руки.

— Десять приемов, — сказал Лю Ань.

Ян Чжэн: Ой! Попался на удочку!

http://bllate.org/book/27598/3354794