Готовый перевод The World is Worth It: A Luoyang Girl's Story / Жемчужина Лояна: Сказ о вечности и любви: Глава 12

Сяо Яньчжи снова пару раз кашлянула, но уже не ображала на это внимания. Дождавшись, пока две сестрицы-божества окончательно скроются из виду, она с радостью побежала обратно во двор. Над крышами вился тонкий дымок, уставшие птицы возвращались в свои гнёзда, на маленькой печке томился суп — всё дышало теплом и уютом.

— Яньчжи-эр, две благодетельницы ушли? — спросил Чжан Пинь, раскладывая по тарелкам суп из зимней тывы и машинально перекладывая всё мясо из своей фарфоровой чашки в миску дочери.

— Угу, сестрицы ушли, — кивнула Сяо Яньчжи.

Чжан Пинь тихо проговорил:

— Папа ни на что не годен, у нас нет никаких сбережений, и отплатить благодетельницам нам нечем. Они спасли тебя, так что если в будущем им понадобится жизнь твоего отца, я с радостью отдам её.

Сяо Яньчжи подперла щеку рукой за деревянным столом, покрытым множеством трещин:

— М-м... сестрицы ведь тоже кое-что забрали.

Чжан Пинь вытер со лба пот, выступивший от жары у печи, и посмотрел на дочь взглядом, полным глубокой нежности:

— Что? — Он пододвинул к дочке доверху наполнившуюся мясом и тыквой чашку и добавил: — Не смей ничего оставлять.

— Мой браслет из цветов инчуньхуа же.

Чжан Пинь покачал головой:

— Ах ты глупая девчонка, говоришь всякие глупости!

Сяо Яньчжи ела и одновременно говорила:

— Я правду говорю!

Чжан Пинь согласился:

— Хорошо, правду.

Сяо Яньчжи затараторила:

— Завтра я пойду рвать цветы, чтобы покрасить ногти, только не знаю, какие цветы могут оставить стойкий цвет, чтобы не смывался. Здесь же наверно нет бальзамина, а подойдут ли другие цветы, я не знаю. Папа, у меня есть для тебя платочек, ты целыми днями обжигаешь керамику и возишься в земле, всегда потеешь, твои старые полотенца для пота совсем износились, тебе нужен новый платочек. А ещё, можно завтра не готовить суп из зимней тывы? Я уже столько лет не ела яичный заварной крем, мы же сегодня купили яйца, так давай завтра приготовим яичный заварной крем! Ничего страшного, если папа не умеет его делать. М-м, я ещё собираюсь сходить накопать немного пастушьей сумки и испечь себе лепёшки, пользоваться котлом я умею. Завтра, если вернёшься и не застанет меня, не пугайся, просто иди поищи меня в северном лесочке, я буду собирать дикие овощи.

Чжан Пинь улыбнулся, и всё его лицо лучилось простой домашней теплотой:

— Глупышка.

У старой дороги ива провожала весенний ветер.

Шаги обеих демониц были весьма неспешными, они неторопливо шли по этой редко посещаемой людьми древней дороге. Они уже вышли из Цзытанчэна, и людей вокруг становилось всё меньше, отчего возникало полное ощущение, что на всём огромном белом свете остались только идущие рука об руку две демоницы.

Цзун Хэн зажала в зубах травинку-паразит и спроектировала вопрос:

— Куда мы теперь?

Е Минчжу слегка покачала головой:

— Не знаю. Почему бы нам просто не побродить повсюду? Будем идти и останавливаться, и посмотрим, куда приведет судьба.

Цзун Хэн радостно отозвалась:

— И то верно! — Она испокон веков любила бывать там, где шумно и много народу. Но шагая рядом с Е Минчжу, пусть даже их было всего двое, и пусть Е Минчжу отличалась холодным и молчаливым нравом, Цзун Хэн находила это невероятно интересным.

— Сяо Яньчжи ведь не догадалась, что мы её надули? — вдруг вспомнив об этом, Цзун Хэн легко потянула Е Минчжу за рукав белого атласного платья с золотыми нитями, украшенного узорами из лунных теней и бирюзовыми волнами.

Е Минчжу сосредоточилась:

— Наверное, нет. Она почувствовала, что ты и я — не простые смертные, и в этом она права. Но в пределах трех миров, среди пяти стихий нет никого всемогущего.

Обе демоницы одновременно перевели взгляд на браслет из цветов инчуньхуа, который сделала Сяо Яньчжи. Прошло три-пять дней, и цветы инчуньхуа слегка подвяли, яично-желтый цвет поблек и стал мертвенно-бледным. Рождение, старость, болезнь и смерть, смена поколений — таковы были общие законы трех миров, и изменить их не под силу никому.

Цзун Хэн прикусила зеленую травинку:

— И то верно. На самом деле, когда я увидела её искреннюю улыбку, я тогда подумала, что все эти старания были не напрасны. Ой, почему это стоило мне лишь однажды побывать в мире людей, как мой характер изменился! Раньше я ведь совсем не была такой.

Е Минчжу спросила:

— А какой ты была раньше? — Она смотрела на Цзун Хэн. Уголки ее губ не поднимались, но в глазах таилась мягкая, туманная улыбка, словно растапливавшая мороз и снег в ее зрачках.

— Да я и сама толком не скажу, — рассмеялась Цзун Хэн. — Наверное, всё потому, что я иду рядом с красавицей, оттого мне бесконечно радостно, так радостно, что я стала чересчур отзывчивой.

— Шумная болтушка, — произнесла Е Минчжу. Однако в этих строгих словах не было ни капли настоящего упрека.

Цзун Хэн испугалась, что та ее ударит, приподняла подол юбки и сделала несколько шагов вперед:

— По-моему, я угадала. Я тебе вовсе не надоела!

Ее выражение лица напоминало добившегося своего ребенка, а глаза, подобные черному агату, неотрывно смотрели на Е Минчжу.

Е Минчжу тоже ласково посмотрела на нее:

— Да. Ты мне вовсе не надоела.

На мгновение мир вокруг словно замер и погрузился в абсолютную тишину.

Цзун Хэн никак не ожидала, что она произнесет такое.

Сам нрав Е Минчжу был столь холодным и отстраненным, как она могла сказать подобные слова?

В груди Цзун Хэн все бурлило, словно заблудившийся зверек метался в поисках выхода, бросаясь из стороны в сторону. А еще это напоминало весеннее пробуждение жизни, когда за одно мгновение вырастает огромное дерево, чья крона подпирает небо.

Выражение лица Е Минчжу оставалось привычным, а алые губы были слегка сжаты. Она остановилась и сказала:

— Время уже поздно, давай заночуем здесь.

Цзун Хэн улыбнулась:

— Хорошо. Завтра продолжим путь, ничего страшного.

С этими словами она беспечно растянулась на огромном горном валуне, всё так же покусывая травинку во рту, и прикрыла глаза, чтобы немного отдохнуть. Е Минчжу тоже присела рядом и принялась регулировать дыхание и циркуляцию внутренней энергии, чтобы приспособиться к земной духовной энергии, которая отличалась от энергии Мира Демонов. Не успела она должным образом сосредоточиться и успокоить разум, как кто-то легко усмехнулся и использовал ее ногу в качестве подушки.

Е Минчжу ничего не оставалось, как вздохнуть:

— Встань.

Эта нахалка Цзун Хэн еще и потере Mалась о ее ногу и бесстыдно заявила:

— Нет, не встану.

Взгляд Е Минчжу скользнул вниз, излучая абсолютную властность в стиле президента корпорации. Казалось, он говорил: женщина, не пытайся меня разозлить.

Однако бить Цзун Хэн она не стала, а лишь произнесла:

— Цзун Хэн, о Цзун Хэн, у тебя вообще есть стыд?

Цзун Хэн беспечно ответила:

— Зачем мне стыд? Его же еще и стирать надо. Как хлопотно.

— Беру свои слова назад, — кивнула Е Минчжу. — Ты мне осточертела больше всех. Еще ни один человек не вызывал у меня такого отвращения.

На самом деле Е Минчжу думала совсем о другом: больше всего в жизни мне запомнилась именно ты. Ни один человек еще не запечатлелся в моей памяти так отчетливо.

Толстокожей Цзун Хэн были не страшны никакие стрелы, она растянула губы в улыбке:

— Для меня это великая честь, благодарю красавицу за оказанную милость.

— ... — Е Минчжу окончательно сдалась и прекратила борьбу.

Спустя какое-то время Цзун Хэн разожгла похожий на гладкий циркон костер и сотворила из воздуха несколько бараньих ножек, чтобы поджарить их на огне и поесть. Вид у нее был чрезвычайно довольный. Е Минчжу так и не поняла причину: почему демон может испытывать такую страсть к еде? Демоны — не люди, им не нужно трапезничать для восполнения жизненных сил и поддержания духа, так что в еде нет никакой необходимости. Демонам от еды и питья никакой пользы, зато можно ощутить самые разные вкусы.

http://bllate.org/book/27586/3353793