Она посмотрела на Шу Хао, который от испуга навострил уши. На этот раз она действительно втянула его в неприятности, хотя вовсе этого не желала.
Цзинго велела Сюэ И заняться другими делами, а сама схватила Лу Сюйцюн и Шу Хао и повела их в Водную Темницу. На ходу она бросила:
— Пока как следует не обдумаете свое поведение, даже не надейтесь выйти. Прежде я слишком тебя избаловала и не исполняла должным образом обязанности опекуна.
Если бы Сюэ И не напомнила, Цзинго ни за что не решилась бы отправить Лу Сюйцюн в Водную Темницу, но иного выхода не оставалось.
Прежняя Лу Сюйцюн была застенчивой кошечкой и боялась ввязаться в неприятности, а нынешняя превратилась в настоящее сущее наказание.
Едва двери Водной Темницы захлопнулись, Лу Сюйцюн и Шу Хао переглянулись и, обняв головы лапами, горько зарыдали:
— Извини, Мышонок, это я тебя втянула!
Шу Хао увлек ее за собой на лист лотоса и, втянув свежий аромат, произнес:
— Босс, я ведь твой верный последователь, мне полагается делить с тобой и радости, и невзгоды! Давай сначала перекусим.
Увидев, как он снова достает кучу еды, Лу Сюйцюн лишь спустя долгое время проговорила:
— Мышонок, ты ведь на самом деле хомяк, да?
Шу Хао отпил воды из пруда:
— Какой еще хомяк?
Лу Сюйцюн не хотелось объяснять. Вспомнив сложное выражение лица Цзинго, она подумала, что и правда ведет себя как непослушный, несносный ребенок.
Затем она похлопала себя лапами по щекам:
— Тьфу-тьфу-тьфу! Я с ней никак не связана, какое мне дело до того, что она обо мне думает!
Шу Хао с потрясенным видом уставился на Лу Сюйцюн и обеспоенно спросил:
— Босс, тебя что, до глупости избили?
— Ты подраться хочешь?
Лу Сюйцюн легла на животик, лениво помахивая хвостом. Завидев сушеную рыбу, она отодвинулась как можно дальше, опасаясь, что и из воды может выпрыгнуть рыбина.
Это действительно было странно.
Раньше у нее проявлялась аллергия, только если она съедала рыбу, а теперь реакция возникала от одного лишь запаха. Неужели у прежней хозяйки тела совсем не было иммунитета?
Лу Сюйцюн со вздохом перекатилась по листу лотоса. Сбежать в этот раз не удалось, да еще и заперли в темнице — сплошной убыток! Она угрюмо буркнула:
— Эта пучеглазая точно намеренно цепляется ко мне.
Шу Хао, доев куриную ножку, возразил:
— Ее Высочество совсем не такая! Раньше, когда у тебя возникала аллергия, она всегда сама готовила для тебя лекарства. К тому же, босс, тебе и правда пора умерить пыл, а не то Принцесса разозлится всерьез и правда тебя прогонит.
Лу Сюйцюн достала маленький фарфоровый пузырек с узором Расы Народов-Акул. Прищурившись, она проговорила со смешанными чувствами:
— Вечно поешь ей дифирамбы! Ты вообще чей последователь?
Расправившись с последней сушеной рыбкой, Шу Хао снял заклинание, блокировавшее рыбный запах, и искренне произнес:
— Я, Шу Хао, одинаково предан и боссу, и Ее Высочеству! К тому же Ее Высочество относится к нам очень хорошо, зачем обязательно уходить?
Порой ему казалось, что доброта Цзинго к Лу Сюйцюн просто выше всяких похвал.
И это была не нарочитая доброта напоказ, а настоящая защита в нужный момент — для божественного питомца это можно считать отличным обращением.
Кошачьи зрачки Лу Сюйцюн стали светло-карими — знак того, что она успокоилась:
— Сказать про свою двурушническую натуру с такой утонченной элегантностью! Может, выдать тебе орден за заслуги?
Если подумать, Цзинго и впрямь относилась к ней не так уж плохо. Не считая упрямства, по сравнению с прошлым начальством она была прямо-таки святой.
Но...
Вспомнив, что скоро ей предстоит отдать концы, Лу Сюйцюн никак не могла сохранять спокойствие.
Ей вдруг пришел на ум ее прежний кот, который когда-то сбежал из дома. Возможно, он тоже ушел по самым разным причинам.
Шу Хао не заметил перемены в ее настроении и, указав на луну за окном, радостно воскликнул:
— Луна взошла! Босс, ты ведь так любишь греться в лунном свете?
Лу Сюйцюн вяло бросила взгляд наружу, перевернулась на спину и выставила мягкий белый животик:
— Нет настроения, нет интереса, нет сил двигаться!
Издав этот трижды отрицательный рык, она снова сдулась, будто завядший овощ, который вот-вот выбросят.
Шу Хао прямо не знал, что и сказать. Ему лишь хотелось, чтобы босс стал хоть немного взрослее и не заставлял их всех так беспокоиться.
Впрочем... разве босс, о котором не нужно беспокоиться, все еще остается боссом?
Шу Хао про себя покрутил головой и прилег рядом с Лу Сюйцюн на лист лотоса, решив ждать следующего дня.
Лу Сюйцюн с открытыми глазами наблюдала за вращением небесных светил над головой, а затем медленно прикрыла веки.
Она уже довольно понаделала шуму, а на душе неощутимо накопилась усталость, так что захотелось убежать от реальности в сон.
Во сне она снова была той самой неудачницей, которую все презирали и избегали точно так же, как сто лет назад, когда Ци Ай и Звезда Метелки вместе явились на пир в честь дня рождения Небесного Владыки, и все бессмертные бросились от них врассыпную.
Если посудить, вся жизнь Лу Сюйцюн состояла из сплошного невезения: родители рано умерли, каждый день случались беды.
Со временем это невезение стало приносить несчастья и окружающим.
Сперва никто и подумать не мог, что виной всему она, пока отчаявшиеся люди не потеряли терпение и не обратили свой гнев против нее.
Дальнейшее было банальным до тошноты: друзья и близкие, спасая себя, отвернулись от нее.
Но и тогда она не отказалась от смысла жизни, потому что где-то глубоко в душе раздавался голос, шептавший:
«Живи».
Жизнь не каждый день приносит радость, но каждый день — это подарок небес, позволяющий всем делам и самой жизни прийти к своему естественному завершению.
Лу Сюйцюн не знала, откуда взялась эта вера, но просто упорно держалась за нее — и продержалась до самого сегодняшнего дня.
Когда она открыла глаза, наступил следующий день. Размяв лапки, она изо всех сил пнула Шу Хао:
— Мышонок!
Шу Хао, испугавшись ее кошачьей мордочки, заикаясь, спросил:
— Б-босс, ты ведь не сошла с ума от голода и не собираешься меня съесть?
Лу Сюйцюн тут же съездила ему лапой:
— Когда это ты видел, чтобы я ела мышей?
Шу Хао только тогда перевел дух:
— Тогда зачем зовешь?
Рано или поздно босс его до инфаркта доведет.
Лу Сюйцюн покрутилась на месте и обняла Шу Хао за шею:
— Маленький Мышонок, давай совершим побег! Находясь здесь, можно плесенью покрыться, а я не хочу становиться кормом для рыб. Пойдешь со мной на Высокогорье Западной Пустоши — там и еда, и выпивка, и девчонки!
Шу Хао решил, что она сошла с ума:
— У нашего рода мышей есть поговорка: лучше выйти замуж за собаку, чем стать едой для кота. Во всей нашей семье я единственный, кто стал бессмертным, так что прерывать род мне никак нельзя!
http://bllate.org/book/27581/3507147
Сказали спасибо 0 читателей