Готовый перевод Cherish Your Blessings [Ancient Sword Su Lan Fanfic] / Береги то, что даровано: История любви в мире Древнего Меча: Глава 8

Как и говорил Оуян Шаогун, вид на фонари с реки в Циньчуане сильно отличался от того, что открывался с берега.

Яркие огоньки фонарей сияли на крышах и улицах города, а если смотреть с воды, они превращались в сплошную полосу звездного света, под которой далеко разносились веселые голоса и смех. Суетный и шумный людской мир! Обычные люди, погруженные в эту суету, думают лишь о коротких десятилетиях своей единственной жизни — откуда им знать, что такое выйти за пределы круговорота сансары и как достигается бессмертие? Впрочем, это неважно. Наступит день, и все те, кого он счел достойными памяти, обретут вечную жизнь и пойдут рука об руку с ним.

Оуян Шаогун еще немного задумчиво посмотрел на улицу, а затем нырнул в каюту. На этот раз он приготовил кувшин сладкого фруктового вина, чтобы отведать его вместе с Сяо Ланем, а внутри корабля поставил свой любимый гуцинь Цзюсяо Хуаньпэй. Стоило ему слегка тронуть струны, как полилась неторопливая мелодия. Тот, кто по-настоящему разбирался в музыке, наверняка услышал бы, что звучание было мягким и нежным, но в то же время таило в себе упругую, хрупкую резкость бамбука, за которой скрывалось упорное, мятежное рвение.

Только вот в этом мире едва ли сыскался бы хоть кто-то, способный понять музыку Оуян Шаогуна.

Говорят, что музыка отражает душу человека, и это было правдой. Оуян Шаогун вовсе не был столь прост и добросердечен, каким казался на первый взгляд, и не был благородным мужем в полном смысле этого слова. Сам он излучал мягкость и учтивость, но при этом оставался непостижимым.

Оуян Шаогун вовсе не боялся ждать. Он ждал целую тысячу лет, затаившись на тысячелетие, и никогда не терял ни душевного покоя, ни терпения. С чего бы ему вдруг терять самообладание из-за того, что Фан Ланьшэн нарушил обещание прийти вовремя?

Однако прошло уже почти два часа: он выпил почти полкувшина фруктового вина, заиграл мелодию по второму кругу, а когда праздник фонарей уже подходил к концу, Фан Ланьшэн так и не появился. Лишь тогда Оуян Шаогун понял, что тот, должно быть, попал в какую-то беду.

Цзи Тун заварила ему чаю и подала чашку:

— Молодой господин, играя эту мелодию, вы кажетесь встревоженным. Не переживаете ли вы, что с Ланьшэном что-то случилось?

Оуян Шаогун мягко улыбнулся:

— Что с ним может случиться? Самое большее — вторая сестрица заставила его переписывать книги, вот он и не смог прийти. Только вот не предупредить заранее — это действительно не похоже на Сяо Ланя. Пожалуй, Цзи Тун, побудь здесь, а я пойду загляну в академию.

Оуян Шаогун собрался лично разыскать Фан Ланьшэна, и Цзи Тун не стала его останавливать. Она достала верхнюю одежду и накинула ему на плечи:

— Ночью холодно, берегите себя, молодой господин.

— Знаю. — Оуян Шаогун выбрался из небольшой лодки на берег и не успел сделать и нескольких шагов, как увидел девушку, которая с трудом тащила на спине юношу. Приглядевшись получше, он понял, что человек, без чувств припавший к ее спине — не кто иной, как Байли Тусу!

Сердце лекаря полно милосердия, тем более что Байли Тусу приходился ему частью собственной души — по крайней мере, до тех пор, пока Оуян Шаогун не вернет себе свою душу из тела Байли Тусу, он должен был заботиться о том, чтобы тот был в полном здравии.

Не говоря ни слова, Оуян Шаогун спас Байли Тусу и перенес его на свою лодку. Он проверил его пульс, поставил диагноз и подобрал лекарства для восстановления сил.

А та девчонка всё не отпускала руку Байли Тусу, утверждая, что может залечить его раны и принести ему облегчение.

Оуян Шаогун слегка удивился про себя, но внешне остался совершенно невозмутим. Он задал еще несколько вопросов, искусно выведал ее имя и в общих чертах уже догадался, кто она такая.

Конечно же, он сделал вид, будто ничего не знает, обменялся с ней дежурными любезностями и удалился во внутренние покои играть на гуцине — искать Фан Ланьшэна он пока передумал, куда важнее было привести в чувство Байли Тусу.

Когда Байли Тусу очнулся, луна уже поднялась в самый зенит. Та девочка, что забрала его меч Фэньцзи и спровоцировала приступ зловещей ци, теперь держала его за руку. Посчитав это неуместным, Байли Тусу выдернул руку, и от этого движения девчонка проснулась.

Она заявила, что изученная ею техника способна сдерживать его зловещую ци. Это и впрямь оказалось неожиданностью, и Байли Тусу от удивления слегка приоткрыл рот. Впрочем, привычка сдерживать эмоции, выработанная годами, не позволяла ему выказывать чувства: как бы сильно он ни изумился, он лишь холодно поблагодарил ее и собрался встать и уйти.

Едва он сделал два шага, как кто-то приподнял занавеску и вошел внутрь. Это был улыбающийся Оуян Шаогун в широких одеждах с длинным поясом.

— Молодой господин Байли очнулся?

Байли Тусу остановился:

— Господин Оуян.

— Тело молодого господина Байли еще слабо, так что отдохните пока на лодке. Ночь уже глубока, Шаогуну тоже пора возвращаться. Завтра утром я приду, чтобы побеседовать с молодым господином Байли.

Байли Тусу немного подумал и согласился. Оуян Шаогун увел Фэн Цинсюэ с собой — гостевая каюта предназначалась для девушки.

Байли Тусу немного отдохнул в лодке, как вдруг снаружи посѐл какиой-то шум. Приподняв занавеску, он вышел из каюты и услышал плеск: какая-то темная фигура выпрыгнула из воды у самого берега, бросилась к борту и, отчаянно барахтаясь, попыталась взобраться наверх. Подойдя ближе, Байли Тусу разглядел в этом сгустке темноты того самого болтливого юнца из дневных приключений, который пыхтел и карабкался на борт. Понаблюдав за его безуспешными попытками забросить ноги на судно, Байли Тусу подошел и протянул руку, намереваясь помочь.

Кто бы мог подумать, что Фан Ланьшэн, увидев внезапно протянутую перед ним руку, испуганно завопит, выпустит борт из рук и с громким всплеском шлепнется прямо в реку.

— ...

Фан Ланьшэн немного побултыхался в воде, вынырнул на поверхность, разглядел стоявшего на лодке Байли Тусу и снова уцепился за борт:

— Быстрее вытащи меня! Этот молодой господин сегодня поистине запятнал карму на восемь жизней вперед, стоило лишь столкнуться с твоей деревянной физиономией, как тут же начинаются неприятности...

— ... — Рука, которую Байли Тусу уже было снова протянул, в тот же миг отдернулась. Раздался еще один всплеск, во все стороны полетели брызги. Больше не обращая внимания на Фан Ланьшэна, он развернулся и вернулся в каюту.

Лишь спустя долгое время Фан Ланьшэн высунул голову из воды, грозя кулаком темной пасти каюты и клянясь небесами, что с этого момента он и Байли Тусу — заклятые враги, которые не смогут жить под одним небом, и он решительно, абсолютно решительно больше никогда не посмотрит на него с доброй улыбкой!

Оставленный Байли Тусу в воде, Фан Ланьшэн злобно развернулся в реке и поплыл к берегу — разумеется, ему больше не хотелось видеть это безжизненное деревянное лицо.

Ночь стояла густая, и кроме звуков брызг от его собственных шагов на берегу, вокруг царила такая мертвая тишина, словно в засаде спал дикий зверь, готовый в любой момент проснуться и с яростным криком броститься на него. Фан Ланьшэн испуганно вздрогнул, левой рукой нащупал буддийские чётки на правом запястье и забормотал защитные заклинания.

Это была старая привычка, выработанная с детства, когда он изучал буддийское учение: стоило ему встревожиться, как он принимался перебирать четтки, сжимая их на мгновение или перебирая поочередно каждую бусину, и это помогало ему успокоиться. А обретя душевное равновесие, он тут же начинал думать, как поступить дальше.

Фан Ланьшэн размышлял: на лодке сидит Байли Тусу, а по пятам за ним гоняется та девушка-демон, так что возвращаться домой нельзя — если вторая сестрица узнает, что он сбежал, она непременно скрутит его и отправит в семью Сун играть свадьбу. К Шаогуну тоже нельзя идти: тот наверняка сообщит второй сестрице, чтобы забрала его домой. Поразмыслив так и этак, Фан Ланьшэн решил, что единственное спасение — это отправиться к своему соученику Чжоу Фу, чтобы высушить одежду, а затем караулить у Сливовой рощи, чтобы на следующий день увязаться за проходящим мимо Шаогуном.

Приняв решение, Фан Ланьшэн бегом бросился к дому Чжоу Фу и забарабанил в дверь. Сонный Чжоу Фу вышел открыть и замер, увидев насквозь промокшего Фан Ланьшэна.

— Как тебя угораздило вляпаться в такое? Быстрее заходи. — Чжоу Фу немного прояснил мысли, затащил Фан Ланьшэна в комнату и захлопнул дверь. — Я поищу тебе какую-нибудь одежду. — С этими словами он зашел во внутреннюю комнату и вскоре вынес серую льняную рубаху, застенчиво улыбаясь:

— Ткань, конечно, простовата, но переоденься пока в это.

Фан Ланьшэн шмыгнул носом, на ходу стягивая с себя верхнюю одежду, и улыбнулся Чжоу Фу:

— Всё равно ты лучше всех.

Фан Ланьшэн учился в академии уже с десяток лет, и единственными людьми, кто держался с ним рядом и вечно выгораживал его, были учитель да этот самый Чжоу Фу. Именно поэтому Фан Ланьшэну завидовали остальные соученики — и не только из-за его сказочногобогатства, избалованного нрава и поблажек от учителя, но еще и потому, что за него заступался лучший ученик академии. То, от чего у других кровь приливала к глазам от зависти, в глазах Фан Ланьшэна было сущим пустяком. Его заветной мечтой было, подобно отцу, оставить всю эту земную суету Циньчуаня и беззаботно странствовать по четырем сторонам света, познавая необъятность и многообразие этого мира.

Чжоу Фу с улыбкой произнес:

— С чего это ты завел такие разговоры? Ты ведь еще не рассказал, как тебя угораздило вымокнуть до нитки.

Фан Ланьшэн сморщил нос:

— Да всё из-за этой деревянной физиономии, обидел меня... Впрочем, неважно. Я пришел сказать тебе, что собираюсь покинуть Циньчуань и немного попутешествовать вместе с Шаогуном, помочь ему отыскать вредоносный зловещий артефакт, заодно повидать мир и набраться уму-разуму.

Услышав это, Чжоу Фу на мгновение замер. А Фан Ланьшэн уже стянул с себя одежду и протянул ее Чжоу Фу, оставшись в одних белых нефритовых одеждах; затем он натянул чужой наряд, который оказался ему немного великоват и висел балахоном, делая его еще более худым.

Чжоу Фу повесил одежду на ширму у очага и, подсушивая ее, произнес:

— ...Я слышал, что в любые странствия отправляются как минимум года на три-пять, разве ты тогда не пропустишь императорские экзамены?

Фан Ланьшэн вытирал волосы и беззаботно мотал головой:

— Цзэвэнь, ты же сам знаешь, я изначально не хотел сдавать экзамены, а тут еще эта насильственная помолвка — разумеется, нужно воспользоваться случаем и уехать странствовать. К тому же, по моему мнению, в нашем Циньчуане только у тебя есть реальный шанс сдать экзамены на высший балл, остальным это не светит. — С этими словами Фан Ланьшэн с важным видом хлопнул Чжоу Фу по плечу. — Старайся изо всех сил! Я раздобуду для тебя в странствиях диковинные вещицы в подарок, а когда я вернусь, ты обязан будешь угостить меня вином в честь твоего триумфа на экзаменах.

Чжоу Фу мягко улыбнулся и протянул руку, чтобы поправить воротник на одежде Фан Ланьшэна:

— Ты тоже береги себя.

Фан Ланьшэн почесал затылок, беззаботно усмехнулся, попросил у Чжоу Фу кисть и тушь и набросал домашнее письмо семье Фан, в котором сообщил, что уходит вместе с Оуян Шаогуном. Письмо он написал без малейших колебаний, размашистым почерком, закончив в мгновение ока.

Запечатав конверт, он передал его Чжоу Фу с просьбой завтра в положенное время передать кому-нибудь поручение доставить письмо в поместье Фан.

Затем они немного поболтали о том о сям. Одежда почти высохла, и он переоделся обратно в свое платье.

Чжоу Фу посмотрел на него и спросил:

— К чему такая спешка? Можешь переночевать здесь, а завтра я разбужу тебя пораньше.

Фан Ланьшэн нахмурился и покачал головой:

— Нельзя, за мной по пятам гоняется женщина-демон, а я не могу с ней справиться. Вдруг она заявится сюда, и из-за меня пострадаешь ты? Мне нужно спешить. Еще увидимся! — Подражая героям из народных романов, Фан Ланьшэн с широким жестом сложил руки в приветствии и распрощался с Чжоу Фу.

Чжоу Фу долго стоял на пороге, провожая его взглядом.

Он уже давно понял, что Фан Ланьшэн отличается от них всех.

У него был отец, который странствовал по миру, ловя духов и изгоняя демонов; с самого детства он предпочитал читать сборники преданий о нечистой силе, а не Четыренокнижие и Пятикнижие; он изучал загадочные заклинания и тайные печати, звучавшие невероятно диковинно.

Ему не нужно было, подобно им, пробивать себе дорогу локтями ради славы и богатства, надрываясь на экзаменах.

Чжоу Фу давным-давно знал, что придет день, когда Фан Ланьшэн покинет этот крошечный мир и отправится в иные края, куда сам Чжоу Фу никогда не сможет ступить.

http://bllate.org/book/27574/3352617