Готовый перевод My Days in Enemy Hands / Дни и ночи в плену врага: Император по расписанию: Глава 13

В общем, Фаньсюэ сегодня наказали морить голодом, и она уже целый день не ела.

Маленький кот нервно оперся лапками о мускулистую грудь Сунь Яня и встал, переводя взгляд то на Фаньсюэ, то на повара. Тиран собирался применить пытку, чтобы выбить признание, нельзя было позволить ему добиться своего, нужно было что-то придумать.

Придворная служанка поставила поднос на пол, и Фаньсюэ плавно скользнула вперед.

Сунь Янь взмахнул рукой в сторону Фаньсюэ:

— Ну-ка, ступай, как следует развлеки этого упрямца.

— Фаньсюэ?

— Фаньсюэ.

— Фаньсюэ…

Сунь Янь позвал три раза, но не получил никакого ответа.

В обычные дни такого никогда не случалось, но сегодня Фаньсюэ застыла, словно палочка для еды, и не двигалась с места.

Ци Байюй облизал губы, его взгляд стал решительным, и он свирепо уставился на ядовитую змею. Фаньсюэ в этот момент тоже таращилась на него: кот и змея сошлись взглядами, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг.

Фаньсюэ уставилась на маленького кота и вовсе не услышала приказа своего хозяина.

Цзинь!

Система: Навык очарования сработал, поздравляем хост, ядовитая змея Фаньсюэ была очарована вами.

Ци Байюй: «???» Это что, она очарована? А я-то думал, она собирается проглотить меня целиком.

Фаньсюэ наконец зашевелилась, внезапно превратившись из палочки в пружину, и запрыгала по полу вверх-вниз с невероятным энтузиазмом.

Ци Байюй: «…» В глазах рябит, что она опять вытворяет? На высокое напряжение наступила что ли?

Система: По результатам анализа системы, Фаньсюэ исполняет брачный танец.

Ци Байюй: «???»

Лицо проигнорированного Сунь Яня потемнело, он взмахнул рукой и швырнул в Фаньсюэ какой-то предмет.

Бум!

Прямо в яблочко.

Фаньсюэ получила удар по голове и покачнулась из стороны в сторону. На темной змеиной мордочке умудрялось отражаться радость, а черные глазки-бусинки сияли.

Фаньсюэ радостно затрясла головой, подхватила брошенное в нее пирожное и проглотила в один присест.

Маленький кот хлопнул себя лапкой по лбу: эта глупая змея наверняка решила, что тиран награждает ее.

Пэн Фу, едва увидев такую картину, тут же произнес:

— Ваше Величество, этот ничтожный повар — птица невысокого полета, раз он столь упорствует в своем безумии, может… просто убить его!

Маленький кот принялся яростно мотать головой: нельзя убивать, никак нельзя, он всё-таки уроженец царства Ци. Одинокий я не могу сидеть сложа руки.

Сунь Янь и без того был недоволен, поэтому произнес мрачным голосом:

— Ты что, учишь меня, как поступать?

— Младший слуга не смеет, — вопил Пэн Фу. — Младший слуга лишь желает разделить заботы Вашего Величества.

Пользуясь тем, что Сунь Янь гневается, Ци Байюй шмыгнул и выскочил вперед. Сейчас нужно было придумать способ отвлечь внимание тирана.

— Мяу! — Придумал!

Маленький кот вприпрыжку подбежал к Пэн Фу, который продолжал беспрестанно бить поклоны, и посмотрел на него раз, потом другой.

Лоб Пэн Фу уже кровоточил от ударов, и Сунь Янь наконец махнул рукой. Тот с облегчением выдохнул, утер холодный пот рукавом и поднялся с земли.

— Мяу-у-у-у-у! — заорал в этот же момент маленький кот.

Ци Байюй вытянул шею и заголосил:

— Мяу-мяу! Мяу-мяу! Смотрите! Он наступил мне на лапу!

— Мяу-ау мяу-ау! Больно-больно!

— Мяу-мяу-мяу~ Лапка сломана, ее наступили и сломали~

Маленький кот непрерывно верещал, шатаясь и спотыкаясь на ходу. Плюх, отступил на три шага, завалился набок, раскинув четыре лапы, замер и с задержкой в пару секунд высунул язык.

— Байюй! — в тревоге бросился вперед Сунь Янь, подхватывая на руки обмякшего маленького кота.

Пэн Фу, оказавшийся тем самым злосчастным обидчиком, едва понимая, что произошло, в ужасе снова рухнул на колени:

— Ваше Величество! Ваше Величество, это не я, младший слуга не… правда не наступал на Духовного зверя.

— Мяу! Наступал, именно ты!

Ци Байюй лежал на руках у Сунь Яня, тыча в него лапкой, а затем указывая на свою правую заднюю лапу.

Сунь Янь протянул руку, желая осмотреть его поврежденную лапку. Кончики пальцев еще не успели коснуться ее, как Ци Байюй снова истошно замяукал, зажмурив глаза, а его разноцветные зрачки увлажнились, и в них заблестели слезы.

— Мяу-мяу! Видишь, маленький кот плачет от боли, как же это жалко.

Хотя Ци Байюй играл эту роль впервые, благодаря столь очаровательной кошачьей внешности всё выглядело абсолютно естественным и не фальшивым. Во всяком случае, Сунь Янь был до смерти расстроен и уже свирепствовал.

Сунь Янь велел людям найти лекаря, чтобы тот осмотрел Ци Байюя, а сам приказал:

— Схватить Пэн Фу!

— Ваше Величество! А-а! — Пэн Фу попытался было снова взмолиться о пощаде, но не успел договорить, как испустил вопль.

Фаньсюэ, наевшись досыта и получив приказ хозяина, первой бросилась вперед и впилась зубами прямо в правую лодыжку Пэн Фу.

Пэн Фу рухнул на землю, обливаясь холодным потом и непроизвольно дрожа всем телом, пока двое стражников скручивали его.

Ци Байюй притворялся слабым, лежа на груди Сунь Яня, а заодно подпитывался янской энергией. В данный момент Сунь Янь определенно по-настоящему гневался, и вырывавшаяся из него волна янской энергии была настолько густой, что у маленького кота затуманилось в голове.

Тут Сунь Янь произнес леденящим душу голосом:

— Никчемный слуга, как посмел оскорбить моего Духовного зверя. Уволочь его прочь и переломать ему правую ногу.

Приглашение к поцелую

— Пощадите, Ваше Величество! Пощадите, Ваше Величество!

Пэн Фу, которого конвоировали двое стражников, судорожно скреб руками по земле, пытаясь ухватиться за последнюю соломинку.

Он раздирающе душу продолжал молить о пощаде, но, увы, это не могло поколебать тирана ни на йоту.

Сунь Янь бережно прижимал к себе Ци Байюя, усадил его на стол и, нахмурившись, принялся осматривать «пораненную» правую лапку кота, холодно бросив:

— Когда это я говорил, что заберу твою жизнь? Всего лишь требую одну твою ногу.

С этими словами он махнул рукой.

Стражники хором откликнулись и, не колеблясь больше ни секунды, оторвали Пэн Фу от пола, выволакивая его из тронного зала.

Мольбы о пощаде не смолкали и за дверями, спугнув целую стаю птиц. Затем раздался жуткий, пронзительный вопль, перемежавшийся с хрустом, похожим на звук ломающейся деревянной палки.

Маленький кот встряхнул густой шерсткой: в ночном воздухе уже чувствовалась прохлада, до наступления осени оставалось совсем недалеко.

Лекарь с покорно опущенной головой вошел в главный зал и, не дожидаясь слов Сунь Яня, принялся тщательно осматривать раненую правую ногу Духовного зверя Ци Байюя.

Ци Байюй охотно сотрудничал: маленький кот уселся задом на стол, вытянув вперед правую лапу, и даже не пищал, когда лекарь дотрагивался до нее, выглядя послушным и смирным.

Лекарь провел осмотр, утер холодный пот: ни внешних, ни внутренних повреждений не наблюдалось, он решительно не видел никаких проблем.

Сунь Янь уже начал терять терпение и спросил:

— Сломана ли у Духовного зверя кость на ноге? Насколько тяжелая травма?

— Прошу Ваше Величество успокоиться, — осторожно ответил лекарь. — У Духовного зверя всего лишь… всего лишь ссадина, ему просто нужен надлежащий отдых.

— Вот и хорошо. — Сунь Янь с облегчением выдохнул.

Маленький кот любопытно поднял голову: было заметно, что этот тиран действительно беспокоится о нем, неужто он любитель кошек?

Но, если подумать, в этом огромном императорском дворце царства Сун подозрительный по своей природе тиран остерегался абсолютно каждого, и лишь перед пушистым котенком ему не нужно было защищаться или выстраивать козни — он просто считал кота наивным, простодушным и глуповатым.

Сунь Янь вовсе не был простаком, но при этом питал слабость к чистой и незамутненной наивности.

Молодой тиран, просчитывающий каждый шаг, ни за что на свете не догадался бы, что больше всего дурных замыслов таится как раз в этом пушистом белом котенке.

Коварном котенке, который собирался стать еще коварнее!

Сунь Янь все еще сомневался и в задумчивости произнес:

— Байюй очень подвижен. Его лапка повреждена, и если просто так оставить ее заживать, он наверняка будет мучиться. Посмотри, как можно зафиксировать его лапу, чтобы он опять не начал баловаться и не сместил кости.

— Слушаюсь, слушаюсь. — Лекарь тут же охотно согласился.

— Мяу? — Ци Байюй широко раскрыл глаза. Еще и дощечки для фиксации накладывать? Это… уже перебор!

Лекарь действовал без малейших колебаний: он открыл аптечку и достал две прочные дощечки. Затем принялся тщательно измерять длину правой задней лапы Духовного зверя, чтобы подогнать и получше обтесать деревянные пластины.

Лекарь произвел замеры трижды и с предельной серьезностью доложил:

— Докладываю Вашему Величеству, длина лапы Духовного зверя составляет менее двух цуней.

Ци Байюй: «!!!»

Сунь Янь опустил взгляд на коротенькие лапки Ци Байюя и улыбнулся уголками губ.

Маленький кот пришел в ярость от собственного смущения, замяукал во всю мочь, передними лапами яростно разворошил шерсть на задней части туловища и животе, а затем ткнул лапой в свою правую ногу. Общий смысл послания сводился к следующему: шерсть! Вы что, не видите столько шерсти? Нужно раздвинуть шерсть, а потом уже мерить длину лапы! Моя лапа вовсе не короткая, ее просто скрывает шерсть, из-за чего она кажется короткой!

— Кхе, — Сунь Янь прикрыл рот рукой и кашлянул. Он кашлянул вовсе не потому, что простудился, а потому, что ему безумно хотелось рассмеяться.

Лекарь обладал слишком скудной сообразительностью, он никак не мог постичь смысл, который выражал Духовный зверь, поэтому молча дообтачивал фиксаторы длиной меньше двух цуней и аккуратно привязал их к лапке Ци Байюя.

Ци Байюй: «…» Ладно, чего метать бисер перед свиньями.

Лекарь удалился, а в зал вошел стражник, опустился на колени и доложил, склонив голову:

— Ваше Величество, нога Пэн Фу уже сломана.

— Введите его, — кивнул Сунь Янь и снова взял маленького кота на руки, проявляя особую осторожность, чтобы не задеть его поврежденную лапку.

Маленький кот вытянул правую лапу, устроился на груди Сунь Яня, оскалил ряд крошечных молочных зубов и зевнул — его клонило в сон. Голова свесилась набок, устроившись в ямочке на плече тирана, и он поудобнее сменил позу.

— Мяу… Уютно…

Ци Байюй погружался в сон.

Двое стражников снова вволокли Пэн Фу в зал. В отличие от того бодрого вида, с которым он уходил из зала, сейчас его голова поникла, а сам он выглядел увядшим.

Правая нога Пэн Фу была сломана, и он волочил ее по полу всю дорогу, отчего казалось, будто в ней совсем нет костей.

Сунь Янь с улыбкой кивнул, не говоря ни слова.

Пэн Фу плашмя лежал на полу, не в силах подняться, и только собрался завопить о пощаде, как заметил жест Сунь Яня: тот прижал указательный палец к губам, призывая к тишине.

Ци Байюй засыпал, нельзя было его будить.

Пэн Фу оставалось лишь лежать на полу и, словно в немом кино, беззвучно бить поклоны, вымаливая прощение.

Сунь Янь смягчил голос, и тот зазвучал мягко и низко:

— Впредь делай дела внимательнее. Если еще раз оскорбишь моего Духовного зверя, отделаться сломанной ногой уже не получится.

Пэн Фу снова поклонился.

Сунь Янь махнул рукой:

— Ладно, на этом инцидент исчерпан. Ну а теперь… пожалуй, вернемся к делу об отравлении.

Только что из-за ранения Духовного зверя в зале царил полный кавардак. Полуживого повара уже увезли, и от этого даже воздух в помещении стал намного свежее.

Пэн Фу огляделся по сторонам, не понимая, что на уме у императора, и в его сердце зародилась смутная тревога.

Сунь Янь продолжал говорить всё тем же мягким тоном:

— Кто-то из людей царства Ци пробрался в императорский дворец и преподнес отравленное пирожное в мои собственные покои, прямо у меня под носом. В конце концов, это проявление халатности с твоей стороны, евнух Пэн Фу, так это или нет?

Пэн Фу хотел взмолиться о пощаде, но не смел повышать голос, поэтому выдавил из себя писклявым полушепотом:

— Ваше Величество, умоляю, проявите милосердие! Хотя бы ради Вдовствующей императрицы, оставьте этому ничтожному жизнь!

http://bllate.org/book/27540/3348339