Готовый перевод Farming in the Beast World / Расцвет в мире зверей: Фермерство в запретном саду: Глава 1

Над головой раскинулась заслоняющая небо густая чаща, под ногами пружинил влажный мох и лишайники, а в ушах не смолкал многоголосый хор насекомых и птиц. Гу Ли сидел на корточках на земле, пальцами лущил стручок и, тщательно всё осмотрев, поднялся на ноги. Он посильнее затянул на талии пеньковую верёвку, сделал пару шагов назад, разбежался и вскочил на дерево. Работая руками и ногами, он быстро карабкался вверх, пока не добрался до самой кроны.

Он не стал смотреть вниз: сколько бы раз он ни поднимался на такую высоту без страховки, сердце каждый раз замирало от трепета.

Крона дерева была раскидистой и зелёной; помимо ветвей и листьев, здесь переплетались в целую сеть тонкие лианы. На этих лианах росли мелкие буроватые волоски, а листья располагались строго по порядку — по три штуки вместе, причем возле каждой такой тройки листьев находился стручок.

Стручки, росшие внизу на склоне холма, обычно были короткими и мелкими, часто в них содержалось всего одно зернышко. Те же, что тянулись к солнцу на самой макушке, достигали в длину целого пальца, и в большинстве своем в них пряталось по два-три зерна, а в самых крупных — до пяти.

Переплетя ноги, Гу Ли зафиксировался на развилке ветвей. Верхняя часть его туловища подалась вперед: одной рукой он держался за сук, а другой быстро срывал стручки, которые уже начали подсыхать. Сменив положение несколько раз, он почувствовал, как заплечная корзина стала ощутимо тяжелеть.

В чаще раздался долгий свист, следом за которым кто-то крикнул:

— Скоро дождь будет, возвращайтесь!

Гу Ли поднял голову и бросил взгляд в небо сквозь листву: синева, белые облака и лишь легкий ветерок едва заметно колышет верхушки деревьев — ничто не предвещало непогоды. Но прожив здесь больше десятка лет, он уже отлично усвоил переменчивость здешнего климата. В нынешних условиях, когда о нормальной медицине не могло быть и речи, простудиться под дождем — это вовсе не пустяк.

Стручки были собраны еще не до конца, и он не смел терять ни секунды. С усилием сорвав еще нетронутые лианы, он целиком запихал их пучком в корзину: в конце концов, эти лианы все равно были однолетними, и даже если выдрать их все подчистую, на следующий год вырастут новые.

Корзина быстро заполнилась. Напоследок Гу Ли сорвал большой пучок вместе с ветками и листьями, швырнул его прямо на землю, а затем, обхватив стволы ногами, стремительно заскользил вниз. К тому времени, как он оказался внизу и поднял с земли охапку зелени, из опустевшего до этого леса стали один за другим появляться фигуры.

С десяток людей разного возраста — все, кто был старше Гу Ли, оказались женщинами, а среди детей нашелся лишь один мальчуган, едва достающий макушкой до плеча Гу Ли.

Гу Ли уже привык к этому. Мужчины в здешнем мире умели обращаться в зверей, и когда они достигали его возраста, то обычно отправлялись на охоту вместе с соплеменниками. А вот собирательством — делом с куда меньшим коэффициентом опасности — занимались полузверолюди, которые не умели принимать звериный облик.

Хотя он и был мужчиной, но превращаться в зверя не мог, поэтому большую часть времени проводил вместе с отрядом собирателей.

Ушли они недалеко, так что искать временное укрытие от дождя никто не стал — все просто побежали обратно к стоянке. Как только они выбежали из лесной полосы, ветер заметно усилился, заставляя травы и листья метаться из стороны в сторону. Одной рукой Гу Ли прижимал к себе пучок лиан, а другой прикрывал глаза от летящей пыли.

На краю горизонта клубились тяжелые тучи, и небо на глазах стремительно темнело, словно на него наложили какой-то спецэффект.

Их племя обитало на крутом утесе с уклоном примерно в шестьдесят градусов. В скале было выдолблено множество пещер разного размера, и только самая нижняя пещера образовалась естественным путем. Она же была и самой большой — ее вход достигал в высоту примерно четырех человеческих ростов.

Как они ни спешили, но добраться до пещеры до того, как хлынул дождь, так и не успели. К счастью, стояло самое лето, а в пещере круглый год горели костры, так что, сгрудившись у пламени, все могли быстро обсушиться.

— Ли, иди сюда.

Гу Ли неторопливо зашагал навстречу. Вокруг находились исключительно полузверолюди — иначе говоря, женщины. Даже спустя столько лет он всё еще не мог полностью привыкнуть к тому, что они переодеваются без малейшего смущения перед чужими глазами.

Однако его собственную верхнюю одежду кто-то бесцеремонно стянул. Хун Е, отвечавшая за поддержание племенного очага и не ходившая на собирательство — она оставалась в пещере за прядением, — без церемоний подтолкнула его прямо к костру:

— Давай сушись быстрее, не хватало еще простудиться.

Гу Ли отмахнулся от ее рук:

— Высохло уже, высохло.

Стояла едва ли не самая жаркая пора за весь год, и даже в глубине пещеры у костра можно было вспотеть за пару минут. Хун Е не стала больше к нему приставать и, крутанув каменное веретено, продолжила прясть.

Окончив с одеждой, полузверолюди принялись разбирать сегодняшнюю добычу.

В хорошую погоду Племя организовывало совместные вылазки на сбор припасов, и всё добытое затем перераспределялось старейшиной, причем в первую очередь откладывалось то, что лучше всего хранилось.

Старейшину их Племени звали Шань Цзюнь. Это была женщина, возвышавшаяся над Гу Ли почти на полголовы, а ее руки в обхвате напоминали его икры. Она являлась редкой представительницей женщин, способных принимать звериный облик: ее звериная форма представляла собой тигра, так что она была настоящим тигриным правителем, во плоти и крови.

Утром Племя уже ходило на общий сбор, а во второй половине дня они выходили уже по собственной инициативе. Желающих набралось немного, и добычу делить поровну не требовалось, но Шань Цзюнь всё равно подошла взглянуть. Она обменяла часть утренних свежих фруктов на те ягоды из корзин, которые могли долго храниться.

Добравшись до Гу Ли и заметив в его лукошке лишь лианы со стручками, она поинтересовалась:

— Ли, ты сегодня фруктов не собирал?

— Собирал, только мелкие лесные ягоды, я их сразу съел.

Мелкие ягоды хранились плохо и в дороге быстро мчались. Он изначально планировал набрать их чуть-чуть напоследок перед возвращением, да только дождь хлынул слишком неожиданно.

Шань Цзюнь заглянула в его заплечную корзину, где еще оставались лианы:

— И это тоже съедобно?

Гу Ли засомневался:

— Вряд ли, пожалуй. Слишком старые.

Тогда Шань Цзюнь переформулировала вопрос:

— А если помоложе — можно есть?

Гу Ли на мгновение замер, но кивнул:

— Если замочить зерна в воде и дождаться, пока они прорастут, то, наверное, можно.

Обычно жители Племени варили эти бобы просто так, но он собирался размолоть их, чтобы разнообразить привычный вкус. И хотя эти стручки совсем не походили ни на сою, ни на маш, раз уж из сои, маша и гороха получались отличные проростки, то и эти бобы должны были подойти.

Мужчины-полузверолюди встречались так же редко, как и женщины-зверолюди, с той лишь разницей, что первые обычно вырастали невысокими. Будучи единственным мужчиной-полузверолюде в Племени, дожившим почти до совершеннолетия, он поневоле привлекал к себе внимание, да к тому же с малых лет вечно изобретал какие-то новые способы приготовления еды.

Шань Цзюнь не стала обменивать те полкорзины стручков, но зато сунула ему в руку пригоршню желтых плодов:

— Ну тогда попробуй.

Будучи главой Племени, она, хоть и являлась зверолюдом, должна была заботиться и о собирательстве. Выживание стояло на первом месте, набить желудки было главной задачей, а открытие новой пищи — делом чрезвычайно важным.

Эта пригоршня желтых плодов служила своеобразной платой за эксперимент Гу Ли.

Гу Ли кивнул, прижал свою корзину к груди и отошел в сторонку. Он повыдергивал из лиан все стручки, а сами плети выбрасывать не стал — сложил их в углу пещеры, чтобы потом, когда они высохнут, использовать для растопки.

Дождь шел долго. Гу Ли, закончив обирать стручки, попытался расковырять один из них, но семена еще не до конца высохли и поддавались плохо. Тогда он отложил их в сторону и, как большинство полузверолюдей, взял веретено, принялся за пряжу, прислушиваясь к разговорам остальных.

Большинство тем крутилось вокруг охотничьего отряда.

Охотники еще не вернулись. Его отец и старший брат тоже состояли в отряде, но Хун Е держалась на удивление спокойно. Она лишь спросила Гу Ли:

— Ты говоришь, те бобы пустят ростки, если замочить их в воде? Они разве не сгниют? Я видела, как бобы в воде превращаются в кашу.

Гу Ли ответил:

— Наверное, их держали слишком долго или воды было слишком много. Если взять поменьше, ничего не сгниет, проверим — узнаем.

Проверим — узнаем. Эта фраза слетала с губ Гу Ли чаще всего. Казалось, он с рождения знал обо всем на свете, и с самого того возраста, как научился говорить, в его голове постоянно рождались странные идеи. Иногда они приносили успех, иногда терпели крах, но Хун Е уже давно к этому привыкла.

Когда стемнело окончательно, охотничий отряд так и не вернулся. Хотя зверолюди находились практически на вершине пищевой цепочки, охота за пределами стоянки всё равно таила в себе определенные риски. Чем позже они возвращались, тем выше была вероятность, что кто-то из них пострадал.

Нынешний отряд ушел еще позавчера на рассвете. Иногда охотники ночевали в диких местах, но обычно их отсутствие не затягивалось дольше двух дней. А теперь шел уже очередной день, и в пещере висело напряженное ожидание — даже Хун Е то и дело бросала тревожные взгляды наружу.

Лицо Шань Цзюнь омрачилось, она застыла у входа в пещеру. Остальные зверолюди, не участвовавшие в этой вылазке, тоже были здесь; если возникнет необходимость, она лично поведёт оставшихся воинов по следам пропавших охотников.

Сидевший на самом краю пещеры серебряноволосый юноша поднялся первым:

— Шань Цзюнь, я пойду гляну.

Она бросила на него взгляд:

— Подожди еще немного.

Вскоре Гу Ли снова услышал голос Бэй Яна:

— Сейчас ночь. Если я обращусь в звериную форму, то домчусь до их стоянки в мгновение ока.

Шань Цзюнь повторила:

— Подожди еще немного.

Гу Ли уловил едва заметные нотки в ее голосе, попытался принюхаться, но не уловил ни единого запаха. Впрочем, и неудивительно — запахи зверолюдов Бэй Яна были недоступны даже сородичам, не говоря уже о полузверолюде вроде него, хотя радиус восприятия самой Шань Цзюнь пугал своей масштабностью.

Еще немного побудив в тишине, Шань Цзюнь наконец произнесла:

— Ступай на восток, проверь.

Гу Ли тут же перевел взгляд на выход из пещеры и успел заметить лишь мелькнувший снаружи силуэт зверя.

Он с сожалением отвел глаза. Звериной формой Бэй Яна был мутировавший белый тигр. Он не любил свой звериный облик и уже очень давно не показывался в нем перед людьми, так что увидеть его удавалось крайне редко.

Бэй Ян вернулся быстро. В зубах белый тигр тащил полувзрослые тушу кабана и бросил ее прямо у входа. На лице Шань Цзюнь появилась улыбка. Осмотрев кабана, из которого уже была спущена вся кровь, она бросила оставшимся у входа воинам:

— Ступайте с Бэй Яном, помогите охотничьему отряду вернуться.

http://bllate.org/book/27503/3341552