Готовый перевод Bandit! No Kissing While Acting / Бандит, не смей целоваться на сцене!: Глава 15

Если бы не Цзан Люцзян, который вовремя сдержал коня, случилась бы беда.

Эта лошадь поистине не отличалась таким же спокойным нровом, как Дахэй; если в будущем придется куда-то выбираться, нужно будет по возможности брать с собой Дахэй.

Цзан Люцзян успокаивал гнедого жеребца, а сам наклонился, чтобы осмотреть ребенка, у которого возникла проблема со штанами. Из толпы тут же выскочила женщина и крепко прижала малыша к груди.

— Ах ты проклятый мальчишка, ты посмел схватить лошадь за хвост! Жить надоело?!

Лицо женщины было бледным как полотно, она бранилась, но руки ее не переставали шарить по телу ребенка, проверяя, не пострадал ли он — очевидно, она натерпелась страху.

— Малец, должно быть, в порядке, но впредь нельзя хвататься за что попало, — наставительно произнес Цзан Люцзян. Заметив боковым зрением, что Юй Хуайшуй с тревожным выражением лица собирается выйти наружу, он поспешно замахал рукой, показывая, что всё в порядке.

— Да, да, спасибо... — женщина убедилась, что ребенок цел, и дрожащим голосом принялась повторять слова благодарности, а в ее глазах читалось легкое облегчение.

Цзан Люцзян слегка кивнул и вновь перевел взгляд на книжную лавку.

Через некоторое время Юй Хуайшуй вынес изнутри внушительную стопку книг. Цзан Люцзян расплатился и помог ему уложить ношу на лошадь.

— Дахэй теперь будет радоваться дома тайком, — Цзан Люцзян похлопал стопку книг и поддразнил Юй Хуайшуя: — Способность перечитать столько книг делает мою жену истинным небожителем.

— Хватит нести чушь, — нахмурился Юй Хуайшуй, позволив Цзан Люцзяну подтолкнуть себя вперед.

— Никакая не чушь, — Цзан Люцзян украдкой попытался взять Юй Хуайшуя за руку и легонько поскрёб ногтем его ладонь. — Давай зайдем еще в одно место, купим тебе парочку нарядов.

Лавка готового платья представляла собой двухэтажное здание с серией угловатых серых стен и черной черепичной крышей. На карнизах висели отрезы превосходной ткани, яркие, нарядные и очень приметные.

Перед лавкой толпилось немного народу, а обслуживание было на высоте. Увидев приближающуюся пару, служка тут же заискивающе закивал и выбежал навстречу, протягивая руку за поводьями гнедого жеребца, после чего ловко обошел здание, чтобы привязать коня сзади.

— Добро пожаловать, уважаемые гости, прошу, прошу! — зазывал служка, указывая дорогу вглубь лавки, и на ходу поинтересовался: — Мы будем кроить ткань на заказ или купим готовое платье?

— Сразу выберем готовую одежду, — махнул рукой Цзан Люцзян, и они завернули в боковую комнату. Там вдоль стен в два яруса висели самые разнообразные наряды: длинные халаты, короткие кофты, меховые и ватные зимние вещи — всё было в наличии.

— Уважаемые гости, выбирайте фасон здесь. Как только определитесь, назовете нам размеры, а когда одежда будет готова, останется только зайти и забрать ее, — служка потирал руки, услужливо раздвигая перед ними вешалки с одеждой.

— Всё это нынешние модные фасоны, стежки аккуратные, узоры изысканные, очень подойдет вот этой...

Служка протянул руку в сторону Юй Хуайшуя, намереваясь сказать «очень подойдет этой барышне», но, заметив на плечах мягкого черного суконного халата нежное и красивое лицо, на мгновение растерялся и прикусил язык.

— Очень подойдет этому гостю.

Служка решил не навлекать на себя неприятности опрометчивым словом и не ошибиться в обращении.

По четырем углам лавки тлели уголья для обогрева, дополненные благовониями, отчего во всей комнате стояло приятное тепло, навевающее некоторую лень.

Юй Хуайшуй протянул руку и перебрал несколько платьев, велев слуге по очереди снять их и разложить на прилавке. Большинство выбранных нарядов были выдержаны в светлых тонах, и лишь два платья выделялись яркими расцветками — одно розовое, другое желтое.

— У барышни поистине прекрасный вкус!

Служка тут же воодушевленно захлопал в ладоши, ухватившись за слово барышня.

Разве стал бы обычный мужчина выбирать два женских платья?

— ...Запиши мои мерки и ступай шить, — поморщился Юй Хуайшуй. Проигнорировав лесть служки, он быстро набросал на бумаге несколько цифр и спрятался за спиной Цзан Люцзяна, умолкнув.

Неужели он и впрямь похож на женщину? Юй Хуайшуй с досадой потер лицо, снедаемый жгучим сомнением.

Цзан Люцзян знал, что тот просто стесняется, поэтому украдкой пихнул Юй Хуайшуя локтем и озорно шепнул ему на ухо:

— Барышня.

В ответ его спина получила звонкий шлепок от Юй Хуайшуя.

Расплатившись и договорившись забрать одежду через два дня, Цзан Люцзян дополнительно прикупил пару плотных утепленных ватников. Размеры как раз подходили, так что их можно было отвезти домой и сразу отдать Юй Хуайшую.

— Ты правда видел его?! — едва проводив Фу Цуна в столицу, Фу Мин выслушал доклад слуги о том, что на оживленной улице тот заметил бандитов, похитивших Хуай Шуя.

— Я видел его своими глазами! — слуга бежал всю дорогу и теперь запыхавшемся голосом уверял хозяина: — Это... это точно был тот самый бандит, ошибки быть не может!

— А Хуай Шуя видел? — поспешно спросил Фу Мин.

— Нет! — слуга замотал головой, словно погремушка. — Рядом с ним не было ни души, а лошадь, которую он вел, взбесилась и устроила страшный переполох!

— Нет... — Фу Мин слегка поник и легонько постучал пальцами по столу рядом с собой. — Ладно, тогда можешь идти...

Не дождавшись награды, слуга остался недоволен, но поспешил добавить:

— Я еще кое-что узнал: говорят, несколько дней назад тот бандит играл свадьбу в горах и взял в жены девушку из богатой семьи.

— Девушку из богатой семьи? — лицо Фу Мина мгновенно помрачнело, и он с размаху ударил кулаком по чайному столику так, что чашка опрокинулась, а чай брызнул во все стороны.

— Какое беззаконие! И они еще смеют проворачивать такие грязные делишки!

Цзан Люцзян, помогавший Юй Хуайшую забраться в седло, громко чихнул два раза. Он озадаченно пощупал свою одежду, подумав: на нем и так было надето немало, как он мог умудриться простудиться?

Глава 13

Небеса рухнули.

Юй Хуайшуй посмотрел на собственные широкие ладони, потрогал крепкие мускулы на руках и, наконец, дрожащими руками притащил бронзовое зеркало. В тусклой зеркальной глади на него отчетливо смотрело лицо Цзан Люцзяна!

— А-а!

Средь бела дня столкнуться с такой чертовщиной! Юй Хуайшуй с криком швырнул зеркало на пол, и круглое зеркальце с звонким стуком сделало пару оборотов, обиженно замерши на полу.

Что за чертовщина, что здесь творится?! Он всего-навсего загляделся на тело Цзан Люцзяна и подумал про себя: было бы здорово обладать таким же сильным и крепким телом.

Но он же не просил овладевать им вот так!

Из-за двери стремительно влетела какая-то фигура, и не успевший перешагнуть через порог «Юй Хуайшуй» споткнулся, плашмя грохнувшись на пол с грацией хищного зверя, да так больно, что аж взвыл.

— Ой-ой-ой!

Цзан Люцзян поморщился, закричал от боли и пробасил:

— Убиться можно! Раньше порог вроде не был таким высоким!

Юй Хуайшуй перепугался и тут же бросился вперед, рывком поднимая Цзан Люцзяна на ноги. Он принялся крутить его лицо из стороны в сторону, осматривая собственное тело:

— Цзан Люцзян? Что произошло? Смотри мне, не сломай мое тело.

Цзан Люцзяну редко доводилось оказываться в роли того, кого поднимают за шкирку, тем более когда это делало его собственное отражение. Оказавшись после нехитрого взмаха Юй Хуайшуя твердо на ногах, он испытал одновременно радость и тревогу.

Радостно было то, что его собственное тело теперь заключено в тело Юй Хуайшуя, а тревожно — что если они не смогут поменяться обратно, ему придется всю жизнь носить самого себя на руках.

Черно-белая сорока взлетела на оконную раму и уставилась на двоих людей в комнате своими круглыми, как бусины, глазами. Резко задрав клюв, она неожиданно заговорила человеческим голосом:

— Кхм-кхм, смертные, чьи желания исполнились, я... Кар!

Сорока не успела договорить, как Юй Хуайшуй схватил ее за горло и втащил в комнату. Он еще не привык к своей новообретенной звериной силе и чуть насмерть не придушил этого божественного посланника.

— Ты хочешь сказать, — Цзан Люцзян засучил рукава и бросил взгляд на собственные тонкие руки, — что ты бессмертный дух, который под Новый год творит добро и спускается в мир людей исполнять чужие желания?

— Именно так, именно так! — сорока, которую Юй Хуайшуй связал травинкой и подвесил вниз головой к подставке для кистей, не смела шевелиться и испуганно закаркала в подтверждение.

— Но это вовсе не мое желание! Чье же тогда? — Цзан Люцзян привычно заломил изящные брови и придвинулся к Юй Хуайшую, в ужасе лицезрев собственную рожу разбойника.

Чтоб его разорвало, неужели он сам выглядит настолько пугающе, когда злится?

Цзан Люцзян не смел делать резких движений, опасаясь, как бы Юй Хуайшуй сгоряча не отвесил ему оплеуху и не покалечил это тело.

— Нечего исполнять такие дурацкие желания! — Юй Хуайшуй взмахнул широким рукавом, и его брови сошлись на переносице. — Как нам поменяться обратно?

— Кар-кар! — сорока дважды каркнула, поняв, что притвориться мертвой с обвисшими крыльями не удастся, и была вынуждена ответить: — Пройдет эта ночь, и всё вернется на круги своя. Как только завтра взойдет солнце, вы снова поменяетесь телами.

Иных вариантов не оставалось, а раз перед ними все-таки небожитель, Юй Хуайшую пришлось развязать веревку и отпустить птицу. Сорока и не думала улетать: она вспорхнула на балку под крышей и принялась весело скакать туда-сюда.

Глава 14

Накануне, купив Юй Хуайшую новую одежду, Цзан Люцзян встал спозаранку, велел принести горячей воды и отборных шелковых лент для волос. Убедившись, что всё готово, он настойчиво выудил голову Юй Хуайшуя из-под одеяла и принялся ласково тереть его лицо горячим полотенцем, поднимая со сна.

В случившемся была его вина. Вчера они уже выбрали наряды и собирались возвращаться в горы, но на беду, за углом улицы столкнулись с разносчиком.

Тот неотступно следовал за ними по пятам, уверяя, что в его корзине томится привезенное с юга сладкое вино с ароматом османтуса, которое сегодня еще даже не откупоривали, и они непременно должны его отведать.

Цзан Люцзян в принципе не любил сладкие вина, но заметив, как Юй Хуайшуй оглядывается на лоток, а на его миловидном личике читается застенчивое любопытство, он без раздумий махнул рукой и прикупил сразу два сосуда.

Дахэй теперь точно злорадно хихикал в своей конюшне: парочка фазанов, стопка книг, да еще два утепленных ватника и два кувшина с вином — с такой ношей седло скоро придется менять на ослиную повозку.

В итоге тем же вечером кухарка в поселении просто подогрела целый кувшин вина в строгом соответствии с крепостью, которую мог выдержать Цзан Люцзян. Когда за ужином они сорвали печати и заглянули внутрь, у Юй Хуайшуя от вида содержимого глаза на лоб полезли.

Посудина была наполовину заполнена белым клейким рисом, а в прозрачной желтоватой жидкости плавали крошечные лепестки османтуса. От угощения исходил восхитительный, умопомрачительный аромат, заставивший Юй Хуайшуя сглотнуть слюну.

Сладости были одной из немногих вещей, к которым Юй Хуайшуй испытывал слабость.

Желая раззадорить его аппетит, Цзан Люцзян просто позволил Юй Хуайшую забрать весь кувшин себе. Тот устроился на корточках перед столом и принялся крошечной медной ложкой с длинной ручкой по капле отчерпывать вино.

Словно воришка-кролик, грызущий траву, он шумно шуршал, не привлекая лишнего внимания.

Цзан Люцзяну это зрелище пришлось по душе, и он вышел за закусками, надеясь, что так тот съест хоть немного больше.

Но когда Цзан Люцзян, вернувшись, отворил дверь, Юй Хуайшуй уже валялся ничком на полу, обхватив руками винный кувшин и находясь в полном беспамятстве.

Половина содержимого кувшина исчезла, а вдобавок он умудрился вычерпать и съесть пару ложек клейкого риса со дна.

Тут-то дело приняло дурной оборот: взглянув на раскрасневшееся лицо Юй Хуайшуя, Цзан Люцзян сразу понял, что тот напрочь напился.

Он никак не ожидал, что столь слабое вино способно свалить человека с ног. Поспешно оттащив Юй Хуайшуя, который ни за что не хотел выпускать из объятий винный сосуд, обратно на кровать, Цзан Люцзян принялся успокаивать его и поить водой, после чего оба проспали до самого рассвета.

Еще немного поуговаривая его, Цзан Люцзян дождался, пока Юй Хуайшуй с взъерошенными, точно птичье гнездо, волосами с трудом приподнимет голову в лучах утреннего солнца. Тот потрохал шевелюру, растрепанную так, будто в ней взорвалась хлопушка, и преисполнился глубоких сомнений.

http://bllate.org/book/27486/3339890