Готовый перевод Bandit! No Kissing While Acting / Бандит, не смей целоваться на сцене!: Глава 5

Входим в брачные покои! — радостно провозгласила Старуха.

Юй Хуайшуй почувствовал, как земля уходит из-под ног: чьи-то сильные руки уже оторвали его от пола, взметнувшееся красное покрывало задралось в уголке, обнажая половину его лица.

Подняв глаза, он увидел освещенное танцующими язычками свечей раскрасневшееся лицо: правильные черты, брови мечом, звезды вместо глаз. В левом ухе покачивался крупный, размером с ладонь, круглаголый обруч — то ли золотой, то ли медный, — который ярко вспыхивал в отблесках пламени.

Настоящий бравый молодец смотрел на него полным нежности и ласки взглядом.

Тук-тук-тук!

То ли воздух был слишком сухим и жарким, то ли Юй Хуайшуй вдруг услышал собственный грохочущий сердцебиение. То ли от галдежа толпы, но в ушах у него не переставая звенело.

Видя, что человек в его объятиях замер в полном оцепенении, Цзан Люцзян с улыбкой взмахнул рукой и сбил покрывало на место, надежно скрывая чужое лицо:

— Женушка...

Он подался вперед и, прямо поверх ткани, чмокнул его, тихонько приговаривая:

— Нам пора в брачные покои.

Брачные покои? Какие еще брачные покои?

Тысячи мыслей пронеслись в голове Юй Хуайшуя, и он со злости залепил себе звонкую пощечину по лбу.

Все говорят, что бабники вечно влипают в неприятности — и это чистая правда! Он умудрился зависнуть, пялясь на этого главаря разбойников, да так, что потерял счет времени. И ведь не сказать, что этот мужлан был писаным красавцем — должно быть, его тоже сбило с толку винное парение, пропитавшее всю округу.

Пощечина Юй Хуайшуя ошеломила не только Цзан Люцзяна — толпа зевак и мелких разбойников, шествовавших следом, чтобы по традиции ворваться в спальню молодых, тоже вросла ногами в землю.

Не успел Цзан Люцзян раскрыть рот, чтобы о чем-то спросить, как все присутствующие с отвисшими челюстями уставились на новоиспеченную женушку в объятиях Главаря, которая своими руками сорвала с головы красный хиджаб!

Ай! А-ба...

Вокруг раздались изумленные возгласы. Стоявший ближе всех Немой вытянул шею, желая получше разглядеть лицо невесты, но какой-то здоровенный бандит загреб его подмышку, развернул на сто восемьдесят градусов и заставил отвернуться. Остальные разбойники тоже поспешно скосили глаза в сторону, стараясь не смотреть на парочку впереди.

— Паршивец! — пьяно рявкнул здоровяк, отвешивая Немому увесистый подзатыльник. — На чужую жену удумал пялиться?

— Ж-женушка, ты это чего? — алкогольный хмель выветрился из головы Цзан Люцзяна по меньшей мере наполовину, язык заплетался и отказывался служить.

Все ведь знают, что покрывало с лица невесты должен снимать новобрачный, с чего же это она проявила такую спешку?

— Добрый молодец! Послушай меня!

Юй Хуайшую было уже не до окружавшей их толпы бандитов — раз уж они добрались до самых дверей, то стоило им переступить порог спальни, как он потом и со страшным судом не отмоется, будь у него хоть сотня ртов.

Он вцепился в воротник Цзан Люцзяна и принялся яростно трясти его, выглядя при этом до жалости несчастным:

— Я вообще-то мужчина! Ты перепутал человека!

В голове Цзан Люцзяна царил полнейший кавардак. Он оглянулся на стоявших к нему спиной братьев, затем снова перевел взгляд на «молодую жену» в своих руках. Алкоголь затуманил его мозг, он приоткрыл рот, но сообразить, в чем дело, так и не смог.

Какой еще мужчина... Разве это не его суженая?..

Знакомая фигура растолкала окружавших разбойников, с криком подбежав ближе. Она горланила так истошно, будто подожгла фитиль петарды.

— Чего вылупились! Чего в покои не идете, так ведь и благоприятный час упустите!

Это была та самая Старуха, которая сорвала с Юй Хуайшуя одежду и еще издевалась над его плоской фигурой.

Услышав слова Юй Хуайшуя, она ринулась вперед и принялась настойчиво толкать Цзан Люцзяна в спину, поторапливая к двери:

— Главарь! Не слушай ты его брехню! Невеста просто стесняется, капризничает! Да пусть он хоть трижды мужик, раз переступил порог — быть ему твоей женой!

Каша в голове Цзан Люцзяна забродила пуще прежнего, от алкогольных испарений впору было ставить брагу, а тут еще Старуха со своими речами — парня окончательно переклинило.

Точно, жена.

У него, Цзан Люцзяна, теперь есть жена!

Он больше не холостяк!

— Ттутенька. — Цзан Люцзян бросил на Старуху долгий взгляд, исполненный глубочайшей признательности. — Ты права...

— Да абсолютно прав!

Права на что?!

Юй Хуайшуй даже возразить не успел, как разбойничий главарь подхватил его под колени, закинул на плечо и широким шагом ввалился в комнату. Под дружный гогот и улюлюканье сияющая Старуха последовала за ними и со стуком захлопнула дверь, повернув засов.

Обернувшись к пьяной толпе бандитов, она свирепо зыркнула на них:

— А ну брысь отсюда! Еды на столах не хватает или вино в кувшинах разонравилось? Чего балаган устраиваете!

Пара самых несговорчивых попыталась было побуянить под окнами, но товарищи быстро утащили их обратно за пиршественные столы.

Главарь наконец-то дожил до солидных лет и женился, неужто они будут портить ему праздник?

С глухим стуком Юй Хуайшуя швырнули на кровать. Набитые арахисом и сушеными финиками перины с хрустом прогнулись под ним.

Сделав кульбит «карпа», он мгновенно подорвался на ноги, заставив Цзан Люцзяна схватить воздух.

— Добрый молодец! Давай поговорим по-хорошему!

Юй Хуайшуй отступил к резному столбу кровати и присел на корточки, с опаской поглядывая на бандита. К счастью, Цзан Люцзян впопыхах приложился ребрами о край кровати так сильно, что теперь тяжело отдувался, состроив кислую мин, и нападать больше не пытался.

— Я ведь тебе столько раз говорил, а ты не слушал. Так что сам виноват, — выставив одну руку вперед для защиты, Юй Хуайшуй решил заранее обозначить свою позицию. — Я и вправду мужик. Если ты и дальше будешь настаивать на брачной ночи, у тебя на всю жизнь психологическая травма останется.

Заметив, что тот не перебивает, Юй Хуайшуй принялся увещевать его с удвоенным усердием.

— Погоди-ка...

Цзан Люцзян наконец-то отдышался. Потирая ушибленные ребра, он прямо на полу уселся и задрал голову, глядя на примостившегося на постели Юй Хуайшуя:

— И правда мужик?

Юй Хуайшуй гордо поднял три пальца:

— Зуб даю!

Брови Цзан Люцзяна сошлись на переносице гармошкой. От его взгляда у Юй Хуайшуя по спине побежали мурашки, и он нервно хихикнул, неловко потирая ладони:

— Ты... когда меня приволок, неужто одежду... не раздевал, не глядел?

— Да как можно! — возмущенно выкатил глаза Цзан Люцзян и хлопнул себя по бедру. — Я ж не какая-то там шпана подзаборная!

Надо же, какое благородство среди разбойников. Юй Хуайшуй даже цокнул языком от удивления.

Тут Цзан Люцзян окончательно пришел в себя. Поглаживая подбородок, он забормотал про себя:

— Твою ж мать... Вот так шуточка вышла...

Он оперся руками о пол, ловко вскочил на ноги и, отряхивая пыль со штанов, принялся нарезать круги по комнате:

— Но ведь сельчане днем уже нанесли свадебных подарков, зерно и яйца сегодня все до единого съели, назад-то их не вернешь...

Его взгляд упал на скорчившегося в углу кровати Юй Хуайшуя. Сделав пару широких шагов, он приблизился и от души отвесил парню щелбан:

— Чего ж ты раньше не сказал!

Юй Хуайшуй не ожидал удара и отшатнулся, плюхнувшись на постель. Его лоб мгновенно покраснел.

— Это разбойники перегородили горную дорогу и притащили человека сюда жениться! Я и рта раскрыть не успел, а ты теперь пеняешь мне, что я вовремя не предупредил? А ты дал мне шанс?

Рассудив, что разбойник способен вести диалог, Юй Хуайшуй заговорил куда увереннее. Среди бела дня, при ясном солнце, он, жертва нападения, еще даже не успел заявить протест, как обидчик перекладывает вину на него! Это же чистейшее беззаконие! Доберется он до какой-нибудь чиновничьей должности — первым делом притащит сюда правительственные войска и сравняет эту гору с землей!

Спорить было не о чем — возразить Цзан Люцзяну оказалось нечего. Разозлившись на самого себя, он сделал еще пару кругов по спальне:

— Ладно, проехали, язык у тебя подвешен хорошо, мне с тобой тягаться бесполезно.

Внезапно он подскочил к кровати и попытался задрать красную юбку Юй Хуайшуя:

— Ты и правда парень?

Юй Хуайшуй чуть со страху душу не выпустил и судорожно вцепился в подол:

— Ты же сам говорил, что не станешь смотреть! Подглядывать — это мерзко! Зачем мне тебя обманывать?! Эй, пусти!

Цзан Люцзян не желал сдаваться. Приложив немалую силу, он все же отодвинул ткань и заглянул под исподнее, убедившись в справедливости слов своего гостя. Только после этого он сник, разжал пальцы и, опустившись на краешек кровати, принялся остервенело тереть затылок:

— И почему это у тебя кадыка нет?

Впрочем, Цзан Люцзян был не виноват: за девятнадцать лет жизни в разбойничьем лоне он видывал лишь грубых мужиков с выпирающими кадыками, даже у Немого на шее красовался небольшой хрящевой бугорок.

— Откуда мне знать, должно быть, у моего отца его тоже не было, — Юй Хуайшуй запахнул юбку и наградил спину Цзан Люцзяна парой свирепых взглядов.

— Должно быть? — Цзан Люцзян обернулся. — У тебя что, отца нет?

Звучало так, будто он его матерится. Юй Хуайшуй покосился на него и отвечать не стал:

— Завтра же соберу манатки и срулю. Я и так спешу разыскать старшего брата.

— Срулить? — Цзан Люцзян подскочил как ошпаренный. — А ну отставить!

— Это еще почему? — Юй Хуайшуй опешил. — Я тебе не красная девица, все эти церемонии с поклонами на меня не действуют!

— Как это не действуют! — всполошился Цзан Люцзян. Невеста, приплывшая прямо в руки, оказалась мужиком, и этот мужик теперь намерен упорхнуть?

Юй Хуайшуя аж перекосило от смеха:

— Герой, ты серьезно?..

— Жена сбежала на второй же день после свадьбы? Да я позора такого не переживу! — с железобетонной уверенностью заявил Цзан Люцзян. Мужчина должен уметь и прогибаться, и распрямляться, но позволить жене сбежать он был не намерен. — Ты знаешь, кто обычно сбегает от мужей? Деревенские пьянчуги, воришки всякие, рябые бабы, замазывающие ямки пудрой, да те прошмандовки...

Цзан Люцзян заступил дорогу к краю кровати и заголосил во всю мочь:

— Но Цзан Люцзян не из тех, от кого сбегают жены! Я же стану посмешищем для всех окрестных сел!

Юй Хуайшуй до боли стиснул зубы. Его смазливое личико исказилось от гнева, но он все же сдержался и выдал совет:

— Так объяви всем, что ты проявил ночью слишком много молодецкого удальства, и новая жена не вынесла тягот этой ночи — скончалась от истощения!

Цзан Люцзян вытаращил глаза. Да он не ученый книжник, он какой-то автор площадных романчиков! Голова разбойника заходила ходуном, как погремушка:

— Нет, так не пойдет. Что про меня тогда люди в округе болтать станут?

— То не так, это не эдак. Чего ты в конце концов хочешь?

Юй Хуайшуй уже позабыл, что перед ним стоит бандит. Вспыльчивый характер брал свое, и он отчитывал любого, кто подворачивался под руку — дома он даже Фу Цуна и Фу Мина порой пилил, чего уж говорить об этом неправом разбойнике.

— Свадебные поклоны для тебя ничего не значат... зато для меня значат!

Цзан Люцзян замер перед кроватью, в упор глядя на него горящими глазами:

— Столько людей видело, как мы поженились. Другой жены мне теперь сроду не найти.

Но ведь он на это не подписывался!

http://bllate.org/book/27486/3339880