Готовый перевод Raising My Archrival as My Wife / Воспитать заклятого врага в роли супруги: Глава 14

Настоящее понимание того, что он неизлечимо болен, пришло ко мне в ту ночь, когда я назло ему притворилась, будто мы обручены. Шэнь Хуэй сказал мне, что у него сердечная недостаточность и, судя по всему, осталось совсем немного времени. Я сломя голову бросилась на его поиски... и нашла. Только вот к моменту моего прихода он уже лежал на крыше, оборвав свою жизнь ударом ножа.

Позже я изучила его медицинскую карту и выяснила, что сердечная недостаточность мучила его уже пять лет. Он жалел денег на дорогие лекарства, спасаясь от боли дешевыми аналогами. И лишь когда врачи сказали, что он не доживет до этой зимы, он был вынужден привести тебя ко мне.

Он оставил тебе деньги — все свои сбережения за эти годы, ровно триста тысяч. Эта банковская карта лежит в ящике твоего стола, а пароль — твой день рождения.

Честно говоря, я всегда завидовала тебе. Завидовала тому, что даже такой человек может любить кого-то больше собственной жизни.

Лицо юноши было совершенно лишено красок, по щекам текли слезы. Он с гневом и болью пялился на него, напоминая разъяренного львенка.

Выдержав его взгляд, Сяо Фэн прикрыл глаза и глухо произнес:

— Ты — его последняя связь с этим миром, поэтому я хочу, чтобы ты прожил свою жизнь достойно. Не будь как мы: целую жизнь мучили друг друга и вечно не доходили всего одного шага.

Даже если этот шаг — всего лишь проявление мягкости или компромисс.

Мэн Шиань сорвался на крик:

— Я хочу увидеть его!

— Ты увидишь его. Очень скоро.

Сяо Фэн снова отправился в ту затерянную в горах виллу, чьи внешние стены заросли зеленью, а окна были круглый год погружены во мраке.

Сяо Фэн бывал здесь уже много раз. Каждый визит давался ему с легкостью, словно он возвращался домой: приласкать погруженного в сон любимого, без устали поболтать о пустяках, а затем заснуть по другую сторону толстого стекла.

Сегодня все было точно так же.

Разве что на сей раз он привел себя в порядок: отыскал рубашку и брюки из тех, что носил много лет назад, и уложил волосы так же, как в юности.

Закончив с этим, он спустился в подвал, к той самой прозрачной капсуле, к которой прикасался бесчисленное количество раз.

Только на этот раз он не произнес ни слова.

Он не стал, как обычно, рассказывать ему обо всем на свете, потому что все, что хотел сказать, уже было сказано.

А всё остальное он скажет ему лично, когда встанет прямо перед ним.

Капсула, запечатанная больше десятка лет, открылась.

И на этот раз Сяо Фэн забрался внутрь сам.

Обхватив руками ледяное и застывшее тело рядом с собой и глядя на Мэн Ли, который за эти годы ни капли не изменился и оставался все таким же бледным, он вдруг рассмеялся, с досадой вздохнул, закрыл глаза и прошептал:

— Жадюга.

Если будет вторая жизнь, пожалуй, на этот раз к нему пойду я.

Глава 10

— Да что такое, еще вчера вечером все было нормально, с чего вдруг поднялась температура! Может, сказать учителю?

— Да кому говорить-то, кто-то же должен отвести его в медпункт!

— Чэн Юй, сходи к учителю, а я отведу его в медпункт.

— Лян Цзинфань, а ты как же?

Сегодня понедельник, сразу после этого начнется церемония поднятия флага, а юноша по имени Чэн Юй и уйти хотел, и бросить товарища не решался.

Лян Цзинфань, пытаясь взвалить Сяо Фэна себе на плечи прямо на постели, бросил на ходу:

— Так и скажи, как есть!

— Ладно, тогда я побежал!

Чэн Юй уже собрался уходить, но едва повернулся, чтобы сорваться с места, как услышал радостный вопль Лян Цзинфаня:

— Твою мать! Ты наконец-то проснулся!

Чэн Юй резко затормозил, подбежал к кровати Сяо Фэна и убедился, что тот действительно пришел в себя. Вот только вид у него был какой-то заторможенный: взгляд стеклянный, устремлен в потолок, а лицо бледное, как бумага.

— Сяо Фэн! Сяо Фэн, ты в порядке?!

Чэн Юй паниковал: с одной стороны, он переживал за заболевшего друга, с другой — боялся опоздать на церемонию поднятия флага.

Лян Цзинфань посмотрел на неподвижно лежащего Сяо Фэна, нахмурился, положил руку ему на плечо и принялся изо всех сил трясти, громко приговаривая:

— Да твою мать, Сяо Фэн! Ты как, ты в порядке вообще?! Ты что, от температуры умом тронулся? Скоро месячные экзамены, если ты сгоришь и отупеешь, что мне делать-то на экзамене?!

Пока оба пребывали в полной растерянности, лежавший на кровати парень наконец шевельнулся. В этот самый момент за дверями общетермического корпуса раздался заливистый звонок — предупредительный сигнал.

— Капец, всё! — схватился за голову обезумевший от страха Чэн Юй. — Опоздаем на поднятие флага — нас потом сто процентов заставят стоять в наказание!

Проводить по понедельникам церемонию поднятия флага было давней традицией их школы. К тому же существовало строгое правило: каждый обязан явиться в форме, а тех, кто прогуляет, ждет публичный выговор, затягивающийся на всю первую половину дня.

Школа была элитной частной академией — местом откровенно снобистским. Учителя не стали бы придираться к Сяо Фэну и Лян Цзинфаню из-за их происхождения, но Чэн Юй поступил сюда исключительно благодаря успехам в учебе, за душой у него не было влиятельной семьи, и за такое опоздание классный руководитель точно его не пощадит.

Лян Цзинфань понимал, из-за чего переживает Чэн Юй, похлопал его по плечу и попытался успокоить:

— Не переживай, можешь никуда не ходить, я потом сам все объясню учителю. Сейчас главное — отправить Сяо Фэна в медпункт.

Чэн Юй быстро расставил приоритеты и бросился помогать Лян Цзинфаню поднимать полубессознательного Сяо Фэна:

— Ладно-ладно, давай мы его... Ой!

Стоило Чэн Юю дотронуться до плеча Сяо Фэна, как тот резким движением сел на кровати. Лицо его покрывал пот, кожа была мертвенно-бледной — зрелище оказалось жутковатым, будто кто-то восстал из мертвых.

— Сяо Фэн, что с тобой?

На этот раз оба перепугались не на шутку: Сяо Фэн всегда отличался рассудительностью и хладнокровием, с чего бы ему вести себя так странно?

Лян Цзинфань помахал раскрытой ладонью прямо перед глазами Сяо Фэна.

Тот, казалось, лишь теперь вернулся в реальность. Он повернул голову, долго вглядывался в Лян Цзинфаня, а затем перевел взгляд на стоявшего рядом Чэн Юя. Глаза его были пустыми и растерянными, словно мрачное ночное небо, отчего на душе у окружающих становилось пусто и почему-то тревожно.

Какое-то время Сяо Фэн вообще ничего не слышал. Очнувшись, он первым делом уставился на потрескавшийся потолок общежития и долго приходил в себя, пока зрение не прояснилось и он не почувствовал, что снова может управлять телом. И лишь когда его взгляд скользнул по лицам Лян Цзинфаня и Чэн Юя, до него дошло.

Он переродился.

И первой его мыслью было... где он?

— Где Мэн Ли?

Лян Цзинфань не расслышал, что именно он бормочет, а его сердце едва не остановилось от такой жуткой выходки друга. Возмущенно замахав руками, он выпалил:

— Ты всё еще бредишь! У тебя температура, в медпункт идти надо, понимаешь нет?!

С этими словами он бросил многозначительный взгляд на Чэн Юя, и они уже собрались вдвоем подхватить Сяо Фэна с постели, как тот вдруг яростно откинул одеяло, торопливо обулся и в одно мгновение выскочил из комнаты — прямо ранним осенним утром, в одной тонкой рубашке.

— Да блин!

Оба остолбенели. Они никак не ожидали, что только что лежавший пластом больной вдруг подорвется с места, словно одержимый. Впрочем, растерянность длилась всего секунду: проявив слаженность, один схватил верхнюю одежду, другой — обувь, и они бросились в погоню.

Сяо Фэн не чувствовал холода и совершенно забыл, что болен. В его голове билась лишь одна мысль — увидеть Мэн Ли.

Хотелось взглянуть на него еще раз.

Хотя бы просто увидеть.

Выбежав из общежития, он помчался по узкой аллее, укрытой густой тенью деревьев, собираясь по памяти добраться до класса, где учился Мэн Ли в средней школе. Но его ноги резко остановились на большой площади перед парадным входом.

Площадь была забита людьми — ученики выстроились шеренгами по классам, как раз готовясь к утренней церемонии.

Бледное лицо Сяо Фэна, легкая одежда и растрепанные волосы мгновенно сделали его центром всеобщего внимания. Стоя посреди толпы со стеклянным, отрешенным взглядом, он выглядел так, будто у него отобрали душу.

Словно человек, только что заново учившийся ходить, он с трудом протиснулся сквозь плотные ряды учеников. Миновав классы первого года обучения, он наконец... добрался до места, где выстроился первый класс второго года.

Правда, здесь пока было пусто — остальные классы средней ступени уже подошли, и только первый класс задерживался.

Школа не делила учеников по успеваемости, однако тем, кто попадал в первый класс, доставались лучшие условия и сильнейшие преподаватели, а учились там сплошь дети из влиятельных семей.

Семья Мэн занимала лидирующие позиции на самом верху Хайчэна, поэтому среди всей средней школы именно Мэн Ли в те годы был самой яркой фигурой.

— Плевать мне, что в тебя вселилось, немедленно вылазь из моего друга!

Нагнавший их Лян Цзинфань едва переводя дыхание. Странное поведение Сяо Фэна невольно напомнило ему прочитанные романы в жанре сянься — казалось, будто друга захватили темные силы или навели порчу!

Сяо Фэн же оставался абсолютно глух к его словам. Мало того что в нем не было и следа усталости после бега, он так и стоял столбом, уставившись в одну точку.

Проследив за его взглядом, оба парня сразу заметили единственного человека, который шел без школьной формы.

Его окружали одноклассники, шагал он неторопливо и размеренно, из-за чего весь класс за его спиной послушно плелся следом. Никакой спешки, свойственной остальным классам, — он двигался так непринужденно, словно прогуливался в саду, и даже умудрялся с улыбкой перекидываться словами с идущими рядом ребятами.

Впрочем, вовсе не это делало его всеобщим центром притяжения.

Черты лица юноши были донельзя точеными, словно искусно вырезанное мастером произведение искусства. Высокий и стройный, он походил на ожившую фигурку персонажа из манги — трудно было не засмотреться на такое лицо.

Даже Лян Цзинфань, которому вовсе не нравился заносчивый стиль поведения Мэн Ли, невольно бросил на него пару взглядов. А когда он повернулся обратно к Сяо Фэну, то с ужасом обнаружил, что его не до конца выздоровевший друг уже несется прямо на Мэн Ли.

И на глазах у изумленной толпы и самого юноши, ошарашенно оглядывавшего безумца, Сяо Фэн без предупреждения шагнул вперед и крепко прижал его к груди.

— Да ладно?!

— Братан, у меня сейчас голова кругом пойдет...

Увидев это, Лян Цзинфань едва не лишился ног.

Это же Мэн Ли!

Обычно при встрече с ним остальные старались обойти его десятой дорогой, считая источником всех бед и боясь разгневать этого владыку ада, а Сяо Фэн взял и вот так запросто обнял его?!

Да и как Сяо Фэн мог сдержаться.

Разве он мог заставить себя не обнимать его.

Он собственными глазами видел, как этот человек умер у него на руках. Больше десятка лет они провели вместе, разделенные толстым стеклом, и каждый день он молил о каком-нибудь чуде.

Но все те долгие годы он лишь наблюдал, как сам неумолимо стареет, в то время как запечатанный внутри человек не менялся ни на йоту. И когда он сам, с сединами на висках, умирал в полном отчаянии, Мэн Ли оставался все таким же юным.

Самым заветным желанием до и после его собственной смерти было хотя бы еще разок взглянуть на него.

И вот теперь этот человек стоял прямо перед ним — живой, теплый, с бьющимся сердцем.

http://bllate.org/book/27479/3339069