Готовый перевод Raising My Archrival as My Wife / Воспитать заклятого врага в роли супруги: Глава 3

Пламя гнева с грохотом взметнулось в груди Сяо Фэна, и от былой горечи долгожданной встречи не осталось и следа.

Шли годы, но Мэн Ли по-прежнему с легкостью находил его самые уязвимые места.

Сяо Фэн резко поднялся на ноги, медленно подошел к Мэн Ли и остановился в трех шагах от него. Чуть приподняв подбородок, он указал на Мэн Шианя, который смотрел на него злым зверенышем, и с усмешкой произнес:

— По правде говоря, теперь он — мой ребенок.

Встретившись с ним взглядом, Мэн Ли настороженно нахмурился и невольно крепче сжал руку Мэн Шианя.

Сяо Фэн, сверля его тяжелым, холодным взглядом, чеканно произнес:

— Я требую полной опеки над ним.

Прекрасные глаза Мэн Ли прежде всегда привыкли смотреть на всех свысока, но спустя столько лет Сяо Фэн наконец-то увидел, как они погасли.

Сердце Сяо Фэна внезапно захлестнула волна торжества. Чуть приподняв брови, он процедил с издевкой:

— Ты же сам знаешь, тебе его не удержать.

Мэн Ли прекрасно понимал, что у него нет ни единого шанса на победу — ни обратись он в суд по всей форме, ни решись на грубую силу.

Сжимая в ладони маленькую детскую ручку Мэн Шианя, Мэн Ли несколько секунд молчал, после чего нервно облизнул пересохшие губы и осипшим голосом произнес:

— В будущем у тебя еще может быть сколько угодно собственных детей. Судя по тому, как сильно ты меня ненавидишь, вряд ли тебе захочется, чтобы твой ребенок был хоть как-то связан со мной. Почему бы тебе не проявить милосердие, не отпустить это ради себя самого и не оставить нас в покое?

— Проявить милосердие… — Сяо Фэн задумчиво смаковал эти слова. Его взгляд слегка похолодал, и он с усмешкой опустил глаза на Мэн Ли. — Когда-то я ведь тоже говорил тебе эти слова. Сколько раз я умолял тебя проявить милосердие, Мэн Ли? Разве ты хоть раз послушал?

Встретившись со взглядом Сяо Фэна, острым, как лезвие клинка, Мэн Ли внутренне содрогнулся.

Он казался таким хрупким, словно тонкий лист бумаги, который того и гляди рассыплется на кусочки от малейшего прикосновения.

Наслаждаясь его растерянностью, Сяо Фэн стер с лица и малейший намек на улыбку:

— Если ты сам был на это неспособен, с какой стати ты ждешь этого от меня?

Мертвая тишина повисла между ними, атмосфера вмиг замерзла, превратившись в лед.

Мэн Шиань не понимал смысла их разговора, но отчетливо видел, что папу обижают. Он тут же дернул Мэн Ли за руку и, когда тот наклонился к нему, прошептал:

— Папа, давай просто уйдем! Если пойдем быстрее, он точно нас не догонит…

Словно очнувшись от его слов, Мэн Ли крепко взял ребенка за руку и, сжав губы, резко повернулся, чтобы уйти.

— Ребенка оставь.

Холодный голос Сяо Фэна настиг их в тот самый миг, когда они сделали шаг.

— Не отпущу! — Мэн Шиань вцепился в руку Мэн Ли со всей силы и свирепо посмотрел на Сяо Фэна. — Я пойду домой с папой! Я не останусь здесь!

Сяо Фэн пропустил его слова мимо ушей, не сводя глаз с Мэн Ли.

Только сейчас он наконец заметил на лице Мэн Ли хоть какие-то живые эмоции. Эта растерянность и беспомощность принесли Сяо Фэну долгожданное, забытое чувство удовлетворения.Мэн Ли посмотрел на человека в чёрном, преграждавшего путь у двери, и у него внутри всё упало. Вынужденный остановиться, он с видом человека, идущего на уступки, повернулся и спросил Сяо Фэна:

— Что вообще должно произойти, чтобы ты наконец отстал от нас?

Уголки губ Сяо Фэна тронула улыбка, но в глазах не было ни капли веселья — его угольно-чёрные зراчки напоминали ночное море в часы наибольшей глубины.

— А как ты думаешь? — переспросил он.

Словно напоминая о том, как именно Мэн Ли измывался над ним в прошлом.

Сердце Мэн Ли пропустило удар.

Десять лет назад.

Сяо Фэну исполнилось восемьнадцать. Тем летом, после окончания школы, семья Сяо внезапно столкнулась с финансовым кризисом. В то время семья Мэн была настоящим гигантом бизнеса в Хайчэне, и в поисках средств семья Сяо обратилась к ним за помощью, столкнувшись нос к носу с Мэн Ли, которому тоже было всего восемнадцать.

При самой первой встрече взгляд Мэн Ли прямо и паляще упал на Сяо Фэна.

На льстивые, угодливые просьбы отца Сяо он ответил согласием с поразительной легкостью, но поставил условие: Сяо Фэн должен стать его любовником.

В те дни Сяо Фэн оставался лишь нелюбимым внебрачным сыном в собственной семье. Мэн Ли же находился на вершине успеха — избалованный любовью старший сын семьи Мэн, вокруг которого в школе все вились, как звезды вокруг луны.

Поэтому семья Сяо, не колеблясь ни секунды, безжалостно вытолкнула Сяо Фэна вперед, сделав его жертвой.

Начав встречаться с Сяо Фэном, Мэн Ли установил для него множество правил.

Например, запрещал ему разговаривать с кем-либо дольше, чем по десять слов за раз, требовал, чтобы за исключением учебных часов Сяо Фэн неотступно следовал за ним, а во время каникул таскал за собой по барам, ночным клубам и развлекательным заведениям. Захотев научиться играть на бильярде, он заставил Сяо Фэна сперва освоить игру, чтобы тот учил его самого; захотев выпить, затягивал Сяо Фэна пить вместе с ним; а когда садился за видеоигры, заставлял Сяо Фэна расплачиваться за свои проигрыши.

Восемнадцать-девятнадцать лет — возраст, когда гордость и самоуважение достигают пика.

Сяо Фэну приходилось терпеть не только издевательства со стороны Мэн Ли, но и насмешки и презрение окружающих.

Сколько раз он умолял Мэн Ли проявить милосердие, сколько раз надеялся, что тот оставит его в покое, но всякий раз Мэн Ли лишь высокомерно бросал на него взгляд и мерзким тоном, с усмешкой отвечал: исключено.

Лишь на третьем курсе университета Сяо Фэн втайне занялся собственным делом, а болезнь его матери благодаря лечению начала постепенно отступать. Заработанных им денег и университетской стипендии хватило бы для полной независимости, и тогда он начал давать отпор.

Мэн Ли, казалось, тоже что-то почуял, но ему было абсолютно наплевать. По-прежнему требуя, чтобы Сяо Фэн повсюду сопровождал его, он в состоянии опьянения то и дело звонил и строчил Сяо Фэну сообщения.

Сяо Фэн сначала отвечал на них парой слов, потом перестал отвечать вовсе, и в конце концов реагировал только тогда, когда Мэн Ли являлся к нему лично.

К четвертому курсу Сяо Фэн полностью перехватил инициативу в свои руки и даже получил предложение о работе за рубежом. Однако перед тем, как уехать далеко за границу, он получил от Мэн Ли короткое сообщение, состоявшее всего из одной фразы:

— Я отпускаю тебя.

После этого они больше не поддерживали связь.

А затем последовал крах семьи Мэн и исчезновение Мэн Ли.А спустя полгода после его отъезда мать скончалась от болезни.

Все те годы за границей Сяо Фэн цеплялся за любую возможность выбиться в люди. Вложившись вместе с друзьями в одно дело, он заработал неплохие деньги и открыл крошечную компанию, которая постепенно разрослась до таких масштабов, что семья Сяо была вынуждена с ним считаться.

Стоило ему вернуться в семью Сяо, как всего за шесть-семь лет он из презренного незаконнорожденного превратился в генерального директора транснациональной корпорации. Сколько терний пришлось преодолеть на этом пути, не знал никто.

Основательно закрепившись в Хайчэне, он принялся разыскивать Мэн Ли. Сяо Фэн жаждал перенести всю ту боль, что некогда выпала на его долю, прямо на обидчика — именно так он и планировал. По ночам он в мельчайших деталях прокручивал эту сцену в голове, думая о том, как заставит Мэн Ли молить о пощаде, стоя на коленях.

Была ли это ненависть? Пожалуй, нет. Скорее, уязвленная гордость, застрявшая в груди тяжелым комом.

Потому что, когда Мэн Ли и впрямь рухнул перед ним на колени, умоляя о снисхождении, Сяо Фэн не почувствовал ни радости отмщения, ни облегчения — лишь острую боль в груди, будто его внутренности разорвало на куски.

— Довольно?

Мэн Ли опустился перед ним на колени и поднял голову. Его глаза были до того спокойны, что это походило вовсе не на мольбу о пощаде или униженную позу просителя.

— Папа!

Мэн Шиань почти сошел с ума от страха. Его маленькие ручки то и дело дергали Мэн Ли, пытаясь поднять с земли, а из глаз градом катились слезы. Затем мальчик бросился на Сяо Фэн, колотя его своими слабыми кулачонками. Удары были совсем легкими, но крик его сотрясал воздух:

— Злодей! Злодей! Я хочу уйти с моим папой! С какой стати ты заставляешь папу стоять на коленях! Я тебя побью! А-а-а! Я тебя побью!

Но разве могли эти слабые удары хоть как-то задеть Сяо Фэн? Тот лишь стоял неподвижно, глядя на отца и сына. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он глухо произнес:

— Мало.

Мэн Ли невозмутимо посмотрел на него и хрипло спросил:

— Чего же ты еще хочешь?

Улыбка полностью исчезла с лица Сяо Фэн. Сильной рукой оттащив в сторону размахивавшего кулаками Мэн Шианя, он шагнул к Мэн Ли, присел на корточках и, крепко ухватив его за подбородок, с недоброй, злой усмешкой бросил:

— Сколько условий ты выдвинул мне в прошлом? Неужели думаешь, что пара коленопреклоненных минут способна всё искупить? Разве ты не хотел всегда быть рядом с ним? Что ж, ради бога. Но тогда увольняйся со всех своих работ и оставайся здесь…

Он внезапно расплылся в неприятной, торжествующей улыбке и добавил:

— Будешь домашней прислугой.

Сяо Фэн назначил Мэн Ли жалование в тысячу юаней в месяц — для Мэн Ли этих денег едва хватало на еду. Сяо Фэн заявил:

— Твоим главным источником доходов всегда было желание вырастить ребенка, верно? Теперь тебе не нужно тратиться на него ни цента, и тебе больше не о чем беспокоиться. Занимай подобающее место и делай то, что должен. К тому же, разве ты сам не помнишь, сколько мне должен? То, что я вообще плачу тебе зарплату — верх великодушия.

Мэн Ли не стал возражать. Он просто вернулся домой, уволился со всех трех своих работ, расторг договор аренды крошечной комнаты площадью чуть больше десяти квадратных метров и, подчинившись требованию Сяо Фэн, перебрался в каморку для хозяйственного инвентаря на первом этаже особняка семьи Сяо.

Его ежедневные обязанности сводились к тому, чтобы помогать кухарке готовить еду, а также вместе с водителем возить Мэн Шианя в школу и забирать обратно.

Семья Сяо не испытывала недостатка в прислуге, разделение труда в доме было четким. Управляющий и служащие, узнав, кем приходится Мэн Ли хозяину, не смели поручать ему настоящую работу, так что делать ему в этом доме было абсолютно нечего.

Сяо Фэн же был поглощен делами, постоянно уезжал в командировки, посещал всевозможные светские приемы и возвращался ночевать далеко не каждый день.

Поначалу Мэн Ли даже приготовился к тому, что Сяо Фэн станет намеренно чинить ему препятствия. Однако тот словно вовсе не замечал его, будто единственной целью было вернуть сына домой. Иногда, возвращаясь и сталкиваясь с Мэн Ли в коридоре, Сяо Фэн проходил мимо с абсолютно равнодушным видом и, поужинав, сразу поднимался наверх.

Поскольку жилье и питание полностью обеспечивались семьей Сяо, а искать другую работу Мэн Ли не разрешалось, груз забот внезапно спал с его плеч, и жизнь стала размеренной и спокойной.

Поначалу Мэн Шиань категорически не желал привыкать к новому месту: он постоянно плакал, требуя отвезти его домой, а по вечерам наотрез отказывался спать в отведенной ему комнате. Мальчик непременно забирался в тесную каморку Мэн Ли и, прижавшись к нему, засыпал в его объятиях, точь-в-точь как раньше.

Лишь после того, как Сяо Фэн пару раз застал их за этим занятием и пригрозил выставить Мэн Ли за дверь, Мэн Шиань наконец стал послушным.

Впрочем, детский каприз — дело временное. Стоило мальчику лишь обмолвиться о какой-нибудь игрушке, о которой раньше он не смел и мечтать, как ее тут же покупали; он мог без ограничений есть любые сладости; а заветный интерактивный робот-сказочник оказался у него дома едва ли не по щелчку пальцев… Постепенно Мэн Шиань привык к здешней жизни и полюбил ее всем сердцем.

Не прошло и месяца с их переезда, как его просторные, но пустые покои оказались забиты до отказа. Горы игрушек, бесконечные наряды, горы любимых лакомств, а еще толпы сверстников из состоятельных семей, которые то и дело заискивали перед ним и приносили подарки — всё это сполна тешило маленькое тщеславие Мэн Шианя.

Вскоре после этого Сяо Фэн официально сменил ребенку имя на Сяо Ши, намеренно отбросив иероглиф Ань, которым Мэн Ли обычно звал сына, и перевел его в элитную частную начальную школу.

Семья Сяо славилась на весь город. Наслушавшись разговоров родителей, дети быстро сообразили, кто такой этот Мэн Шиань. А поскольку он от природы обладал общительным характером, одноклассники охотно вились вокруг него, стараясь подружиться.

http://bllate.org/book/27479/3339058